Прельститель. Часть 1. "Я вырос в аду".

       When I was a boy my mother often said to me Get married son and see how happy you will be I have looked all over, but no girlie can I find, Who seems to be just like the little girl I have in mind, I will have to look around until the right one I have found. I want a girl, just like the girl that married dear old Dad She was a pearl and the only girl that Daddy ever had, A good old fashioned girl with heart so true, One who loves nobody else but you, I want a girl, just like the girl that married dear old Dad.       Эта песенка была самой любимой для пятилетнего мальчика Эдди. Он сам научился заводить граммофон и ставить нужную музыкальную пластинку. Раньше ему мама ее ставила, и он запоминал, как она это делает, а когда у нее не было времени, он стал это делать сам. В своей комнате на втором этаже мальчик играл с немного потрепанным плюшевым мишкой и старой поломанной игрушечной машинкой, которую ему подарил дедушка Глен на день рождения. За окном без конца шел дождь, неизвестно, когда выглянет солнышко, мама внизу зашивала порванную рубашку отца, которого мальчик в последнее время предпочитал обходить стороной. Он уже привык к тому, что его отец Ральф редко бывает трезвым: только в будни и то не всегда. Мама уже давно смирилась с тем, что ее муж пьяница и дебошир. Да и как тут быть иначе? Ведь любит она его, хоть он и бывает чересчур груб с ней, а она со смирением сносит все оскорбления в свой адрес и насилие. Больше всего Эдди не любил выходные дни. Для него это было хуже каторги. Отец просто не выходил из запоя, а значит жди крики и слезы матери. Ведь «дорогой папочка» никогда не отличался примерным поведением и любил частенько поднимать руку на свою жену.       Сегодня суббота. Маленький Эдди в свои пять лет выглядел на все семь и развивался он быстрее остальных детей. Но это играло с ним и злую роль. В детском саду его часто дразнили, как только не называя. Изо дня в день ему придумывали новые прозвища. Только мама любила его таким, какой он есть. "Малыш мой, как же быстро ты растешь!" - восхищалась им Долорес. Несомненно, Эдди был самым желанным и дорогим ее ребенком, и она души в нем не чаяла, стараясь все свое свободное время проводить с ним. Но такое случалось редко. Все ее внимание уходило в основном только на пьяного мужа, который мог избить ребенка, если тот просто попался ему на глаза. Когда любимая песня прекратилась, Эдди подхватил своего игрушечного робота и вышел из своей комнаты, стараясь идти как можно тише. Сердитый папа мог на него рассердиться даже за громкий топот.       - Я хочу еще пива!!! - снова выругался Ральф.       - Дорогой, у нас нет на это денег! - ласково ответила Долорес.       - Я сказал, что хочу еще пива! - сильнее разозлился Ральф и швырнул в стену пустую бутылку.       По комнате разлетелись осколки, и Долорес, вздыхая с досадой, направилась все собирать. Эдди тихонько спускался по лестнице, боясь издать лишний звук, так он боялся отца. Ему от него часто достается, особенно в последнее время. Присев на ступеньке, он стал наблюдать за родителями. Ральф сидел на диване с голой грудью в одних только кальсонах, потирая свой большой живот, матеря все, на чем свет стоит, а Долорес отложила в стороны иглу с майкой и принялась веником сметать осколки от пивной бутылки. Ее муж не проявлял никакого уважения к ней, к этому она уже давно привыкла, что уж говорить о самом Эдди. Казалось, что Ральф вообще на дух не переносил своего сына. Несчастной женщине часто доводилось слышать, как Ральф в пьяном состоянии обливает Эдди самыми ужасными словами, жалея, что не добился тогда, чтобы его жена сделала аборт. Кончалось это тем, что обиженная женщина тайно от мужа плакала, жалея себя и своего сына. Мальчик попросту не получал должного мужского воспитания, каким должен заниматься каждый отец. Глядя на другие счастливые семьи, где отец заботится и воспитывает своих детей, она невольно начинала им завидовать. Там отцы не напиваются, чтобы потом терроризировать жену и детей, там мама красива и счастлива, там дети радуются жизни и получают от родителей заботу и ласку. В семье Глускин заботу, ласку и воспитание могла дать только мать.       Долорес нагнулась, сметая последние осколки. Ральф как-то странно, как показалось Эдди, посмотрел на нее и одной рукой задрал сзади ее халат. Долорес не возражала, она и к этому тоже привыкла. Ральф всегда, когда напьется, стремится исполнить свой супружеский долг в несколько пошлой и грубой форме. И сейчас, когда его жена так соблазнительно нагнулась, он воспринял этот жест как провокацию или даже намек. Он встал, грубо схватил жену за плечи и толкнул на диван, отбросив в сторону веник и савок. Эдди с любопытством наблюдал за происходящим, не понимая, что отец делает с его матерью. Ральф стянул с Долорес халат и трусы, расстегнул у себя ширинку и хотел овладеть ею. Искоса он заметил, как сын наблюдает за этим. Ральф вскочил, как ошпаренный, со своей жены, быстро застегивая ширинку.       - Ах, ты выродок!!! - закричал в ярости Ральф на сына, снимая с дверцы шкафа ремень. - Ну, сейчас я тебя проучу!!! Будешь знать, как подглядывать за родным отцом!!!       Эдди понял, что сейчас ему влетит и кинулся бежать, но споткнулся об ступеньку и упал, выронив из рук игрушечного робота. Ральф подошел к сыну, схватил его за рубашку и стал сильно бить ремнем.       - Папа, не бей меня! Пожалуйста, не бей!!! Я больше не буду!!! - плача, кричал Эдди под ремнем отца, закрыв руками голову.       Ральф нецензурно кричал на сына, продолжая лупить его по ягодицам и спине. Долорес никогда не могла равнодушно смотреть, как ее муж лупит Эдди.       - Не бей его!!! - стала она заступаться за сына, пытаясь вырвать из рук разъяренного мужа ремень.       Ральф на минуту отвлекся и оттолкнул от себя жену. Долорес упала назад и ударилась головой об шкаф, а Ральф продолжил порку сына, пока не устал. Притомившись, Ральф швырнул ремень в сторону и еще раз прорычал:       - Теперь ты будешь знать, щенок, как шпионить за родным отцом!!!       Ральф вернулся в зал смотреть телевизор, по пути перешагнув через свою жену. Эдди горько плакал на лестнице, сжимая от боли кулачки. Он уже пожалел о том, что ради любопытства наблюдал за приставаниями отца к матери. Ральф всегда лупил его за малейшие провинности, и Эдди постоянно сидел в своей комнате, не рискуя лишний раз попадаться ему на глаза. Его отец никогда не был в хорошем настроении, и свое зло срывал либо на жене, либо на нем. Порка и скандалы начались уже в трехлетнем возрасте. Ральфу надоело смотреть телевизор, и он ушел на кухню искать в холодильнике что-нибудь поесть, Эдди попытался встать, стараясь даже не пищать от причиненной ему боли. Каждое движение отражалось болью - Ральф избил его и по ногам. Эдди пришлось так и лежать на ступеньке, пока не утихнет боль. Долорес встала, потирая ушиб, и подошла к сыну, утешая его:       - Не рыдай, сынок! Не рыдай! Этим ты только еще больше разозлишь его!       Она обняла сына, и Эдди, прижавшись к матери, тихо продолжал плакать, чтобы отец не услышал. Только когда боль утихла, Эдди успокоился. Долорес поцеловала сына в висок:       - Вот и молодец, Эдди! Не надо плакать.       Эдди сквозь слезы улыбнулся и вернулся в свою комнату. Спина, бедра и ягодицы по-прежнему болели и разжигались еще большей болью, когда он хотел лечь на кровать. Эдди лег на живот на полу. Он не стал снова заводить граммофон со своей любимой песенкой и играть тоже, а просто лежал. Внизу снова раздались нецензурные ругательства Ральфа. Что на этот раз его не устраивало, мальчик не хотел знать. За свое любопытство он уже поплатился.       "Почему мама не заставит его замолчать? - спрашивал себя Эдди. - Почему она покорно все сносит?"       Он не знал. Эдди тайком всегда смотрел то на мать, то на отца, пытаясь сравнить их. Ральф был высоким, почти лысым, с большим пузом и волосатой грудью, а Долорес была худенькой, бледной с русыми длинными волосами, которые она всегда укладывала в пучок. Ральф работал простым грузчиком и иногда слесарем, а Долорес – продавцом в продуктовом магазине. Денег всегда не хватало по причине пристрастия Ральфа к алкоголю и азартным играм. Несомненно, мать для Эдди была святым человеком, но она не всегда могла заступиться за него, когда отец начинал переходить все границы.       В последнее время идут дожди, а ведь на дворе лето. Эдди встал с пола, когда боль немного утихла и подошел к окну. На улице все заливал ливень, по радио предупреждали о надвигающемся на штат Колорадо шторме. Эдди очень любил играть на улице. Отец как-то сделал ему качели из каната и старой автомобильной шины и рядом небольшую песочницу. Да, это был единственный день, когда Ральф был рад сделать для сына что-то хорошее, потом его словно подменили. Глядя на дождь, Эдди вспоминал, что в тот же день, когда его отец сделал для него игровую площадку, он с ним потом играл. Ему тогда было всего четыре года. Ральф сажал его себе на плечи и катал, а потом подбрасывал вверх. Тогда светило солнце, было тепло, пели птицы, цвели деревья. А сейчас... Уже год прошел, как Ральф резко переменился к нему, непонятно только по какой такой причине. Сейчас маленькому мальчику это трудно понять. И вон его самодельные качели качаются на ветру, песочницу всю размыло от бесконечного дождя. Эдди с тоской смотрел на это: погода словно говорила ему забыть тот единственный счастливый день, и что больше счастья нет смысла ждать.       Эдди задернул шторку и достал из детского сундучка книжку "Волшебник из страны Оз". Это была его любимая книжка; иногда, когда маме было некогда ему ее почитать, он просто листал страницы и смотрел на красивые цветные картинки. Он любил книги с картинками и иногда любил срисовывать их, хоть и получалось у него это не очень, как обычно бывает у маленьких детишек. Если же у него не получалось так, как хотелось, он выбрасывал испорченный рисунок и рисовал то, что обычно любил рисовать - свой дом, себя, маму и папу. Хоть больше в семье нет идиллии, он хотел видеть ее в своих рисунках. Каждое свое такое творчество он дарил маме. Однажды он попробовал подарить свой рисунок папе, но тот уже успел набраться, и подарок сына попросту скомкал, швырнул ему в лицо, всучил подзатыльник и прогнал с глаз долой.       Листая книжку с любимой сказкой, Эдди загрустил еще пуще прежнего. Ему было мало материнской любви. Хотелось, чтобы и отец его любил так же. Эдди познал отцовскую любовь лишь один раз, а потом посыпались оскорбления и побои. Сейчас он словно не видел ярких картинок, полностью погрузившись в размышления об отце. В детском саду он много раз видел, как отцы забирают своих детей в конце рабочего дня. И дети, только увидев своих отцов, радостно бежали к ним в объятия. Его же из детского садика всегда забирала мама, и когда они возвращались домой, отец либо спал уже после очередной попойки, либо требовал от жены денег на очередную бутылку.       Ему не хотелось дальше думать о своем отце. "Он никогда уже не изменится", - помышлял так иногда маленький Эдди. Но говоря такие слова, он все равно верил, что когда-нибудь папа снова станет добрым и будет очень обходителен с ним. Нужно лишь немного подождать - время лечит. А чтобы не заморачиваться, Эдди стал читать по слогам первую главу. Читал он, конечно, плохо, но, опасаясь гнева отца, решил не спускаться вниз, чтобы попросить об этом маму. Ей сейчас тоже нелегко.

***

      Эдди смог осилить только две страницы. Притомившись, он закрыл книжку и убрал ее на место. За окном уже перестал идти дождь, но небо было пасмурным. С первого этажа больше не были слышны нецензурные ругательства Ральфа. Эдди осмелел и, хоть все равно сомневался, решил спуститься вниз. В это время мама готовит обед. И действительно: пахло жареным мясом и печеным картофелем. Ральф валялся на диване и храпел. Эдди порадовался этому: значит, бояться нечего. Долорес улыбнулась, увидев сына:       - Сыночек! Решил спуститься к маме?       Он улыбнулся ей в ответ:       - Да. Я кушать хочу!       - Подожди немного, Эдди. Скоро будет готово.       Эдди сел за обеденный стол, наблюдая, как мать торопится приготовить поесть. Она всегда хлопочет, пытаясь угодить и сыну, и мужу. Но Эдди всегда, в отличие от отца, был очень благодарен матери за все, что она делает.       - Мама, мама, ты почитаешь мне сказку на ночь? - вдруг спросил он ее.       Долорес оглянулась, держа в руках сковороду:       - Я постараюсь, сынок. Соседка просила придти помочь ей.       - А чем ей надо помочь?       - У нее ножки больные, ей нужно помочь убрать тяжелые коробки.       - А можно я пойду с тобой и помогу тебе?       - Сыночек, ты же маленький. Ты не справишься с тяжелыми коробками.       - Я не маленький. Я же мужчина. Я должен помогать.       Долорес тихо засмеялась и продолжила готовить. Когда еда была готова, она не спеша ела с сыном. А когда он доел, решил помыть посуду.       - Сынок, не надо! - ласково пыталась она остановить Эдди, когда он уже включил воду и взялся за губку с моющим средством.       - Почему? - недоумевал он.       - Просто не надо.       Она не дала ему помыть посуду, и он, насупившись, сел на стул и обиженно сложил руки на груди. Долорес мыла посуду и периодически смотрела на сына с улыбкой.       - Не обижайся, сынок! Ты хотя бы не сердись на меня.       Эдди сразу понял, что она имеет в виду. Он внезапно вскочил, подбежал к маме и обнял ее:       - Мама, мама, я не сержусь! Правда, не сержусь.       Она обрадовалась и поцеловала сына. В тяжелой семейной жизни они могли рассчитывать друг на друга.

***

      Долорес перетаскивала из комнаты в комнату набитые всякими вещами коробки. Некоторые поднять она была не в состоянии и тащила за собой. Эдди, видя ее затруднения, подбежал и стал толкать.       - О, Эдди, я знала, что ты поможешь мамочке! – обрадовалась женщина.       Эдди всегда был рад помочь матери, зная, что она всегда его похвалит и приласкает. И так они вдвоем перетаскивали все коробки. На улице выглянуло солнце, и подавленное настроение Долорес и Эдди поднялось. Свою работу она сделала, и вместе с сыном направилась в город. Они шли по тротуару, Эдди шел вприпрыжку, держа маму за руку, напевая песенку про маленького паучка. На встречу им шла молодая семейная пара с трехлетней дочкой, которая с аппетитом сосала большой сахарный леденец. Эдди, когда они прошли мимо, с завистью посмотрел на эту девочку и посмотрел на маму:       - Мама, купи мне, пожалуйста, леденец!       - Сынок, у меня папа забрал последние деньги. Прости, я не смогу тебе купить леденец.       - Ну хотя бы два цента.       Долорес порылась в карманах и нашла пять центов:       - Повезло, сынок. Пойдем, куплю тебе леденец.

***

      Эдди с большим удовольствием сосал сахарного петушка, которого ему мама купила за два цента. На оставшиеся она купила бутылку кока-колы. Редко, конечно, выпадают такие радости, особенно сейчас. Домой после короткой прогулки они возвращались, не спеша: все равно там ничего хорошего их не ждет. Проходя мимо киоска с газетами, Эдди обратил внимание на объявление, которое, похоже, повесили только сегодня. Через две недели в город должен был приехать цирк - плакат украшала большая фотография клоуна, жонглирующего разноцветными шарами. Детский билет стоил двадцать центов, а взрослый - тридцать пять. Эдди никогда не был в цирке, но много слышал о нем в детском саду из рассказов других детей, которым посчастливилось там побывать. Общаться с ними он не мог, его каждый раз прогоняли, и ему просто удавалось подслушать их разговор. Из их рассказов он узнавал о необыкновенных способностях выступающих в цирке людей, например, об акробатах, которые вытворяли невероятные трюки, о фокусниках и иллюзионистах, и даже о дрессировщиках хищников. Посмотреть, как тигр или лев послушно выполняет какой-нибудь приказ дрессировщика, было его мечтой. Но еще больше его брала досада, когда дети рассказывали о возможности прокатиться верхом на дрессированном пони или даже на слоне. О таком мечтать он не мог. Для него простой детской радостью было просто посмотреть на все это. И поэтому, увидев объявление о предстоящем представлении, он размечтался там побывать.       - Пойдем, Эдди, домой. Я очень устала. Мне еще нужно погладить белье, - пыталась отвести Долорес сына от плаката.       Но Эдди стоял, как истукан, по слогам читая, что будет входить в программу: клоуны, акробаты, фокусники, дрессированные львы, слоны и медведи.       - Мама, смотри, цирк приезжает! - радостно воскликнул Эдди и захлопал в ладоши.       Долорес закатила глаза. У нее и так не было денег, а тут еще сын, помимо леденца просит сходить в цирк.       - Эдди, пошли домой!!! - строго сказала она, насильно уводя сына от плаката.       - Мама, мама, я в цирк хочу! - завопил Эдди, указывая пальчиком на плакат.       - Я и так последние деньги спустила тебе на кока-колу и леденец, а ты в цирк просишься. Пошли домой, Эдди, я ужасно устала!!! – начала она сердиться.       Мама явно была сильно озадаченна, раз так настойчиво вела сына за руку. Так она обычно сердилась, когда сын не слушался ее. Маленький Эдди сунул в рот леденец и всю дорогу до дома не проронил ни слова и расстроенный, что ему не удастся увидеть дрессированных животных, акробатов и фокусников.

***

      Ральф все еще крепко спал и храпел на весь дом. Эдди, как бы глупо это ни выглядело, боялся отцовского храпа, особенно ночью. Слыша из своей комнаты, как храпит отец, ему казалось, что это рычит бабайка. Он ведь знал, что это отец храпит, но детское воображение всегда его пугало тем, что это решил бабайка попугать его, прикинувшись Ральфом. Про страшного монстра, который обычно прячется либо под кроватью, либо в шкафу, он опять же узнал из разговоров детей в детском саду. Многие из них очень боятся оставаться в своей комнате ночью. Они то и дело постоянно, находясь в своей постели, смотрят на шкаф, ожидая, что оттуда в любой момент может вылезти страшный монстр. Если же случайный легкий сквозняк чуть приоткроет дверцу, как маленькие трусишки от страха описаются в постель. Аналогично бывает и в том случае, если хочется ночью встать и сходить в туалет. Только опустишь ноги на пол и почувствуешь легкий сквозняк, как сразу ныряешь обратно в постель. И до утра терпишь. А дело все в любопытстве. Иногда непослушные дети любят смотреть тайком от родителей ужастики, после чего боятся уснуть. Эдди после их жутких историй тоже первое время боялся спать один и чтобы не описаться, как другие трусишки, он старался не пить перед сном и обязательно, перед тем, как лечь спать, сходить в туалет. Первые пару недель Эдди боялся спать один и даже хотел попросить маму взять его к себе. Но одного грозного взгляда отца было достаточно, чтобы отбить у него это желание. Со временем Эдди перестал бояться спать один. Часто на улице за окном он мог слышать, как шумит на дереве сова или мимо проходит группа подростков. Это быстро ему помогло не бояться бабайку. Реально, кого стоило бояться, был отец. По пьяни он мог по ошибке зайти в комнату сына, а тому ничего не оставалось, как быстренько покинуть свою теплую постельку и тихонько увильнуть к маме под крылышко. Но сегодня, похоже, Ральф будет спать на диване в гостиной. Видя, что мама снова грустит и раздражается от храпа своего мужа и еще от предстоящей глажки белья, Эдди хотел снова предложить ей помощь, но она молча указала ему на лестницу. Теперь и у мамы нет настроения; Эдди насупился и ушел в свою комнату, где из старых кубиков стал строить домик.

***

      С наступлением сумерек Эдди снова сидел у окна и смотрел на улицу. В этот субботний вечер ему было еще более тоскливо, чем обычно. Он все еще ждал того момента, когда его отец возьмется за ум и будет с ним играть. Завтра ему снова придется проводить время наедине с собой: мама вечно занята, и ей некогда с ним поиграть - так можно и забыть, что у тебя есть сын. Но Эдди не обижался на нее, прекрасно понимая ее ситуацию. Отец в последнее время не только много пьет, но и не ухаживает за хозяйством, а мама не может успевать и на работу сходить, и дома убраться, и поесть приготовить, и еще вести хозяйство в огороде. Ей и так было не до чего, и на сына времени у нее катастрофически не хватало. Эдди хотел быть полезным маме, но она каждый раз отказывалась от его помощи, ссылаясь на его слишком юный возраст. Лично он не считал себя маленьким. Он предпочел не думать об этом.       О, кажется, на улице по тротуару на трехколесном велосипеде катается Ханна, и за ней вслед бежит старший двенадцатилетний брат. Эдди улыбнулся. Ведь и у него тоже есть двоюродный брат, правда он старше его на четыре года. Его зовут Джек. Жаль только, что приезжает он в гости не так часто, как хотелось бы. Только с ним никогда не бывает скучно. А может, написать ему письмо и пригласить в гости? Почему бы и нет? Эдди включил настольную лампу, взял двойной тетрадный лист в строчку и коряво принялся писать: "Дорогой Джек, тебе пишет твой младший брат Эдди. Хочу тебе написать, чтобы пригласить в гости. Мне одному очень скучно бывает в комнате, а иногда и страшно. Приезжай поскорее в гости. Как поживает твоя мама? А папа? Мой папа постоянно ругается и часто меня бьет. Сегодня он выпорол меня за то, что я наблюдал за его приставаниями к маме. Я боюсь его, особенно, когда он храпит. Мне всегда кажется, что он рычит. Так что приезжай, будем вместе играть!"       Дойдет ли это письмо до Джека? Ведь он даже не знает адреса. Эдди еще какое-то время посидел за столом, грызя кончик шариковой ручки, пытаясь придумать, что еще написать. Так и не придумав, он положил голову на стол и заснул.

***

      Эдди почувствовал, как кто-то аккуратно укладывает его в постель, и, приоткрыв сонные глазки, увидел маму. Она, чтобы не разбудить его, медленно сняла с него рубашку и штаны и уложила в постель, укутав теплым одеялом. Эдди сонно смотрел на нее. Она выглядела такой уставшей, еще более уставшей, чем после таскания тяжестей у соседки дома. Он протянул к ней свою ручонку и сонно произнес:       - Спой мне песенку, мамочка!       Она устало улыбнулась и запела:       - Лети, Джозефина, в моей крылатой машине. Прямо вверх поднимается она. Держись как птичка за лучик. По воздуху она летит вверх, вверх, ещё немного выше. Сияет луна. Позволь нам лететь, девочка. Куда, моя дорогая? В небо в крылатой машине. Лети, пожалуйста, лети в крылатой машине выше, всё выше. Прощай.       Это была единственная песенка, которую она ему пела на ночь - других просто не знала. Эдди под нее всегда быстро засыпал. И сейчас он уснул под ласковый голос своей мамы, которая гладила его по голове и тихо хлопала по руке. Как только он уснул, она поцеловала его в щечку и ушла, слегка прикрыв дверь. Снизу все еще доносился храп пьяного отца, но сегодня Эдди крепко спал и ничего не слышал. На стенке тихо тикали часы, на подушке сидел плюшевый мишка. Завтра его хозяин снова будет с ним играть, сажать его на игрушечную машинку и катать.       Жилой район постепенно погружался в сон, только Долорес пока не спала. Она не привыкла спать одна. С ней всегда, даже пусть пьяный, спал ее муж Ральф. Любовь и идиллия между ними теперь всплывала редко, но когда Ральф все же возвращался домой с работы трезвый, ложась спать, он всегда ласкал свою жену и занимался с ней любовью. Она сидела за косметическим столиком и расчесывала свои длинные красивые волосы, думая о том, как ей теперь не хватает той мужской любви и нежности, которая когда-то была. И так бывало часто - эти раздумья и воспоминания. Она любила вспоминать свое знакомство с Ральфом. Раньше он был таким красивым и высоким, но ее родители, ярые лютеране, невзлюбили его сразу же, когда она привела его в гости. Как ни пытались они заставить дочь не встречаться с ним, все было напрасно. Кончилось все тем, что она забеременела от него, и родители, узнав о внебрачной связи своей дочери с Ральфом, выгнали ее из дома и вообще отказались. Только сейчас она поняла, как правы они были тогда, когда запрещали ей встречаться с Ральфом: мать ей постоянно говорила, что он пропащий человек, и что счастья с ним можно не ждать. Но что Долорес могла поделать? Любовь всегда застилает глаза. Не зря говорят, что любовь зла и слепа. Жалела ли она теперь, что вышла замуж за Ральфа? Конечно, жалела. Потому что он уже тогда проявлял свой вздорный характер и страсть к алкоголю. Но у нее родился Эдди. Ее родители ни разу за пять лет не написали ей письмо, а она писала им постоянно, даже выслала фото своего сына. В ответ - молчание. Она стала совсем не нужной ни мужу, ни родителям. Только сын нуждался в ней и стремился ей помочь. Этим она и была счастлива.       Она наносила ночной крем на лицо массирующими движениями. Работая продавцом в продуктовом магазине, ей часто приходилось слушать комплименты от многих холостяков. Один из них по имени Рик был особенно настойчив, да и сейчас каждый раз, когда придет в магазин, не обойдет ее парой приятных слов о ее внешности. Она знала, что красива, что нравится мужчинам, и у нее бывал соблазн изменить мужу с одним из них. Как-никак, но мужской ласки ей не хватало, а грубые приставания пьяного мужа ее не возбуждали. Из-за отсутствия мужской ласки она бывала раздражительной. Муж ее только больше разочаровывал, но она все равно его любила и мысли об измене гнала прочь. Каким бы ни был Ральф, она обязана быть ему верной. Развестись с ним она сможет только если он ей изменит. И даже если он это сделает, она и дальше будет все сносить, так как идти ей некуда и не к кому. Ее родители не простили ей брака с католиком.

***

      Эдди проснулся в 9.00, почувствовав приятный и аппетитный аромат запеченного в тостере хлеба. Он вскочил, протирая сонные глазки, и неумело заправил за собой постель. В одних трусиках он спустился на первый этаж. Отец уже завтракал, а Долорес хлопотала с жаренным беконом и яичницей, торопясь поскорее накормить мужа. Эдди остановился у дивана, увидев взъерошенного отца, который лениво поглощал жаренный бекон с яичницей. Эдди все еще боялся встречи с отцом, помня, как вчера претерпел приличную порку за излишнее любопытство. Он уже хотел подождать, пока отец поест и уйдет заниматься хозяйством, но мама его увидела:       - Доброе утро, сынок!       Ральф резко обернулся, отчего Эдди подскочил на месте. Вид у Ральфа был ужасный: после сильной вчерашней попойки ему явно было плохо, но денег на похмелье больше не было. Но на сына он посмотрел равнодушно и продолжил завтракать.       - Ты умылся? - строго спросила Долорес.       Он покачал головой.       - Тогда иди и умойся, иначе за стол тебя не пущу.       Эдди по утрам умывался всегда только по наущению матери, сам всегда забывал. После утренних водных процедур он неуверенно зашагал на кухню.