Глава 14. "Дядя Браян. Новая порция боли и унижения".
25 октября 2015 г., 18:14
Минуты ему казались часами. Он смиренно ждал, когда боль утихнет, но тело содрогалось от боли и холода. Один в холодном подвале, окруженный темнотой и тишиной, Эдди казалось, что он уже никогда не встанет. Было холодно, но он принимал этот холод, как успокоительное. Увы, оно не помогало. Иногда резкая боль снова вспыхивала, и Эдди, не в состоянии больше терпеть, хныкал и стонал. Хотелось кричать, но даже на это не было сил. Шок и боль поглотили все его силы. Он мог только лежать и дышать; сейчас хотелось только одного - умереть. После первого изнасилования он кое-как смог придти в себя, а после такого извращения вряд ли сможет когда-нибудь стать прежним. Нет, травма слишком серьезная для тринадцатилетнего подростка, чтобы забыть все это. Понадобится много времени, на это могут уйти годы, если не целая жизнь. И Эдди, не зная, как заглушить боль, мог только мыслить о том, как ему жить дальше, а может и не жить. Смерть казалась ему единственным спасением. Но здраво мыслить не получалось: раз за разом думалось только о том, что недавно произошло. Эдди все еще словно слышал экстаз своего отца, как он матерился от удовольствия, обзывая сына шлюхой. И эти мерзкие шлепки! Эдди стиснул кулаки и закрыл глаза, не зная, как выбить это все из своей головы. Оно не давало ему покоя уже несколько часов. На кого рассчитывать? Похоже, что не на кого. Он тихо рычал, проклиная своего отца и ненавидя всех своих близких, даже мать. Дженнифер, Долорес, отец Эндрю... они все его бросили, оставили страдать наедине с собой и извращенцем-отцом. Никого, кто мог бы ему помочь, не осталось. Возможно, только смерть может избавить его от боли и одиночества.
На его глазах блеснула слеза. Как больно! Как несправедливо! Снова мысли об отце! Как он мог так поступить с родным сыном? Эдди раньше был готов простить отца за многое, был готов полюбить его, сделай он хоть шаг навстречу. Похоже, что ему было ровным счетом все равно, любят его или нет. Он же сам сказал, что его возбуждает ненависть и презрение. И что нужно тогда делать, чтобы он не возбуждался? Полюбить? Эдди стукнул кулаком по полу: "Это невозможно. Я не могу его полюбить!" Он не может и не хочет любить отца, а тот единственный счастливый момент, когда был он совсем еще маленьким, и отец играл с ним, безвозвратно стерся из памяти.
Тело наполовину окоченело от холода. Эдди попытался встать. Но пытаясь подняться на ноги, он почувствовал, как внутри снова ударила боль, и упал. Лежать в своей крови, смешанной со спермой отца, было очень омерзительно, но боль не позволяла ему снова попытаться подняться. Эдди, скрепя зубами, не оставлял попыток встать, но каждый раз падал. Он не знал, сколько уже времени провалялся тут. Сверху стали доноситься какие-то песни. Ральф включил радио на всю громкость, грозясь навлечь на себя внимание полиции за шумное поведение. Вот и пусть так будет! НУ, КОНЕЧНО, ПОЛИЦИЯ! Эдди вспомнил еще одного человека, который мог ему помочь. Джон. Патрульный. Да, да, точно, он. Эдди чуток воспрянул духом, обретя надежду на заступничество в этом человеке. Ради этого он пересилил боль и все-таки поднялся на ноги. В глазах снова все плыло, голова кружилась, а желудок так скрутило, что казалось, вот-вот стошнит. С трудом пытаясь удержать равновесие, он стал подниматься вверх. Каждый шаг давался трудно, а движение сковывало болью. Ноги были испачканы кровью и спермой. Эдди боялся даже представить, что у него "там". Лучше не думать. Он попытался открыть дверь. Заперто. Ну, да, Ральф в своем репертуаре. Эдди постучал кулаком. В ответ - громкая музыка. Эдди еще раз постучал и опять никакой реакции. Понимая, что отец может вообще забыть о его существовании, Эдди приложил все силы и, пересилив боль, сломал замок и открыл дверь. В уши сразу ударила громкая музыка, от которой содрогалась мебель. Эдди кое-как прикрыл свою наготу и подошел к лестнице на второй этаж. Ральф валялся голый на диване и громко храпел, на полу рядом лежала пустая бутылка из-под Бурбона. Эдди, все еще дрожа от холода, боли и шока смотрел на него, задаваясь вопросом, что он за человек такой, раз способен на такие зверства и извращения. Он смотрел на отца, но видел не человека, а монстра, которого хотелось убить. И действительно, увидев отца в чем мать родила, Эдди почувствовал такое отвращение, что не мог на него смотреть. У Ральфа был большой округлый живот, от пьянства и фаст-фуда у него даже грудь стала как у женщины, из-за второго подбородка его лицо было похоже на свиное рыло, кожа лица сальная и шелушится на щеках и носу, под ногтями на руках грязь, ниже живота в паховой области все заросло волосами. Эдди отвернулся - так противен был Ральф. Сейчас он бы убил своего отца, пока тот спит, но его едва держали ноги. Дойдя до ванной, он с трудом принял душ. Как только вода стала омывать "там" его ранки, сразу защипало. Эдди скривил лицо от неприятного ощущения, но перетерпел, смыл с себя всю мерзость от отца и, укутавшись полотенцем, направился в свою комнату, с большим трудом волоча ноги.
Закрыв за собой дверь на щеколду, он упал на пол рядом со своей кроватью - его ноги подкосились. Сколько сейчас времени? Неважно. Радио играло всю ночь, не позволяя Эдди забыться сном. Он хотел верить, что весь этот кошмар, что случился с ним, всего лишь сон, что сейчас все прекратится, и он проснется. Но нет, это была реальность. Как жаль, что реальность бывает страшнее любого ночного кошмара.
***
Радио играло до утра, и Эдди в эту ночь не сомкнул глаз, продолжая лежать на полу, укрывшись лишь одним полотенцем. Шум внизу прекратился, Ральф проснулся после пьянки и выключил радио. Сейчас любой шум был для него пыткой, учитывая, как сильно болела голова. Даже не одевшись, он побрел на кухню к холодильнику, откуда достал бутылку пива и залпом выпил. Помнил ли он, что вчера сделал с сыном? Помнил. Опустошив бутылку пива, Ральф вспомнил, как насиловал вчера сына. На его лице отразилась лукавая улыбка: "А он гораздо лучше любой шлюхи. И денег платить не надо, чтобы потрахаться!" Эдди с содроганием прислушивался к звукам внизу. Мысль о том, что сейчас сюда придет Ральф, повергала его в страх. Чтобы лишний раз не испытывать судьбу, он встал и надел спортивные штаны с футболкой цвета хаки. Хлопнула входная дверь. Ральф ушел. Эдди подошел к окну. Его отец неуклюже отправился в сторону города. Эдди смотрел на него равнодушным взглядом, желая в душе, чтобы он никогда больше не вернулся. По улице шли школьники, торопясь в школу. Но сегодня Эдди не пойдет никуда, все его тело горело, в горле першило, не было сил. Он просто отошел от окна и попытался сесть на кровать, но "там" снова прострелила боль, и Эдди осторожно попытался улечься. Накрывшись одеялом и отвернувшись к стене, он тихо плакал. Еще никогда он не чувствовал себя таким несчастным, униженным, растоптанным и никому не нужным. За выходные даже Дженнифер не позвонила. Это было на нее совсем не похоже. Ни дня не проходило, чтобы она не позвонила, но телефон все эти дни молчал. Даже ей он уже не был нужен. В эту тяжелую минуту одинокого страдания Эдди понял, как ему ее не хватает. Все эти годы она никогда не бросала его одного в беде. Он вспомнил, как однажды она пришла к нему в подвал школы, где он прятался. Именно тогда она стала его другом. Каждый раз, когда его пробовали дразнить в классе, она непременно заступалась за него, хоть в этом не было нужды. Она его не бросила даже тогда, когда он странно себя повел на уроке биологии; все посчитали его тогда ненормальным, но не Дженнифер. Эдди быстро нашел оправдание ее молчанию. Конечно, ее родители не могут позволить своей дочери дружить с таким отродьем, как он. Как жаль, что о нем неправильно судят. Ни один ребенок не отвечает за грехи родителей, а Эдди расплачивается за ошибки матери и отца. Весь мир для него в одну секунду просто опостылел, все осточертело, вера людям испарилась. От этих мыслей стало еще больнее, и слезы так и текли из глаз. Физическая боль, душевное страдание, бессонная ночь в конец вымотали его, и он уснул.***
Его разбудил телефонный звонок на первом этаже. Эдди попытался встать. Боль утихла, но напоминала о себе каждый раз, когда он пытался сделать резкое движение ногами. Чтобы лишний раз не тревожить свои раны, Эдди вставал медленно и аккуратно. Спустившись вниз и проходя мимо зеркала, Эдди на минуту остановился и взглянул на себя. Белки глаз покраснели от слез, цвет лица стал бледным, на скулах снова виднелись синяки. Забыв про телефонный звонок, Эдди взглянул на свою грудь. На ребрах и животе остались следы ушибов после падения с лестницы. Все это будет напоминать ему о том кошмаре, который он не сможет забыть. Телефон все не унимался, продолжая непрерывно звонить. Эдди отошел от зеркала и взял трубку: - Да? - Алло, это ты, Эдвард? - раздался знакомый женский голос. - Да, это я. - Это Дженнифер. Ты не узнал меня? Конечно же, он ее узнал: - Дженнифер! - Эдди, что с твоим голосом? Ты говоришь, как умирающий лебедь! И почему тебя сегодня не было в школе? Эдди молчал, не зная, что ответить. Он смотрел в одну точку не моргающим взглядом, пытаясь решить, что ей ответить. - Ты заболел? - спросила Дженнифер. - Да. Молчание. Похоже, Дженнифер тоже решала, как поступить. - Тогда я сейчас приду к тебе, - решила она. - Зачем? - Как зачем? Проведать тебя. - Не нужно! - Почему? - Не приходи! Я никого не хочу видеть! Последние слова он сказал настойчиво, после чего повесил трубку. Он и в правду не хотел никого видеть, тем более ее. Она быстро поймет, что произошло, к тому же дома царил беспорядок. Не хотелось бы, чтобы она пришла сюда и увидела, что он не следит за порядком.***
Эдди стоял напротив зеркала, разглядывая свое тело. Синяки стали более заметны. И без того худой, он стал терять в весе из-за отсутствия аппетита. Глядя на себя, он почувствовал к себе отвращение. Костлявый, побитый, оскверненный содомитом* парень! Было трудно узнать в нем того Глускина, которого все знали - высокий парнишка, хорошо физически сложен, широкие плечи, сильные руки, пронзительные голубые глаза. А сейчас в своем отражении он видел убогого и изуродованного человека. Эдди покачал головой и отвернулся, не в состоянии больше на себя смотреть. Отец снова пропал на неделю, оставив сына без средств к существованию. Эдди за все это время ни разу не вышел на улицу. Да и зачем? На улице зарядили холода, но он не стал даже разводить огонь в камине; все время он проводил в своей комнате, укутавшись в одеяло, живя только плохими воспоминаниями. Дженнифер звонила ему каждый день по несколько раз, но Эдди либо не брал трубку, либо коротко отвечал ей, пытаясь отделаться. Она постоянно напрашивалась придти к нему, но он ей отказывал. Понимал ли он, что одиночество ему не помогает? Видел ли, что чахнет? Казалось, что он вообще ничего не видит, не слышит и не чувствует. Он остался наедине со своим несчастьем, позволяя горю и ненависти пожирать его душу, все его лучшие качества. Человечность! Наедине с обидой и яростью он терял свою человечность. Мир становился с каждым днем ему все более ненавистным. Его отец издевается над ним, все соседи знают об этом, но никто, никто не пришел ему на помощь. Эдди хорошо все это помнил. Помнил, как однажды в восьмилетнем возрасте, когда матери не было дома, а он случайно разбил отцовскую пивную кружку, Ральф пришел в такую ярость, что перепуганный мальчик, кинулся бежать на улицу, но его отец догнал и так выпорол по рукам, что они стали кровоточить. Когда ему удалось вырваться из рук разъяренного отца и выбежать на улицу, никто из соседей и прохожих не попытался помочь угнетенному, никто не проявил хотя бы сочувствие, они лишь отворачивались и спешили поскорее уйти. С тех самых пор он утратил доверие к людям. Эдди посмотрел на свои руки. В некоторых местах еще были заметны шрамы. Может, со временем их не будет вовсе? Тело может как-нибудь спрятать свои изъяны, но следы все равно останутся. Жаль, что только душевные раны никогда не заживают и продолжают кровоточить еще очень долго. Это что-то наподобие того, как если вбить гвоздь в дерево, а потом вынуть его. Из ранки потечет смола, а потом перестанет. Но след от гвоздя все равно останется в стволе. Также было и с его душой. В дверь кто-то постучался. Эдди подскочил от неожиданности. Да, нервы потрепаны основательно. Равнодушно посмотрев на дверь, он подумал, что вероятно, отец вернулся. Но в дверь снова постучались. И стук такой не громкий, словно там за дверью стучит незнакомый человек. Стало немного спокойнее, это не Ральф. Тот бы открыл дверь своим ключом и уж точно не стал бы так скромно стучать, если бы ключи оставил на тумбе дома. Эдди подошел и открыл дверь. На пороге в теплом осеннем пальто стояла Дженнифер. Что же, ее приход был вполне предсказуем, ведь она звонила ему постоянно, не давая покоя, все собираясь придти и проведать его. Эдди не видел ее неделю, но ему показалось, что она за это время изменилась. Одетая в дорогое осеннее пальто из кашемира, на шее вязаный шарфик, на ногах кожаные полусапоги. Она стала еще красивее. Да только ее красота не вызывала у него никаких эмоций. Он смотрел на нее как на далекого человека, с которым его уже ничего давно не связывает. Дженнифер не могла поверить своим глазам, когда увидела Эдди. Разве это он? Как же он ужасно выглядит! Но она не показала вида, что удивлена его таким болезненным видом. Снова на его лице синяки, глаза заплаканные, скулы стали более заостренные, а взгляд как-будто отстраненный. - Эдди, что с тобой? Он ничего не ответил, лишь виновато опустил глаза. Она догадалась, в чем дело и, не прося разрешения, вошла. Одного ее беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что Эдди все эти дни ничего по дому не делал. Она сняла пальто с шарфом, повесила на вешалку и по-хозяйски еще раз все оглядела, пытаясь решить, с чего ей начать.***
Дженнифер тщательно протирала влажной тряпкой пыль со стола, тумбочек, шкафов, не упуская ничего из виду. Если какая вещь где валялась, она и ее протрет и поставит на место. Закончив с пылью, она взялась наводить порядок на кухне. Открыв холодильник, она закрыла нос от неприятного запаха оттуда. Запас провианта оказался очень скудным: спагетти с мясными фрикадельками уже скисли, открытая банка с тушенной фасолью покрылась плесенью, обкусанный батон зачерствел, нарезанные тонкие слойки бекона покрылись слизью. Дженнифер выбросила все это и взялась мыть посуду. Атмосфера в доме была какой-то сдавленной, и она открыла форточку, чтобы пустить немного свежего воздуха. Намыв посуду и собрав два мешка мусора, она собралась все отнести и выбросить в мусорный бак, но Эдди, стыдясь, что в его доме хозяйничает Дженнифер, оделся и, взяв мусор, направился на улицу. - Эдди, тебе нельзя выходить на улицу, - догнала его Дженнифер. - Я не болен! - тихо пробубнил он, открывая дверь и выходя на улицу. Свежий воздух взбодрил его и ему удалось отвлечься от депрессии. Выкинув мусор, он не торопясь вернулся домой. Дженнифер взялась за пылесос, но он ее остановил: - Я сам! - Сам? Но... - Я не болен! Мне неловко, что ты убираешься в моем доме, а я стою в стороне. С ним было не поспорить, и она послушно уступила ему пылесос. Эдди начал пылесосить со второго этажа. После недели безделья уборка давалась с небольшим трудом, но при этом хорошо отвлекала от дурных мыслей. Он закончил уборку на втором этаже и спустился вниз. Дженнифер прошла мимо него наверх с ведром воды и шваброй. Эдди, почему-то, это очень обрадовало и он был рад, что его подруга не бросила его страдать в одиночестве, и даже отношение к ней у него поменялось. Пылесося в прихожей, он поймал себя на мысли, что начал испытывать симпатию к ней. После матери о нем никто не заботился - и тут приходит Дженнифер, которая недовольна тем, в каких условиях живет ее друг. Это заставило его грустно улыбнуться. Похоже, что мир не без добрых людей. Только он закончил пылесосить, как Дженнифер спешила мыть пол на первом этаже. Пока она возилась с первым этажом, Эдди взялся за ванную, где вычистил туалет, умывальник со смесителем и ванну. Постепенно в доме снова воцарилось ощущение уюта и чистоты. Закончив мыть полы, Дженнифер вытерла рукавом пот со лба и весело съязвила: - Теперь в твоей берлоге можно жить! Его это сравнение порадовало, и он улыбнулся. Но Дженнифер снова задумалась, потирая подбородок: - Еще не все. Осталось затарить холодильник и приготовить обед.***
Они вдвоем спешили в ближайший магазин. Эдди просто не мог себе позволить, чтобы его дорогая подруга тащила обратно тяжелые сумки с продуктами. С собой он взял триста долларов - все деньги, что он смог заработать на продаже сшитых им вещей. Из них он рассчитывал потратить только сто долларов, или даже меньше. Не хотелось бы тратиться на лишнее, остальное нужно было отложить на Калифорнию. Похоже, что Дженнифер не была осведомлена о его планах на счет экономии и клала в тележку много всяких продуктов. Эдди ничего не оставалось, как тихо ругаться в мыслях, называя свою очаровательную подружку расточительницей. Товара она набрала на сто пятьдесят долларов, чему Эдди был крайне не рад, но, учитывая, как много для него делает Дженнифер, решил промолчать. "Придется немного попотеть, чтобы отработать эти деньги назад", - ворчал он в мыслях, выкладывая нужную сумму на пластиковое блюдце перед кассиром. Дома Дженнифер снова хлопотала на кухне, пытаясь приготовить для своего несчастного друга вкусный и сытный обед. На первое она сварила ему суп с говядиной, на второе свиные отбивные с картофельным пюре, греческий салат, лазанью, рататуй и запеканку с яблоками. Эдди с тихим удивлением наблюдал, как она творит свои кулинарные шедевры. И откуда она только знала такие рецепты? Кто научил ее так готовить? Но вспомнив о ее родителях, сразу все понял. С такими, как они, будешь знать многое. Вероятно, после школы она поступит в Кэмбриджский университет, а он со своим положением и успехами в учебе едва ли сможет поступить в колледж.***
- Тебе этого должно хватить на неделю, - сказала Дженнифер, протирая стол после готовки. - Спасибо! - тихо прошептал Эдди. Однако этого, как ему показалось, было недостаточно для благодарности. Зная, что она давно в него влюблена, он решил дать ей то, чего она хочет. Он подошел к ней, приобнял и поцеловал. Похоже, что она не ожидала этого, но ответила на поцелуй взаимно. Конечно, именно этого ей было бы достаточно для благодарности. Крепко обняв его, она отдалась вкусу поцелуя. Целуя свою подругу, Эдди забыл о пережитом кошмаре. Его симпатия к ней стала расти, а еще и влечение. Она наверняка уже созрела как девушка, раз у нее уже выросла грудь. Долго насладиться поцелуем им не удалось. На пороге послышались шаги. Они прервали свой поцелуй и с опаской посмотрели на входную дверь. Эдди сумел сориентироваться и быстро отошел с Дженнифер в сторону, чтобы Ральф их не заметил. Неизвестно еще, что может быть, если он увидит своего сына в объятиях богатой девочки. Дверь открылась и вошли. Судя по шагам, Ральф пришел не один. Эдди сперва решил, что он привел свою старую любовницу Регину, но вместо ее голоса раздался очень знакомый голос человека, которого он давно не видел. - Хорошо, что хоть к тебе я могу поехать. Моя у меня все отсудила: и машину, и дом, и даже права на сына, - доносился знакомый голос из прихожей. Эдди прислушался, пытаясь вспомнить, кому мог бы принадлежать этот голос. Ой, это же дядя Браян, отец Джека! Эдди очень обрадовался, ожидая, что он приехал с его братом, и хотел выйти встретить своего любимого дядю, но к нему крепко прижалась Дженнифер, и ему пришлось воздержаться от этого. - Я лучше пойду домой, - тихо и испуганно прошептала ему на ухо Дженнифер. - Тебе лучше не показываться моему отцу на глаза. У него слишком большая пасть, чтобы молчать о твоем здесь присутствии. Завтра он раструбит на всю округу, что ты была у меня. Я что-нибудь придумаю. Ральф весело и громко о чем-то говорил с Браяном; Эдди тихо подошел к двери и посмотрел в коридор. Они уже разулись, разделись и прошли в гостиную. Пока они что-то бурно обсуждают, Эдди на цыпочках прошел к входной двери, снял с вешалки пальто своей подруги, подобрал ее обувь и быстро вернулся назад на кухню. - Быстро одевайся и обувайся. Тебе придется выйти через черный ход, - волновался Эдди. Дженнифер волновалась не меньше его, торопясь поскорее одеться. Хоть ей ни разу не доводилось видеть Ральфа в гневе, она могла себе представить, что лучше и не видеть. У самой двери она быстро поцеловала Эдди в губы и выбежала через черный ход на улицу. - Спасибо тебе, Дженнифер! - негромко крикнул он ей вслед. Она только помахала ему рукой и поспешила домой.***
Эдди мог с облегчением вздохнуть. Он очень боялся, что Ральф увидит дома Дженнифер. Кто знает, до чего бы дело дошло? Но было кое-что еще, что заставило его переменить свое мнение на счет Дженнифер. Он раньше испытывал к ней чисто дружеские чувства и половое влечение, какое бывает у подростков. Они оба вступили в так называемый период трудного возраста. Теперь он понимал, что стал относиться к ней уже не только, как к подруге, но и как к девушке, к которой начал испытывать симпатию. Она помогла ему забыть на время тот ад, с которым он жил неделю, не выходя на улицу и не контактируя с миром. Но сейчас возникла другая проблема. Приехал дядя Браян, но почему-то один. Эдди ожидал, что он приедет со своей прекрасной женой Селиной и сыном Джеком, но он приехал один. Что произошло у него в семье? Эдди всегда боялся попадаться отцу на глаза, а после изнасилования в подвале вообще не мог находиться с ним под одной крышей. Но раз уж приехал дядя Браян, то все должно быть иначе. Ральф постыдится издеваться над ним в присутствии своего брата. Эдди очень надеялся на это. Он с опаской вышел в гостиную, чтобы поздороваться с дядей Браяном. Тот его не заметил, продолжая слушать всякие сплетни Ральфа. Эдди, пока Ральф рассказывал ему грязные слухи, внимательно посмотрел на своего дядю. Он изменился, но не намного. На лице появилось несколько глубоких морщин, тело было хорошо физически развито - вероятно, он занимался в тренажерном зале - на голове появилось несколько слабо заметных седых волосинок. Эдди посмотрел на своего отца, а потом на дядю, пытаясь их сравнить. Ральф выглядел рядом с Браяном комично, словно булыжник рядом с изящным самоцветом. Дядя Браян оглянулся и увидел своего племянника. По его удивленному лицу, он явно не ожидал, что Эдди так изменится. - Эдвард, не уж то это ты? - не переставая удивляться, улыбнулся Браян. Эдди не ответил, только скромно кивнул. - Как ты изменился, племянник мой! - восхищался Браян. - Ты стал мужчиной! Стал таким красивым! Ральф усмехнулся и отвлек брата от восхищения пошлым замечанием: - Мой сын! Из него вышла отличная шлюшка для меня! Я тебе как-нибудь дам попробовать. Браян не понял намека Ральфа, не переставая смотреть на племянника. Эдди не нравилось, что его дядя так на него оценивающе смотрит, но когда Ральф сказал о нем, как о шлюшке, испытал такой стыд, что не мог больше находиться здесь и убежал в свою комнату.***
Что они делали внизу, Эдди было безразлично. Но он начал сомневаться, что присутствие дяди Браяна поможет как-нибудь разрулить адскую ситуацию в его отношениях с отцом. Не понравилось ему, как дядя Браян смотрел на него. В его глазах была какая-то похоть. Внизу раздался громкий смех Ральфа, а потом и Браяна. Ясно, они пили. Лучше сидеть здесь и не спускаться вниз. Ральф начинал тискать его именно тогда, когда напивался. Придется переждать здесь. Уже два часа прошло, а они там все хи-хи да ха-ха ловят. Что-то разбилось. Только этого еще не хватало. Снова за весь день не удалось ему поесть, Ральф и Браян все сами съедят, и не спросят у него, голоден ли он. Приезд дяди его не порадовал, а напротив, ему это стало дополнительным бременем. Если Браян не устроится на работу и будет пропивать с Ральфом деньги, то на еду придется зарабатывать самому. Послышались громкие неуклюжие шаги. Похоже, Браян и Ральф уже напились в стельку и шли спать. Эдди уже хотел вздохнуть с облегчением, но они направились не в спальню, а ввалились к нему в комнату. Ральф едва держался на ногах, зато Браян, хоть и шатался, но стоял уверенно. Для Эдди снова ударил гром среди ясного неба. Снова ад! - Шлюшка ты моя, Эдди! Сделай дяде Браяну сладкое! - кое-как сказал Ральф, держа в руках бутылку Бурбона. Эдди казалось, что он сейчас умрет на месте. Их теперь двое, а он один. Раны еще не зажили, как ему хотят нанести новые. Эдди рванулся на них, пытаясь растолкать в стороны и убежать, но его схватил за одежду Браян и удержал. Он прижал племянника к себе спиной, крепко удерживая; икая, подошел Ральф и грубо провел рукой по лицу сына: - Шлюшка ты моя! Эдди плюнул в него со злостью и ударил ногой в пах. Ральф согнулся и зарычал от боли, Браян отвлекся, чем и воспользовался Эдди. Он перекинул его через себя и кинулся бежать, но на ступеньке оступился и упал, сильно ударившись затылком об тумбочку. И в этот раз ему не удалось сбежать от предстоящего издевательства. Ральф и Браян быстро пришли в себя и поспешили вниз. - Я сейчас убью этого сученыша!!! - верещал Ральф, снимая с пояса ремень. - Не здесь. Давай оттащим его в подвал! - остановил его Браян. Он подхватили охающего Эдди за руки и потащили в подвал. - Оооооххх... пожалуйста... только не в подвал... умоляю, не делайте... мне... ничего..! - вяло молил их о пощаде подросток. - ЗАТКНИСЬ!!! - прорычал Ральф и пнул его ногой по пояснице. Они притащили его к тому столу, на котором его изнасиловал Ральф, раздели и привязали также, как в прошлый раз. Браян включил радио на полную громкость, а Ральф, все еще пылающий гневом, снял с себя ремень и стал бить им по спине своего сына. Эдди зажал зубы, пытаясь не кричать и пересилить боль, но удары были такими сильными и обжигающими, что он тихо издавал стон. Ральф ударял снова и снова, придя в неистовство, а Эдди уже не в состоянии терпеть, начал кричать. Это только сильнее разозлило Ральфа и он начал бить еще сильнее, нанося ему шрамы металлической пряжкой. Эдди дергался и извивался. Он тысячи раз проклинал тот день, когда родился. Теперь он ненавидел и своего дядю, который стоял в стороне и наблюдал за бичеванием, сложив руки на груди. Когда Ральф устал стегать сына ремнем, Браян ему сказал: - Ну, с чего начнем? - Выбирай! - пытался отдышаться Ральф. - Мне нравятся его губки. Я оттрахаю его в рот. - Тогда я в задницу! Эдди сейчас мог только молиться о смерти, чтобы не терпеть предстоящую пытку. Ральф наклонился к нему и сунул ему в рот бутылку с Бурбоном. Эдди не мог сопротивляться, к тому же отец снова, как в прошлый раз зажал ему нос, заставив глотать крепкий алкогольный напиток. Вдоволь напоив подростка, Ральф и Браян приступили. Снова адская боль. Старые раны открылись, вызывая еще большую боль. Сил и возможности сопротивляться не было. Спина горела от ударов и кровоточила, его насиловали двое пьяных мужиков. Теперь смерть была так желанна и сладка, что он твердо решил покончить с этой жизнью. Оставалось только ждать, когда эти пьяные нелюди удовлетворят свою дьявольскую похоть и уйдут спать. Но минуты длились как часы, громко играющая музыка по радио заглушала отвратительные шлепки и стоны. Эдди чувствовал, как он горит в огне, словно на дне ада. Из глаз ручьем текли слезы, руки больно сжали веревками, ноги затекли, а пытка все не прекращалась. Приезд дяди Браяна он будет еще долго помнить. "Будь проклят этот день!" - в мыслях сказал Эдди. Чувство, что тебя сейчас вот-вот разорвет, пугало его. Ну, когда же они прекратят? Эдди желал им обоим смерти, чтобы они оба медленно умирали, чтобы почувствовали все то, что сейчас чувствует он. Да только тщетно это все. Сейчас мучается он, а не они. Ральф кончил и повалился на пол, спустя пару минут кончил и Браян. "Там" снова все страшно щипало. Двое пьяных извращенцев получили свое и, шатаясь и поддерживая друг друга, поплелись наверх, даже не развязав Эдди, который потерял сознание от боли.
Примечания:
*Содомит (от устаревшего слова содомия) - гомосексуалист.
