Прельститель. Часть 1. "Я вырос в аду".

      Эти выходные были для Эдди самыми тихими и безмятежными. Ральф так и не появился, все еще ночуя у Регины. Но Эдди ни разу не зашел в спальню, где отец любил иногда развлекаться со своей любовницей. Оставшись один, Эдди погрузился в умиротворяющую тишину, о которой давно мечтал. Больше не было пьяных нецензурных ругательств, не были разбросаны вещи по разным углам, на кухне в раковине не оставалась немытая посуда. Чистота и порядок вступили в свои права в этом доме. Эдди любил чистоту и опрятность, но не любил убираться. Понимая, что порядок не будет наведен сам собой, он брал всю волю в кулак и брался за дело. На жизнь он себе зарабатывал шитьем: сошьет какую-нибудь хорошую одежду и продаст ее. Раз уж Ральф исчез из его жизни на какое-то время, Эдди не долго думал, что ему делать. Часть денег, что он зарабатывал, откладывал на Калифорнию, а другую тратил на жизнь.       Дома чистота. Эдди за тринадцать лет смог, наконец, плюхнуться на диван и расслабиться. Раньше здесь любил валяться Ральф. Но он уже давно не появляется дома, а значит можно не бояться. "Уж лучше бы он вообще не появлялся здесь!"- размечтался Эдди.       Как обычно он проводит свои выходные? А обычно он проводит время с Дженнифер. Но Эдди уже не надеялся снова увидеть ее, только в школе. Он хорошо помнил тот разговор. К тому, что к нему многие относились недружелюбно, он давно привык. Одиночество всегда было его товарищем. С этим он свыкся, но все равно очень не хватало людской любви и тепла. Он лежал и вслух размышлял:       - Пока я еще подросток, люди будут меня избегать! Но разве что-то изменится, когда я стану взрослым? Не думаю. А что обычно люди делают, когда в их жизни так все неблагополучно складывается? Одни смиряются и живут со своими проблемами, другие уезжают в другой город, намереваясь начать все с чистого листа. Я ведь тоже уеду отсюда. Здесь стало все чужим. Теперь даже Дженнифер не может быть со мной.       Эдди задумался о том, как он уедет. Вот просто возьмет и уедет. А ведь здесь он вырос! Если бы только можно было назвать свое взросление счастливым! Но нет! И здесь похоронена его мать. В принципе, и у нее ничего хорошего здесь за все эти годы не было. Здесь, в штате Колорадо, ничего не осталось, только плохие воспоминания. Но Дженнифер! Как же быть с ней? Эдди знал о ее чувствах к нему, но никак не мог ответить ей взаимно. Он подложил под голову подушку и задумался. Сколько он был знаком с ней? Семь лет, вроде! Да, семь лет. Им обоим тринадцать лет, но он старше ее только на месяц. Разве в этом дело? Нет, возраст тут не причем. Эдди вспомнил вчерашний разговор его подруги со своей матерью. Она ясно дала понять дочери, что с ним будущего не будет. И Эдди осознал, в чем была проблема в его чувствах к Дженнифер. Он долго не мог понять этого, не знал, как все это объяснить, но сейчас его осенило. Все дело в положении в обществе. Он сам стыдился своего социального статуса. Его заклеймили в детском саду и в школе, как сына алкоголика и протестантки. Но за эти годы религиозная неприязнь между католиками и протестантами утихла и они достигли перемирия. Но увы, это не коснулось Эдди. Он так и остался протестантом, хоть таковым себя не считал. Но опять же дело было не в этом. Все дело было в его отце. Ральф сильно подпортил репутацию семьи. К Долорес люди относились более-менее нормально, а Ральф навредил не только себе. Из-за его выходок вынуждены были страдать жена и сын. Теперь, когда за Эдди закрепилась репутация "сын алкоголика", он не мог рассчитывать на серьезное к себе отношение. Только его это почему-то ничуть не тревожило. Может, все дело в его хладнокровии? Возможно. Жизнь заставила его быть хладнокровным, мешая великодушию. Но не в этом суть. Его и так дразнили из-за родителей, и он сам добавил черных красок к своей репутации - в гневе набросился на свою бабушку с лопатой и чуть не убил. Эдди не винил родителей Дженнифер в их презрении к нему, считая, что виноват он сам и его отец.       - Нет, однозначно нет, здесь я не смогу жить нормально! - снова высказал он свою мысль вслух.       Но мысли снова вернулись к Дженнифер. Получается, он не мог ее полюбить из-за своего комплекса. Она богатая, а он бедный. Жаль, конечно, что эти выходные придется провести одному.

***

      Сегодня было воскресенье. Эдди, хоть и не был религиозным, отправился в протестантскую церковь, где каждое воскресенье проповедовал отец Эндрю. Сидя в самом последнем ряду, Эдди слушал проповедь.       - Внемлите, возлюбленные мои. Слышали ли вы, что ныне бытует среди наших юных прихожан мода на внебрачную любовь? Слышали. О, грешные и заблудшие! Вы даете себе оправдание, оправдываете свою похоть! Женщина, позор отныне на твою голову, ибо ты соблазняешь мужчин вступить с тобой в блудное соединение. И грех блуда будет лишь на тебе, как искусительнице, ибо совратила ты целомудренного мужчину, и он согрешил, осквернив свою чистоту. Тем хуже тебе будет, женщина. Как Ева соблазнила мужа своего Адама вкусить запретный плод, так и ты искушаешь других мужчин. Горе тебе, женщина! - громко провозглашал отец Эндрю.       Какая странная проповедь! И это говорит христианин! Эдди был смущен. Почему отец Эндрю говорит такие злые вещи про женщин? И он называет их искусительницами. Многие прихожанки церкви были возмущены, но молчали, а мужчины, наоборот, выглядели более задумчивыми. Кажется, после этой проповеди они будут внимательнее приглядываться к своим женам и дочерям. Эдди был не согласен с этим. Все люди делают ошибки, и даже женщины. Надо будет подойти к отцу Эндрю и сказать ему, что он грешит, осуждая женщин в том, чего они не сделали.       Проповедь закончилась, и священник отпустил прихожан. Эдди сидел на скамейке, ожидая, когда все уйдут, намереваясь поговорить с Эндрю о проповеди. Он наблюдал за людьми. Женщины шли с опечаленными лицами, чувствуя себя виноватыми, а мужчины их поторапливали, подталкивая сзади.       - ФАНАТИКИ!!! - проскрипел Эдди зубами, но его никто не слышал.       Когда все разошлись, Эдди встал и подошел к Эндрю, который уже снимал церковное облачение.       - Отец Эндрю, можно с вами поговорить? - скромно, но серьезно обратился к нему Эдди.       Священник улыбнулся, радуясь приходу своего воспитанника:       - О, Эдвард, здравствуй, дитя! О чем ты хотел со мной поговорить? Я всегда готов тебя выслушать.       - По поводу вашей проповеди, отец Эндрю!       - У тебя возникли вопросы? Какие?       - Почему вы так критично относитесь к женщинам? Почему вы всех их называете искусительницами?       Эндрю потупил взгляд, пытаясь решить, что ответить:       - Эдвард, такова натура женщин. Они используют данную им красоту не во благо, а во зло. Они искушают мужчин, они похотливы.       - Отец Эндрю, я давно хожу в вашу церковь, но ни разу не слышал из ваших уст нечто подобное. По вашему слову, все женщины, вы хотите сказать, шлюхи?       - Да, дитя!       - В чем же заключается это? Ведь не все они изменяют своим мужьям, многие из них хранят невинность до брака. По вашему, и они тоже шлюхи?       - Каждая женщина в этом мире - шлюха. Просто ты не понимаешь. Она может быть верна своему мужу физически, а в мыслях она вожделеет к любому красивому мужчине, что понравился ей. Тоже самое можно сказать и о девственницах.       - Если все женщины, по вашему утверждению, шлюхи, то значит и моя мать такая же?       - Нет, сынок, она исключение. У твоей бедной мамы была очень непростая жизнь и ей было некогда изменять твоему отцу.       - И все-таки откуда у вас взялось такое утверждение, что женщины являются шлюхами? За столько лет я ничего подобного из ваших уст не слышал.       - Дитя, я провел социальный опрос среди молодежи в виде теста. Восемьдесят процентов ответили, что они имели сексуальный опыт. К тому же семьдесят пять процентов из них были девушки.       - Я не согласен с вами. Может, нынешние девушки не отличаются непорочностью, но это не значит, что все остальные такие же. Зачем было так обижать остальных женщин, что пришли помолиться и выслушать вас?       - Это им в назидание, чтобы они помнили, что мужчина властвует над женой.       - Вы женоненавистник!!! - грубо сказал Эдди и быстрым шагом поспешил уйти из церкви. Но в дверях он остановился и добавил: "Я отныне не протестант!"

***

      Эдди был даже рад больше никогда не приходить в протестантскую церковь. Он много лет ходил туда, молился, слушая странные проповеди отца Эндрю, по большей части не понимая ни слова. Сегодня был последний день, когда он туда пошел. О, если бы была жива Долорес, она пристыдила бы своего сына за такие разговоры со священнослужителем. Но она умерла. Эдди, как бы сильно ее ни любил, отрекся от протестантства, предпочитая верить в Бога по своим правилам и принципам. "Прости меня, мама!" - просил он в душе прощение у своей покойной матери. Для нее это был бы страшный удар. Как же так? Ее дорогой сын отрекся от лютеранства! Интересно, простила бы она это своему сыну? Тут нельзя дать точный ответ. Долорес хоть и была протестантка, но в ней не было религиозного фанатизма, которое часто наблюдается среди католиков и протестантов. Скорее всего, она бы смирилась с таким решением своего сына.       Погода снова не радовала. Ждать сегодня дождя. Эдди ускорил шаг, желая поскорее вернуться домой. Зябко на улице было как-то. На детской площадке детишки сегодня не играли. Видно, не было желания играть на улице, когда такой сильный холодный ветер и небо пасмурное. Эдди скукожился, по телу мурашки побежали от холодного ветра. Он вовремя успел дойти до дома - как раз начался дождь. Но пробуя открыть дверь ключом, Эдди с ужасом обнаружил, что дверь незаперта. В голове у него промелькнуло две мысли: вернулся отец или грабеж. Он неуверенно повернул ручку и вошел. Коврик возле входной двери скомкан, грязная обувь разброшена, на полу валяется куртка. Все-таки Ральф вернулся к большому неудовольствию Эдди. Снова слушать пьяные бредни отца, опять будет бардак. Эдди почувствовал обиду за такое неуважение к своим трудам, но что он может сделать? Подойти к отцу и сказать о том, как он недоволен устроенным беспорядком? Да Ральф покроет его таким откровенным матом, что уши завянут слушать. Эдди сделал глубокий вдох и решил, что лучше все это перетерпеть и дождаться, когда отец снова уйдет. Ральф не может жить без гулянки и пьянки, для него это и хлеб насущный, и воздух, и вода. Эдди тихонько разделся и прошел на кухню, желая выпить немного чаю. Проходя мимо зала, он не обнаружил на диване Ральфа. Странно, обычно он любил валяться на диване, как только зайдет в дом. Похоже, что он решил сразу уйти в спальню. Эдди зашел на кухню. Нет, Ральф не пошел в спальню, а стоял рядом с холодильником, сжимая в руках бутылку с Бурбоном* и половину сэндвича, который Эдди сделал себе на завтрак, но не съел, так как торопился в церковь. Эдди знал, что встреча с отцом не сулит ничего хорошего, к тому же Ральф снова стоял неровно, шатаясь из стороны в сторону, кроша на пол бутерброд. Увидев своего сына, Ральф сделал большой глоток Бурбона, закусил бутербродом, уронив крохотный кусочек на пол и, рыгнув, невнятно пробурчал:       - А вот и сынуля пришел!       У Эдди похолодело на сердце, появилось нехорошее предчувствие, но он держал себя в руках, не показывая свой страх. Ральф, чавкая, осмотрел сына с ног до головы и лукаво улыбнулся. Эдди был хорошо знаком этот взгляд. Он прекрасно помнил, что с ним сделал однажды этот пьяница. Но только теперь он решил, что так просто ему не дастся, если надо, то он будет обороняться. Ральф вытер рукой остатки крошек и капель Бурбона с губ и промычал вялым голосом:       - Какой ты красивый, сыночка, стал! Весь в меня!       Эдди усмехнулся такому сравнению, но промолчал.       - Иди к папочке, Эдди!!! - поманил Ральф сына пальцем.       Эдди и это было знакомо. Для него этот жест означал, что сейчас снова повторится то унижение и боль, которые он мечтал забыть. На этот раз надо было действовать быстро: либо бежать, либо дать отпор. Эдди выбрал второе. Он схватил стул, приготовившись обороняться. Ральф рассмеялся:       - Оооо...как страшно!       Ральфу под руку попалась банка консервированной фасоли. Он быстро метнул ее в сына, попав тому в голову. Эдди не успел среагировать, и банка угодила его прямо в лоб. Он выронил табуретку и ухватился за голову, забыв про оборону. Ральф толкнул всей своей массой сына в комнату и повалил его на пол, снова желая склонить сына к оральному сексу. На лбу у несчастного подростка уже красовался небольшой синяк и он, не желая снова быть униженным таким ужасным способом, принялся обороняться, всячески пытаясь не подпускать к себе отца. Ральф снова хотел сесть на него, но Эдди врезал ему ногой между ног и отполз в сторону. Но это не помогло. Ральф успел схватить сына за ноги, подтянул к себе и врезал сильно ему кулаком по лицу, чтобы тот не сопротивлялся:       - Ах ты сука!!! Не хотел по-хорошему, значит, будем с тобой по-плохому!!!       Он встал, поднял сына за шиворот и потащил к подвалу. Открыв лестницу, он толкнул сына вниз и тот упал, пересчитав по пути все ступеньки. Эдди сжался от боли, не имея возможности сопротивляться. Вслед спустился Ральф. Он снова взял сына за шиворот и куда-то потащил, волоча по полу. Эдди не мог пошевелиться. Он, когда падал с лестницы, сильно ушиб руки и ноги. Ральф остановился, поднял сына и, нагнув его, толкнул к столу. Эдди все еще пребывал в легком болевом шоке. Ральф завел его руки за спину и крепко связал. Нагнувшись над сыном, он прошептал отвратительным пьяным голосом:       - Сейчас я тебя научу старших уважать!       Ральф взял еще веревку и привязал сына к столу. Болевой шок отпустил его, и Эдди пришел в себя. Руки неприятно свело за спиной. Стоя в согнутой позе, он попытался пошевелиться, но не смог. "Что он собрался со мной делать?" - спрашивал себя Эдди. Ральф обошел стол, присел на корточки напротив сына и, мерзко улыбаясь, сказал:       - Ну, и как ты себя чувствуешь, сынок? Что, не такой теперь ты храбрый, каким себя хотел показать.       Эдди попытался еще раз пошевелиться, но движение отдало болью в руки и спину. Ральф засмеялся:       - Что, сыночка, больно? Хочешь, чтобы я тебя развязал?       Эти насмешки отца выводили его из себя, он нахмурился, не скрывая своей ненависти к нему. Его злоба и гнев только еще больше забавляла Ральфа. Эдди, не в состоянии держать всю свою злость и ненависть к этому человеку, плюнул ему в лицо. Ральф, не переставая улыбаться, вытер с лица плевок сына и... слизал его.       - Плюй в меня, оскорбляй, проклинай, это только сильнее меня будет возбуждать, сынок! - насмехался Ральф.       Он поднялся и отошел куда-то. Эдди попытался повернуть голову, чтобы наблюдать за отцом. Все злые чувства в нем кипели, он пробовал и пробовал освободиться, но веревки сильно стянули ему руки и спину. Ральф крепко привязал его к столу, вес тела сдавливал ему грудную клетку и живот, затрудняя дыхание.       - Развяжи меня, пьяный ты ублюдок!!! - громко ругался он, расшатывая стол.       Ральф подошел к нему, держа в руках армейский нож. Эдди хотел уже обрадоваться, что отец опомнился и сейчас его отпустит, но тот подошел к нему сзади и стал разрезать на нем одежду.       - Какого...????!!!! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, АЛКАШ???? - рычал от злости Эдди.       Ральф молчал, продолжая разрезать одежду на своем сыне. Он снял с него разрезанную футболку, оставив только джинсы, и затянул веревки покрепче. Эдди сжал зубы, стало тяжелее дышать. Ральф положил свою жирную и грязную руку ему на голую спину и грубо провел по ней рукой, нажимая пальцами на ребра и позвоночник. Эдди пробовал как-то выворачиваться, так неприятны ему были эти касания. Руки Ральфа опустились ниже на поясницу, а потом на ягодицы. Он грубо начал щипать своего сына за ягодицы:       - У тебя классная задница, сынок! Думаю, что мне она подойдет!       Эдди эти слова начали резать и слух, и душу. Он ожидал, что отец его просто отстегает ремнем по спине, но услышав, что Ральф решил снова удовлетворить свою похоть, закричал во все горло. Тут же он получил сильный удар кулаком по лицу и кричать перестал.       - Можешь кричать сколько тебе влезет, никто не услышит! - насмехался Ральф и включил радио на всю громкость, настроив на свою любимую волну. По радио играл рок-н-ролл, который Эдди очень не любил.       Ральф снова подошел к сыну сзади и ножом срезал с него джинсы и трусы. Эдди оказался совсем голым и беззащитным перед своим пьяным отцом. Бедный подросток тихо хныкал, предчувствуя агонию. Понимая, что сейчас будет нечто гораздо хуже, что было в прошлый раз, им снова овладел страх. Его тело напряглось и побледнело. Ральф грубо ласкал спину своего сына, щупал его голые ягодицы, говоря всякие пошлые вещи.       - Ты напряжен, сынок! Расслабься! - икнул Ральф.       Но Эдди только сильнее напрягался, как только Ральф прикасался к нему. Понимая, что сын не расслабится, он обошел его, приподнял голову и сунул ему в рот бутылку Бурбона, заставляя выпить. Эдди зажмурил глаза и попытался отвернуться, но Ральф крепко его держал, и чтобы заставить выпить, зажал ему нос. Долго обходиться без воздуха он не смог и был вынужден выпить Бурбон. Жгучая вода обжигала ему горло, в желудке все горело. Он пробовал снова повернуть голову, чтобы больше не пить, но нехватка воздуха заставляла его быстро глотать крепкий напиток. Опустошив бутылку на половину, Ральф отпустил его голову и допил остатки Бурбона. Эдди почувствовал себя очень плохо. Он никогда раньше не пил, даже не пробовал алкогольные напитки, а тут Ральф насильно напоил его. Перед глазами все поплыло, голова закружилась, желудок скрутило, тело обмякло и стало горячим. Ральф снял перед сыном штаны и стал пытаться возбудиться. Как только он возбудился, подошел сзади к сыну и.... Эдди почувствовал резкую режущую боль и закричал. Ральф лег на сына, сунул ему в рот большой кусок тряпки и продолжил насиловать его. Эдди никак не удавалось сопротивляться, было очень тяжело дышать, голова кружилась, в желудке все совсем скрутило - вот-вот могло вырвать - и, наконец, все тело простреливала такая сильная боль от каждого движения Ральфа, что Эдди, стеная и проливая горькие слезы, был вынужден терпеть. "Там" все щипало. Кажется, он его порвал, так как по ногам что-то потекло. Эдди приоткрыл глаза и увидел на своей ноге маленькую струйку крови. Эдди промычал от боли, продолжая ронять слезы на пол, проклиная своего отца в душе самыми страшными проклятиями, какие только знал. Боль стала сильнее, и Эдди застонал еще громче.       - Ты стонешь, как маленькая шлюшка, сынок! Да, да... продолжай... меня это только сильнее заводит! Твоя мать стонала так же, - говорил Ральф в экстазе.       Эдди его не слышал. Боль заняла все его внимание и ни о чем, кроме боли, он не думал. Наконец, Ральф получил, что хотел, и всей своей массой повалился на сына. Теперь дышать стало совсем невозможно. Эдди кряхтел, задыхаясь, а Ральф не двигался. Он попробовал хоть как-то пошевелиться, чтобы заставить своего насильника-отца слезть с него, но никаких результатов. В глазах у несчастного Эдди уже темнело от нехватки воздуха. Он вот-вот умрет! Но Ральф все-таки встал со своего несчастного сына и вынул у него изо рта кляп. Эдди сделал глубокий вдох, пытаясь скорее облегчить свое удушье, а потом громко заплакал. Все тело онемело и болело. Ральф перерезал веревки, столкнул сына со стола, выключил радио и ушел из подвала, заперев за собой дверь.

***

      Эдди лежал на холодном бетонном полу, сжавшись в позу эмбриона. Его всего трясло от пережитого, тело горело адским огнем, "там" было невыносимо больно. Под ним образовалась маленькая лужица крови и спермы. Эдди смотрел в одну точку, не моргая. Что? Что с ним произошло? Этого не может быть? Просто в голове не укладывается. Все мысли были только о том, что с ним сейчас произошло. Его изнасиловал родной отец. Мразь! Педофил! Педик! У несчастного Эдди просто не было слов, как назвать своего отца. Сейчас, лежа на холодном полу, Эдди грезил смертью, тихо похныкивая, будучи не в состоянии терпеть такую ужасную боль. Перед глазами мелькала какая-то черная тень, но каждый раз она исчезала. Он все еще словно чувствовал "процесс изнасилования", каждый раз от этого он резко поджимал под себя ноги. Эдди чем-то бредил, сам не понимая своих слов. Только когда зловещая черная тень испарилась в воздухе, и в уши ударила тишина, он услышал свои слова: "НИКОГДА НЕ СТАНУ ПРЕЖНИМ"!!!