Становление или К черту канон

      Быть главой целого клана нелегко и очень престижно. С самого детства меня готовили только для этого, как и еще нескольких детей. Как такового разделения на главную и побочные ветви у Яманако не приветствуется. Они не какие-то там Хьюги, которые клеймуют всех неугодных и лишних. Клан может такими темпами выродиться. Главенствующее положение в клане может получить одна из ветвей, к которой принадлежит сильнейший кандидат, а остальные, если они выжили, становятся его советниками и ближайшими друзьями. Каждое поколение клан пополняется минимум пятеркой сильнейших шиноби.       С самого детства он слушал и читал рассказы о своей стране, о Конохе, но не обращал внимания, на то, что книги со временем стали говорить о совершенно разных вещах. Как вначале чествовали Учих и Сенджу, а спустя полстолетия опустили и тех и других. Войдя в мифический Совет кланов, о котором он тоже был наслышан, Иноичи старался во всем разобраться. В Третьей войне шиноби был полностью уничтожен клан Сенджу, осталась только внучка Первого Хокаге, да и та плюет на клан, нет бы оставить наследника. Учихи за последние четыре года тоже достаточно подмочили репутацию. Чего стоит одно их бездействие при нападении Лиса на Коноху. Кьюби управлял Учиха, это было видно по горевшему шарингану в глазнице демона, но Учиха отказались предоставить хоть какую-то информацию Совету кланов и АНБУ. Ходят слухи, что им запретил сам Хокаге вмешиваться в битву, а ведь кто-нибудь мог перехватить контроль над Лисом. Сколько людей можно было спасти. Но слухи не всегда правдивы, сейчас Иноичи надеялся только на это.       Он не мог не заметить уничтожения целых кланов и сильнейших шиноби, будто уровень мастерства снижают намеренно. Тот же клан Узумаки. Жил на отдельном острове, окруженный непреодолимым барьером. Коноха пошла к главе клана на поклон, прося помощи, и она получила ее. Официально клан стал частью Конохи, но ее стены не посетил. Присутствие на войне Узумаки стало решающим фактором, который позволил Конохе победить. И сразу за победой было уничтожение столь великого клана. Совет хотел разобраться с этим, но Данзо в момент создал им кучу проблем.       Клан очень удивился, когда его отец, бывший глава клана, запретил светить новыми разработками. А ведь этому были прямые причины, о которых он догадался, к сожалению, недавно. Затем дружба с Четвертым. Это был настоящий гений, который мог прекратить все нападки на кланы со своим становление Каге. Но он не пережил нападение Лиса. Вот только в документах, которым он склонен доверять, ясно сказано, что Кушина Узумаки скончалась два дня спустя в больнице. Роды были тяжелыми, еще и извлечение Биджу, как она не погибла раньше, он до сих пор не мог понять. Но эта гибель заставляла задуматься. Если бы Кровавая Кушина выжила, то никто не смог бы скрыть принадлежность ее сына к клану Намикадзе, а значит не было бы и контроля над ним.       Данзо слишком самонадеян. Он как глава клана, каждый месяц сотнями снимает закладки со своих подопечных и близких ему людей. Так открылось много чего интересного. Он многое предусмотрел и уже успел показать одноглазому свои клыки, но информацию, которая известна ему, лучше держать в секрете. Через пару лет его клан займет ведущее положение в Совете, тогда-то и можно будет многое открыть. Яманако не такие слабаки, какими все их представляют. Умеешь считать до десяти, при всех считай до восьми, а лучше до пяти, но в одиночестве попробуй до двенадцати.       Однажды вечером задолго до сегодняшнего дня в выходной, он сидел со своими товарищами, главами кланов Нара и Акимичи. Слово за слово и они уже заговорили, кому отдать предпочтение на политической арене. Будучи слабыми кланами, но идеально подходящими напарниками друг для друга, их деды создали что-то вроде тройственного союза, который сохранился до сих пор. Сейчас у каждого из них есть наследники, но обучение по особой программе вызовет лишние вопросы. Конечно они предпочли бы, что бы вопросы задавал Хокаге, тогда они смело могут выходить из тени. Не хочется им печати молчания носить, которые Данзо не упустит возможности поставить разом с печатью подчинения. Именно поэтому он не удивился, когда его назначили временным помощником Цунаде.       Сенжу пригласила его посетить госпиталь два дня спустя после этого назначения. Ему не сказали, зачем и почему необходимы его способности. В кабинете его ждала Цунаде, ее ученица Шизуне и маленький ребенок, удивительно напоминающий одно лицо на монументе Каге. -Это тот, о ком я думаю? — Иноичи внимательно разглядывал мальчугана, отмечая его худобу. -Смотря о чем ты думаешь, Ино-кун, — не преминула обозвать его детским прозвищем Цунаде.       Теперь Иноичи примерно догадывался, что его попросят сделать. Мальчик уже не будет таким как раньше, до убийства более пятнадцати человек. -Наруто не понимает нашей речи, просто ее не воспринимает, — санин села за стол. — Проверь заодно и психику. Далеко не лезь, у него не очень приятные воспоминания.       Яманака кивнул. Ему ли не знать, что собой представляют худшие воспоминания людей, которые он просматривает почти каждый месяц. И все равно одно и тоже. Ничто не меняется. Данзо будто специально заставляет его родных проходить через пропасть своих ужасов.       Проникновение в мозг, в особенности детский, должно быть предельно аккуратным и мягким. В любом другом случае детские мозги взорвутся, что в данном случае крайне не желательно. Совсем.       Внутренний мир мальчика был очень креативным. Аквариум, с серой жижей вместо воды. Его эфемерному телу тут ничто не грозило, но неприятное ощущение, будто он наглотался этой самой жижи, осталось. Теперь ему необходимо найти, что-то важное для Наруто, то место, где находится его память. Не зная, куда податься, он решил найти дно. А дно, оно где? Внизу, правильно.       Там его ждал нарисованный лабиринт, где вместо стен были полосы воспоминаний. Да, жизнь мальчика напоминала тренировки бойцов АНБУ. Но подобное никак не подходило такому крохе, пусть он и был носителем самого сильного демона. Что его завело в тупик, так это отсутствие эмоциональной окраски. Будто эти вещи вовсе не с Наруто происходили, а с другим человеком. В тоже время Иноичи не мог понять, почему ребенок не понимает их речи и сам не может говорить. Цунаде отметила, что при проверке никаких повреждений в мозгу найдено не было. -Раз это аквариум, а здесь дно, то там, — Иноичи поднял голову, — должен быть выход на поверхность.       Путь на верх занял в двое меньше времени, чем спуск к воспоминаниям. Его намеренно выгоняли отсюда. Когда Иноичи глотнул свежего воздуха и ступил на твердую землю, то с удивлением оглянулся. Земля оказалась той жижей, но более твердой, что ли. «Она и здесь меня нашла, » — пронеслось в голове Яманако. Он стоял в центре фарфоровой миски, как будто специальное блюдо в ресторане, которое вот-вот съедят. Неприятные ассоциации прогнали по спине бывалого шиноби стадо мурашек. Осторожно переставляя ноги, Иноичи еле сдерживал себя, чтобы не рвануть изо всех своих сил в сторону стен, где жижи было на порядок меньше. Подойдя к своей цели, Иноичи с удивлением осмотрел их. По фарфоровой поверхности миски шли черные выжженные письмена. Закладки, которые уже не первый раз падали и ставились заново.       Казалось он провел здесь вечность, убирая последствия и снимая еще не сломленные блоки. Работа прошла достаточно легко, а то, что не мог убрать своими силами Иноичи, сходило само. -Как ожоги тогда, — промычал Яманака, который уже давно был посвящен в произошедшее.       Не стоило отвлекаться. Иноичи собирался нырнуть в кашицу, что бы попасть в аквариум и разобраться с проблемой общения, но его что-то не пустило. Как бы он не бился, к памяти ему пробиться не удалось. Чего-то подобного он и ожидал. -Память заблокирована. Нам повезло, что не нужно учить Наруто заново дышать, проблем было бы выше крыши. Впрочем, воспоминания еще можно вернуть, но стоит ли? Или попытаться приоткрыть память на знание языка? Хм, пора навестить старейшину, он многое может подсказать.       Женщины с нетерпением ждали его возвращения и тут же накинулись с одним единственным вопросом: -Что с ним? -Амнезия. Он ничего не помнит с того момента как очнулся в госпитале. -Хм, она может быть вызвана разными действиями, — Шизуне легко подменила ошарашенную Цунаде. — Наруто мог лишиться памяти еще в начале той драки из-за сильного удара по голове, из-за шока и временного открытия печати, из-за различных повреждений, которые сошли сами собой. Или от осознания, что он убил многих людей. Тогда его амнезию можно было бы принять за защитную реакцию организма, но это не объясняет не знание языка… Иноичи выслушал все неверные теории и продолжил: -Или из-за резкого спада закладок. Стой, — блондин поднял руку, прерывая начало гневной тирады ирьенина, — криками ему не поможешь. Работа была хороша, очень хороша. И работал тут не Яманака, иначе я был бы в курсе. Закладки ставились с самого рождения, поэтому к совершеннолетию Наруто мы получили бы живую куклу. Весь список закладок я потом предоставлю. С Наруто надо будет поработать. Некоторые закладки часто спадали, это может сказаться даже сейчас. После переулка многие блоки были просто выжжены, я даже не могу сказать к каким последствиям это приведет, но оставшиеся закладки я снял. Из-за резкого спада закладок, память Наруто заблокирована. От сюда и незнание языка. Возможно я смогу частично вернуть его память, но с таким детством, только частично. -Хорошо, я предполагала нечто подобное, — Шизуне аккуратно усадила постаревшую женщину за стол. — Когда Цунаде-химе придет в себя, вам стоит составить программу восстановления мальчика. В этом я помочь вам не могу. Доложите о результатах проверки Хокаге, пусть он будет готов к разносу, который устроит ему его же ученица. -Вам стоит сводить его в комнату ритуалов. Его реакцию на такие известия предугадать нельзя. Накачайте успокоительным или воздействуйте на мозговые рецепторы и вываливайте всю информацию. []       Коноха жила своей жизнью: приходили заказы миссий, ученики Академии старательно отлынивали от учебы, взрослые шиноби били баклуши, но никто не замечал назревающих перемен. Что-то менялось. И менялось невозвратимо. Уже не первую неделю в Совете кланов шла борьба за опекунство над столь лакомомым рычагом власти, но Хокаге и примкнувшие к нему Главы были непреклонны. Наруто будет отдан своим законным крестным, но с условием, что с приходом своего тринадцатилетия вернется в Коноху, дабы стать генином, если Цунаде и Джирайя решат покинуть страну вместе с ним. День ото дня Хокаге перетягивал на свою сторону все больше кланов, постепенно оставляя Данзо ни с чем. Главную роль здесь сыграли открывшиеся факты, которые выставляли главу Корня не с лучшей стороны. За такой борьбой прошло полгода.       Наруто все это время жил с Цунаде. Он стал выше и уже не напоминал того сопляка, каким увидел себя в зеркале. Память к нему так и не вернулась, быть может к лучшему, но язык, теперь уже свой родной, он освоил за две недели. После налаживания контактов, Нику с его согласия поставили печать Подавления Зла и начали учить ей управлять. Затем была болезненная процедура восстановления, когда Наруто ломали каждую косточку и сращивали заново. В этом был один плюс: болевой порог стал сильнее.        Юношу в теле маленького мальчика посещали разные мысли. Ему рассказали о плохом детстве, о Биджу и их носителях, о погибших родителях и о случае в переулке. Ник сам удивился своему пофигизму на открывшиеся новости, но не обратил внимания, как от такого отношения расслабился Иноичи, его персональный психолог. Беседы с ним, продолжались долгое время, но именно они помогли Наруто в будущем спокойно относиться ко многим вещам.       Наруто с радостью познавал окружающий его мир, в который и не мечтал никогда попасть, привыкая к новому имени и статусу. Его интерес и любознательность, как и проснувшийся ум, списали на снятие закладок, которые ограничивали развитие, ведь он же сын гениального Хокаге и Кровавой Хабанера, известной своим ужасным характером. А взрослые и рады были ему угодить. За полгода он изучил не многое, только самый минимум, самое необходимое, но это пуще прежнего подогревало его интерес.       Постепенно все расслабились и успокоились, но Данзо был полон решимости заполучить Биджу себе, тем более, что блоки с его куклы сняли. []       В огромном зале, который для него не был таким уж огромным, сидел Лис. Ворота хорошо сдерживали его силу, но он пока и сам не распускал ее. Пока мальчишка не получит свое наследие, он не посмеет завладеть его телом, но поможет выжить. Лис не мог нарушить обещание, данное своему первому другу.       Девять хвостов зашевелились, укладываясь поудобнее на холодном полу вокруг груды аккуратно сложенных свитков.       Много воды утекло, с того момента, как печать позволила ему немного погулять на свободе. Четыре хвоста несли его сознание. Ух, классно тогда повеселился.       Стены зала затряслись сильнее, а печать, он сам видел, все сильнее источалась. -Неужто они решились на перезапечатывание? Спустя столько времени? — от рычания еще сильнее затрясло. -Курама! — зашептало снизу, — Курама! -Где ты, красная малявка? — Лис не был удивлен появлением колоритной пары.       Перед ним стояли родители той малявки, в которой он заточен. Они чему-то кивнули и взялись за руки. -Курама, мне нужна твоя помощь. Крепко держи мою руку, — длинноволосая женщина с мольбой смотрела на него.       Лис с недовольством протянул свою лапу, хоть и понимал, что сейчас необходимо подчиниться, а рыжая малявка просунула руку, аж по самый локоть, между его когтей. Бывший Хокаге в это время начал складывать печати свободной рукой. Он растаял, исчез, пожертвовав даже встречей с сыном, ради его защиты, достойно уважения отошел в мир иной. Печать обросла непонятными символами и налилась невиданной силой. -Ух, теперь все в порядке, — маленький человечек вернула себе руку и осмотрела зала. — И ты живешь ТУТ? Что они там творят с моим сыном? Ща исправим!       Лис все больше хмурился. Теперь он будет коротать здесь вечера не в одиночку, а с надоедливой приставучей малявкой… Хм, это будет интересно, если он не убьет Кушину раньше времени.       Стены расширились, что их с трудом можно было увидеть на таком расстоянии, потолок вовсе исчез, открывая звездное небо. Вода испарилась, а твердый, до жути неудобный пол, покрылся высокой травой. Лис начал устраиваться по удобнее. -Печать вы защитили, как и сына. Чего не исчезаешь? — мохнатик еще надеялся на лучшее. -А зачем? Ты обеспечил меня бесконечной подпиткой в виде чакры, теперь вот с тобой буду сидеть, Наруто ждать. Интересно, какой он? -Такая же оторва, как и ты, — Лис еще не успел возмутиться такой неожиданной аренде своей чакры. -Ой, брось. И вообще теперь моя кровать — это ты, — Кушина шустра забралась на холку лиса, а тот лишь опустил голову и захрапел. - Эй! А кто меня развлекать будет, ты, скотина? []       Сокол с напускным безразличием слушал тихий голос Данзо, который раздавал указания. Чувствовал старик, что скоро Биджу не получит. Вот завтра, на очередном собрании Совета, будет проведена операция по извлечению Биджу. План давно готов, но за сутки ему нужно собрать вещи, если он хочет, что бы Наруто получил его послание и выжил. Ему будет намного легче жить без своего тюремщика. С этой целью Сокол разработал специальную печать, которая не позволит его племяннику умереть с извлечением хвостатого.       Оставив послание для Цунаде, с указаниями, где она сможет найти своего крестника, и в нем же написав причину, побудившую его на такие действия, Сокол принялся за работу. На рюкзак были нанесены фуины внутреннего расширения, облегчения веса, замедления времени, прочности, отталкивания грязи и незаметности. Поставив на подшивке печать с каплей своей крови, Сокол добился того, что взять рюкзак в руки да и заметить его мог только тот, в ком течет кровь его клана.       Готовая еда, фрукты и овощи. Все это еще долго не испортиться, если будет в рюкзаке, очень долго. Темная, теплая и удобная одежда, на которую тоже были нанесены фуины прочности, отталкивания грязи и отвлечения внимания, как и печать, опять же с каплей его крови, которая наложит на одежду иллюзию. Для всех, кроме его родственников, эта одежда теперь выглядела так, как того захочет Наруто. В рюкзак перекочевали и сумки поменьше. С деньгами. На тот случай, если он не сможет доставить Наруто на место встречи. По этой же причине в рюкзаке лежало прощальное письмо с некоторыми объяснениями.       Сокол знал, что на время извлечения Биджу, группу шиноби на три дня закроют в одном помещении. Никто не сможет туда войти или выйти. Вот только Данзо не знал, что для себя Сокол оставил маленькую щель, что бы в случае чего сбежать с места событий. В печать на руке был помещен один комплект одежды и листики с фуинами разного назначения. Одни будут держать Наруто в состоянии сна, а другие послужат обманками для преследователей.        Он не мог оставить свой клан, не мог позволить ему угаснуть. Ради этого он готов пожертвовать даже своей жизнью. Сокол активировал сдерживающую печать на своем языке. Та после измены убила бы его мгновенно, а так у него есть два-три дня.       Все пошло наперекосяк с самого начала. Как только группа шиноби начала тянуть чакру Биджу из Наруто, та моментом укрепилась в несколько раз и пополнилась новыми символами. Ему хватило нескольких мгновений, что бы разобраться в ней. Эта печать связала души Наруто и Лиса. Теперь они всегда будут вместе. Умрет один — умрет и другой, воскреснет один, а с ним и другой. Может это тоже было выходом. «Чего они ждали от печати Четвертого, в основе которой лежит две души?» — думал Сокол, когда активировал фуины взрыва на шеях всех присутствующих здесь шиноби.       Язык запекло, и сдерживающие печати заработали. Сокол быстро переодел Наруто, запрограммировав одежду на грязные обноски, одел ему на плечи заранее заготовленный рюкзак и отправился прочь от Конохи, туда, где лежало наследие его клана. []       Наруто проснулся от холода. Он лежал на мягкой земле, а не в своей кровати. Это его озадачило. Вечерело, но в лесу все еще было хорошо видно. То, что он находиться в лесу, его не удивило, он помнил, как его похитили. Рядом лежал шиноби, которого он никогда не видел, как здесь, так и в аниме в том числе. Красные волосы с проседью, маска АНБУ. Казалось, шиноби спал, а это было хорошим шансом сбежать. Он уже хотел вскочить, но в последний момент заметил чересчур бледную кожу и лицо искривленное от боли. Сердце шиноби не билось, сам проверил, благо после сеансов у Иноичи Ник утратил брезгливость. В последнее время его сложно было шокировать такими вещами. -И что тут произошло?       В руках шиноби держал маску и сложенный листик, где было написано, что адресуется письмо как раз ему. Пальцы даже после смерти крепко сжимали листок, но будто что-то почувствовав, легко его отпустили.       «Дорогой племянник. Меня зовут Узумаки Райто, но если ты читаешь это письмо, то по-видимому уже не зовут. Твоя крестная уже рассказала тебе о твоих родителях, но многого не знала даже она. Я был старшим братом твоей мамы. Мы жили в то время в Стране Чая, а когда нас нашли шиноби Конохи, то отправили на твою родину. Узумаки с давних времен становились носителями Биджу, а к тому моменту жена Первого Хокаге, единственная Узумаки в Конохе на тот момент, была при смерти. В Кушину заточили демона. Я уже тогда был сильным ниндзя и меня определили в Корень, как подающего большие надежды и чтобы лишних вопросов не задавал, а твоей маме, Узумаки Кушине, заблокировали память на все события до прибытия в Коноху. Она меня не узнавала и даже не предполагала, что у нее есть брат. Тогда твоей маме было столько же сколько тебе сейчас, а я был в три раза старше. Мой отец многому научил меня, поэтому управлять мной закладками, как тобой, у Данзо не получалось. Закладки стояли, но не оказывали на меня никакого влияния. От разоблачения меня спасла только актерская игра. Сегодня глава Корня решил забрать себе твоего Биджу, но это закончилось бы твоей смертью, поэтому я создал печать, которая помогла бы тебе выжить, даже без него. Я боялся, что даже в этом случае тебя убьют, поэтому похитил прямо из-под носа Данзо. Я написал Цунаде, где она сможет тебя найти и держал путь в то место. Боюсь, я могу умереть посреди пути, поэтому оставляю тебе карту. Там я отмечу место, в которое нужно попасть и где мы сейчас. У тебя на плечах рюкзак. В нем много еды, и одежды с деньгами. Еда долго не будет портиться, если будет находиться внутри, а рюкзак никто кроме Узумаки не сможет увидеть, дотронуться или снять с тебя, если этого не захочешь ты. Денег постарайся не тратить. Твоя одежда тоже будет выглядеть так, как ты захочешь, но сейчас это обычные обноски. Не меняй этот образ пожалуйста. Люблю тебя, племяшка. P.S. — Мой конец близиться. До места тебе осталось проплыть на корабле несколько сотен миль, а там уже следовать карте. Там я оставил твое наследия, свои техники и всю правду о кончине нашего клана. Биджу все еще с тобой. Видимо твои родители озаботились твоей безопасностью и на такой случай. Я убрал полосы на твоих щеках и перекрасил волосы в черный цвет, что бы тебя не нашли раньше времени. На твоем плече появился рисунок, он скрывает твою чакру. Когда очнешься, перекуси и двигайся в сторону, в которую показывает кунай перед тобой. Так ты выйдешь к дороге. Дальше двигайся по ней влево. Первая деревушка будет с пристанью. Особо деньги не трать, попросись попутчиком на корабль до Водопада. Следуй карте и у тебя все получиться. Обязательно возродим наш клан, мой любимый племянник.»       Наруто проверил наличие рюкзака, а так же еды и одежды в нем.Он уже был одет в черный костюм: черные плотные штаны, как у самого настоящего шиноби, майку-сеточку с рукавами до локтя, и черную мастерку. Рюкзачок был очень легким. Следуя совету своего родственника, Наруто перекусил парочкой онигири. Карту он разглядывал долго. По всему выходило, что ему нужно в Страну Водопада. Осталось только доплыть до места от ближайшей пристани. Кунай был убран в рюкзак, а Наруто поспешил последовать совету Райто и вскоре вышел к деревушке.       После Конохи деревня полностью соответствовала своему статусу. Выглядела она не очень перспективно, поэтому Наруто сразу пошел к пристани. Ни одного корабля… Ни одного… Пристань была пуста. -Дяденька, — Обратился Ник к мужчине, который укладывал в лодку сети, — а где корабли? -Все уже отошли, — Мужчина окинул его презрительным взглядом. — Завтра утром будут. У тебя все равно не будет денег, попрошайка.       Вот это было полной неожиданностью. Наруто как-то забыл, что для остальных он похож на бомжа. Решив, что необходимо всего себя осмотреть Ник побежал к воде. Все было в порядке. Только волосы стали черными из-за краски и полос не было. Вот только и черной одежды на нем тоже не было, как и ожидалось. Лохмотья одни. Стащив верхнюю одежду, Наруто посмотрел на татуировку. Как-то это не пришло ему в голову раньше. Все плече занимала лоза. Красиво.       Никто не хотел принять Ника на ночлег, и тот, привалившись к дереву, заснул, благо лето было теплое.       Ночью мальчика разбудили крики. Деревушка горела. Люди носились из угла в угол, а не расторопные были затоптаны. Дети жались к матерям. И все почему-то двигались к воде, где уже собралась целая толпа. Наруто не спешил бежать к людям, он видел, как они жались и опасались других людей, похожих на разбойников. Те вытаскивали из основной толпы стариков и ложили им на руки младенцев и совсем маленьких детей. К пристани подошел корабль, в который стали заводить самую большую толпу, а другую… другую сожгли огненной техникой такой силы, что от них осталась лишь куча пепла, а запах горелой плоти дошел и сюда. Корабли приходили и приходила, а в них все те же бандиты заносили все то, что награбили.       Наруто как завороженный смотрел на этих людей, дышал этим запахом, слушал крики селян. Наконец, он сорвался с места. В голове крутилась одна мысль. Бежать, бежать подальше от этого места. -А ты куда собрался, малец? — его схватил за шкирку один из мародеров, который стоял недалеко и внимательно наблюдал за мальчиком, но так и оставался не замеченным до этого момента.       Рывок, и вот мальчишка безвольной куклой повис в ладони разбойника. Тот же спокойно понес его на свой корабль, заковал в цепи, которые не мешали бы мальчику передвигаться, и бросил его в клетку в трюме. Этот мальчишка заинтересовал его. Он так спокойно смотрел на смерти десятка людей, и ничего не сделал, только когда представление закончилось сорвался с места. Если бы не его реакция, то мальчишку бы пришлось ловить.       Следующим утром, Наруто проснулся от удара по темечку. Пол качало из одной стороны в другую, и так получилось, что в этот раз он ударился об одну из стен. На руках были кандалы, как и на ногах. С большим трудом Наруто удалось встать. Он сделал несколько шагов и снова упал. Голова болела, а лицо было в крови. Наруто с удивлением смотрел на цепи, которые были рассчитаны на взрослого и не мешали бы ему даже бегать, и думал, что же произошло вчера, когда на него нахлынули воспоминания. -Ну, здравствуй, рабство, — голос был хриплым, а во рту ощущался металлический привкус. — И что делать?