Прельститель. Часть 1. "Я вырос в аду".

      У Эдди о первом дне в школе было двоякое впечатление. С одной стороны он был разочарован и напуган, а с другой стороны - рад тому, что у него такая красивая и добродушная учительница Анжелина Кински. Но помимо этих впечатлений он все больше видел мир и людей, что его окружают. Пока спать ему не хотелось, хоть и был день не легкий. И что еще делать? Ральф уже вернулся и внизу смотрит телевизор. Удивительно, что сегодня он вернулся трезвый. Долорес была удивлена не меньше своего сына.       - Долбанный ящик! Ничего дельного показать не могут! – ругался Ральф.       Эдди усмехнулся, радуясь недовольству отца: "По ходу, все денежки папенька пропил, и на сегодняшнюю дозу средств не хватило!"       В этом он был прав - подметил точно. Ральф в последнее время еще больше злился, если не было денег на выпивку. А что Долорес? Она опять ушла подальше от греха – на кухню - и там продолжила вязать. Эдди ворочался, не зная, как уснуть, но сон никак не желал на него находить. Ему это быстро надоело, и он встал. Портфель уже был собран, на завтра аккуратно сложена одежда в комоде. Эдди решил пойти попить воды. Он чуток приоткрыл дверь, как услышал внизу громкое топанье. Ральфу, похоже, наскучило смотреть телевизор, и он направился на кухню. "Ну, да! Сейчас ей будет досаждать!" - подумал с легким раздражением Эдди.       - Долорес! Какого черта ты тут делаешь? – рычал Ральф.       - Я вяжу, дорогой, - немного испуганно ответила Долорес.       - Бросай свое долбанное вязание и развлеки меня! – продолжал возникать Ральф.       - Развлечь? Как?       - Сперва подойти ко мне.       Эдди стало любопытно, что на этот раз затеял его отец. Он лег на пол и ползком подобрался к проему, спрятавшись за подручником. То, что происходило на кухне, было видно как на ладони. Долорес неуверенно подошла в мужу, явно ожидая, что он снова начнет ее бить. Но вместо этого он ласково провел рукой по ее лицу, положил руку на плечо и тихо сказал:       - Дорогая, сделай мне сладкое!       - Сладкое? Ты хочешь пирог, торт или пирожные?       - Я не об этом!!! – крепко ухватил он ее за плечо. – Сделай мне минет.       - ЧТО? - ошарашила ее его просьба.       - СДЕЛАЙ! А если не сделаешь, то я заставлю это сделать твоего выродка. Он сделает! Уж поверь мне! Я знаю, что он меня боится, а желание не быть избитым его пересилит, и он сделает то, о чем его попросит его дорогой папочка!       Эдди передернуло от услышанного. Его отец все-таки его ненавидит! Эдди тихо стукнул кулачком по полу: "Да ты последняя сволочь, отец!"       Долорес опустилась на колени.       - Вот умница! Расстегни ширинку и вынь "его"! – был доволен Ральф.       На лице Долорес был и гнев, и отвращение, и страх. И Эдди был этому немного рад! "Может, на этот раз она решит уйти от него? Может, это послужит стимулом к разводу?"       Долорес подчинилась мужу и сделала то, что он просил. Подобное зрелище было выше сил маленького Эдди. Он чуть ли не выдал себя, но вовремя сдержался от крика. Да, Ральф совсем совесть потерял! Эдди все еще помнит, как отец заставил его тогда подрочить ему. А теперь он заставил мать сделать нечто подобное! Ничего..! Ничего, кроме ненависти, Эдди не испытывал тогда к отцу. Он уже не знает, как унизить свою жену. Эдди был в растерянности. Он совсем не знал, что делать. Если он сейчас вмешается, то будет только хуже – достанется и ему, и его матери. Ничего не остается, как ждать, когда все само прекратиться. Ральф, наконец, получил то, что так хотел - извращенное удовлетворение своей похоти и унижение жены. Эдди удалось разглядеть, как из глаз Долорес потекли ручейки слез. Ральф отпустил жену и ее вырвало после такого извращения. Эдди больше не мог наблюдать за этим и быстро пополз в свою комнату. Завалившись в кровать и накрыв себя с головой одеялом, он попытался выбить увиденное у себя из головы, но не получалось. Оно въелось в память. Бедная Долорес! Ну, за что ей такие мучения? И не уж-то она и дальше будет все это терпеть? Снизу раздался ее голос, полный отчаяния:       - Я сделала то, что ты просил! Но ответь мне на один вопрос. Почему ты так ненавидишь нашего сына? Ладно, ты меня ненавидишь, но чем провинился наш сын, что ты готов заставить его делать нечто подобное?       - Наш сын? Нет, Долорес, не наш сын, а твой! Он твой сын.       - Что ты такое говоришь? Он же и твой сын тоже.       - Ага! Сын протестантской шлюхи. Когда я женился на тебе, мои родители лишили меня наследства. А ведь мои старики довольно богатые люди. Они хотели все поделить между мной и Браяном, однако из-за тебя все досталось Браяну.       - Какое это отношение имеет к Эдди?       - А такое! Мой отец ненавидит протестантов, и ты это знаешь. Он был еще терпелив по отношению к тебе, уверенный, что ты станешь католичкой. Но ты отказалась, да еще и щенка своего посвятила в лютеранство.       - Это здесь не при чем.       - Еще как при чем. Мой отец никогда не простит мне, что я смирился с твоим решением. Вот тебе и результат. Он отказался от меня. Теперь все лавры достались Браяну.       - Да, которые он быстро спустил на свои прихоти!       - Заткнись! Он мой брат.       - Раз ты так ненавидишь меня и Эдди, тогда почему бы тебе просто не уйти от нас? У тебя же есть брат во Флориде. Так поезжай к нему.       - Нет, я останусь здесь. И ты будешь делать все, что я тебе скажу.       - Я и так выполняю все, что ты от меня требуешь. К тому же я не заставляла тебя на мне жениться!       - Да? А кто меня тогда шантажировал: "Я заявлю в полицию об изнасиловании, если ты на мне не женишься!"       - Я этого не говорила! Ты сам это все выдумал.       - ТЫ МЕНЯ ДОСТАЛА!!! ПРИБИЛ БЫ ТЕБЯ!!!

***

      Кто бы мог подумать, что эти слова окажутся пророческими! Но теперь Эдди знал, почему Ральф так ненавидит его и Долорес. Все дело в вероисповедании. Ральф родился в набожной католической семье, а Долорес – в протестантской. Ни для кого не секрет, что эти две ветви христианства друг с другом не дружат и воюют уже много лет. Долорес в этом плане была непреклонна, чем погубила и себя, и Эдди. Или же она просто боялась, что родители от нее откажутся, если она примет католичество? Но, похоже, что ей это не очень помогло. Она же вышла замуж за Ральфа, хоть и осталась верной лютеранкой. Ей этого не простили. Чего еще оставалось ждать? Был у нее третий вариант? Не выходить замуж и родить ребенка? Ей бы опять этого не простили. Ведь зачатие было внебрачное. Аборт? Тогда бы она совершила еще более непростительный грех. Стало быть, не надо было ей связываться с Ральфом Глускиным, глядишь не оказалась бы сейчас в таком положении. И не зря говорят, что любовь зла.       С мыслями о том, что тебя ненавидит родной отец, Эдди все больше и больше смотрел на людей, как на жестоких и равнодушных созданий. Своих одноклассников он ненавидел не меньше, чем Ральфа. Сегодня, идя в школу, он не мог отделаться от мыслей о том, что сегодня ему опять ждать подлянки от Бредли. Злость и обида на сердце нарастала, особенно от воспоминаний о вчерашнем событии.       Сегодня было четыре урока: математика, английский язык, чтение и физкультура. Школа гудела от постоянной суматохи учеников. Некоторые старшеклассники приезжали кто на машине, кто на мотоцикле, кто на велосипеде, другие, кто жил рядом, приходили пешком, остальные приезжали на школьном автобусе. У главного входа стоял тот самый подросток, который вчера его толкнул в коридоре, в компании четырех своих друзей. Его прическа в стиле Элвиса Пресли ничего, кроме смеха, не вызывала, но если кто осмеливался посмеяться над ним, то этот местный хулиган со своей компанией устраивал тому смельчаку темную. Этого задиру звали Джеффри Ло. Никто, даже родители избитых им детей, не связывались с ним. У него отец был прокурором штата, а мать судьей. Так что их сынок мог спокойно делать все, что захочет, не боясь быть наказанным. Только в школе он старался не устраивать беспорядки. Директор школы Роберт Бернс – его дядя. Эдди об этом узнал вчера в школьной столовой. За соседним столом сплетничали старшеклассницы. От них он и узнал о Джеффри.       Эдди старался не обращать внимания на него, но глаза так и норовили посмотреть. Сейчас Джеффри хвастался своим друзьям, что вчера ему купили спортивный мотоцикл. Эдди терпеть не мог, когда люди хвастаются, видно потому, что ему самому было нечем похвастаться. Проходя мимо, Джеффри вдруг схватил его за рукав куртки:       - Эй, парниша! Стоять!       Эдди остановился и невозмутимо на него посмотрел. Джеффри коварно ему улыбнулся и закурил сигарету, дунув в лицо Эдди дым:       - И в каком же классе ты учишься?       - В первом! – спокойно ответил Эдди.       Джеффри и его друзья захохотали.       - Ты в первом классе? – смеялся Джеффри. – Сколько же тебе лет? Двенадцать что ли?       - Нет, мне шесть лет!       Они только громче рассмеялись. Не понимая, что тут смешного, Эдди вырвался и поспешил в класс, дабы Джеффри со своими отморозками не пустились его догонять.

***

      Сидя за своей партой, Эдди сжимал кулаки от обиды. Ну чем он насолил этому выскочке Джеффри? Ответа не было. Ясно только одно: Джеффри ко всем любит цепляться, к кому захочет, не побрезговав даже учеником младших классов. Вот только что смешного он нашел в том, что Эдди учится в первом классе и ему шесть лет? Не уж-то его рост так выдает его? Что смешного в том, что его Бог наградил таким даром – быть высоким? Здесь нет ничего смешного. Но Эдди вместо того, чтобы гордиться своим ростом, стал этого стыдиться. Пока Джеффри смеялся над ним, все прохожие школьники это видели и слышали. И сейчас Эдди почувствовал себя еще более униженным, чем вчера перед учительницей. Второй день в школе начался не самым приятным образом и было предчувствие, что сегодня еще хватит приключений.       Бредли что-то активно рассказывал своим друзьям, и Эдди был рад, что он не обращает на него внимания. Зря он радовался. Брэдли и его друзья окружили Эдди.       - Итак, гугенот, ведь это ты вчера мой стул мелом испачкал? – схватил Брэдли его за грудки.       Эдди крепко сжал его руку и оттолкнул от себя:       - Нечего было первому ко мне лезть!       - Да? А иного к себе обращения ты, гугенот, не заслуживаешь. Ты выродок! Сын протестантской шлюхи! Тебя никто не любит. Даже твой "драгоценный" папаша готов тебя прибить при любом счастливом случае. Ты, Эдди, никто и звать тебя никак! Сын шлюхи! СЫН ШЛЮХИ! СЫН ШЛЮХИ!!!       Эти слова до крови резали слух и сердце Эдди. Пятеро мальчишек окружили одного и хором повторяли слова Брэдли. Только девочки смотрели на это с отвращением, и принимать участие в подобном издевательстве не пожелали. Злость и гнев быстро переполняли чашу терпения юного Эдди. Он так крепко сжал в руках шариковую ручку, что она треснула. В его глазах горела ярость. Не вытерпев такого унижения и оскорбления, он резко вскочил, пытаясь схватить обидчика, но Брэдли вовремя успел увернуться. Схватив Эдди за руку, он завел ее ему за спину, чтобы обездвижить его. Было очень больно, и Эдди не мог пошевелиться.       - Ой-ой-ой, кажется, Глускин рассвирепел! Но, кажется, что, несмотря на свой рост, он полный слабак, - продолжалось улюлюканье Брэдли. – Ну, что, Эд, теперь ты не такой умный, каким хотел себя показать вчера!       Его друзья громко засмеялись, но одной девочке по имени Дженнифер надоело смотреть на все это:       - Хватит, Брэдли, прекрати!       - В чем дело, Дженнифер? Тебе стало жаль этого выродка? Этого сына протестантской шлюхи? – возмутился Мэт Дэйвис, лучший друг Брэдли.       - Он один, а вас пятеро! Силы не равны! – возмущалась она.       - Да, плевать!!! – брызгая слюной, ответил Брэдли.       - Но ему больно! Пусти его!       - Отпущу, если он заплачет, - засмеялся он и обратился с насмешкой к Эдди. – Эй, выродок, слышишь меня? Скажи, тебе больно?       Эдди молчал, стиснув зубы от боли, но не показывая своих страданий. Брэдли довольно покачал головой и повалил его на пол.       - Я знаю, тебе больно, Эд! – насмехался Брэдли. – Но я готов сжалиться, если ты попросишь у меня пощады и заплачешь!       Эдди, услышав подобное предложение, только еще сильнее разозлился. Как он хотел бы избить его до крови, а лучше вообще сделать из него инвалида! Но сейчас он не мог сопротивляться: руку ему вот-вот вывихнут.       - Ну же, Эд, давай! А не то я вывихну тебе руку! – продолжал пытать его Брэдли.       Под собой Эдди почувствовал что-то жесткое. Ему удалось свободной рукой вынуть из-под себя деревянный пенал. Этим можно отвесить хороший удар обидчику, но нужно как-то встать.       - Хорошо, хорошо. Только позволь мне сперва встать, - подыграл Эдди, изображая слабость.       Брэдли и его друзья подняли его, но руку заламывать не перестали.       - Ну, проси пощады! И плачь, как девчонка! – предвкушал победу Брэдли.       - Я...я...я... ДА ПОШЕЛ ТЫ!!! – закричал Эдди и сильно ударил Брэдли пеналом по лицу, разбив ему до крови бровь.       Брэдли отпустил Эдди и ухватился за рану. Эдди выскользнул из окружения и отбежал к выходу.       - Ненавижу! НЕНАВИЖУ ВСЕХ ВАС!!! – в гневе кричал он. - ВЫ ОТВЕТИТЕ ЗА ТО, ЧТО СДЕЛАЛИ!       Дженнифер зажала руками рот от страха и неожиданности. Но еще больше ее напугали глаза Эдди. В них было столько злости, ярости, гнева! Казалось, что если бы он мог одним своим взглядом испепелять своих врагов, то от Брэдли и его прихвостней сейчас остался бы пепел.       Весь класс, включая и Брэдли со своими друзьям, затих, смотря на Эдди, как на обезумевшего психа. А он окинул всех ненавистным взглядом, выскочил из класса, чуть не сбив мисс Кински, и со всех ног убежал по коридору, куда глаза его глядели. Он бежал быстро, охваченный таким гневом, что просто не видел перед собой препятствий, снося все, что попадалось. Даже пожилого уборщика мистера Блюма он сшиб с ног, но продолжил бежать.       Он забежал в подвал в бойлерную и спрятался за бочками, чтобы никто его не нашел. Сейчас он чувствовал себя, как затравленный дикий зверь, и был готов напасть на любого, кто осмелится к нему подойти. Он зажался в темный угол, прижал колени к груди и, наконец, дал волю эмоциям – стал плакать. Только когда его никто не видит, он мог поплакать, чтобы стало легче. И сейчас, когда он был совсем один, можно было дать волю слезам.       Вволю наплакавшись, Эдди все равно предпочел остаться пока здесь. Мисс Кински видела, как он выбежал, и ей бы он не хотел рассказывать, что произошло. Все равно остальные опровергнут его истину, сделав из него козла отпущения. Так будет лучше – потом, когда пройдет немного времени, он выйдет. Послышались шаги на лестнице. Сюда кто-то идет.       "Только этого не хватало! - подумал Эдди и затих. – Только бы не мисс Кински!"       Ее он видеть не хотел, ведь придется все ей рассказать. Но нет. Это были не ее шаги. Обычно она ходит в туфлях на высоких каблуках, а это шаги тихие. Из своего темного угла он увидел, что сюда спустилась Дженнифер.       Что ей нужно? Опять какая-нибудь ловушка? Эдди никогда не обращал на нее внимания, хоть они оба воспитывались в детском саду в одной группе. И он только сейчас обратил на нее внимания. У нее длинные черные волосы, заплетенные в две косички, темно-красная клетчатая юбочка до колен, черные колготочки, красные сандалики и бордовая кофта, украшенная вышитым котенком с клубочком. Глазки у нее были карие, миндалевидной формы, бровки черные и тонкие, пухленькие бледно-розовые губы, прямой носик, слегка смуглый цвет кожи и тонкий, как у синицы, голос. Она искала его:       - Эдди, где ты? Выходи! Я не обижу тебя, честно!       Но верилось в ее слова с натяжкой. Он уже никому не верил. Пока она его искала, он пристально наблюдал за ней. На время он забыл о том, что недавно с ним случилось. Дженнифер оказалась красивой девочкой, и он вспомнил, что когда Брэдли издевался над ним, она была единственной, кто хотела прекратить все это.       - Вот ты где! – нашла она его.       Она подошла к нему и присела на корточки напротив него. Эдди отодвинулся от нее подальше к кирпичной стене и не проронил ни слова. Дженнифер смотрела на него с сожалением:       - Эдди, не бойся меня! Я ничего тебе не сделаю. Я пришла одна, со мной никого нет.       - Боюсь? Я не боюсь тебя, - возмутился и огрызнулся он в ответ.       Дженнифер не обратила внимания на его грубый ответ:       - Эдди, прости. Я не хотела тебя оскорбить! Конечно, ты ничего не боишься.       - Что тебе от меня нужно? – спокойнее сказал он.       - Я хотела тебя утешить.       - НЕ НУЖНО!       - Эдди, я не враг тебе! Я твой друг!       - Друг? Что же ты в детском саду тогда не заступилась за меня? И даже подтвердила клевету остальных.       - Эдди, я не делала этого. Может, тогда я не заступилась за тебя, но и не была с остальными за одно. Да, я виновата, что промолчала тогда. Прости меня.        Эдди не знал, можно ли ей доверять. В людях он уже не видел ничего, кроме жестокости. Но Дженнифер, похоже, действительно, не желала ему зла.       Они просидели молча в углу весь урок. Когда прозвенел звонок, они покинули бойлерную. Идя по коридору в класс, Дженнифер с изумлением смотрела на Эдди.       - Ты такой высокий! – похвалила она его.       - В каком смысле? – не понял он.       - Ну, ты очень высокий!       - Это комплимент?       - Ну, вообще-то да.