Мертвец и Лакки.

Нет, все в порядке.

      - Поговорю с ним позже, - вздохнул Мертвец. - Нет настроения. У меня болит голова и идет кровь, а, к тому же, я люто зол и расстроен, - он укоризненно посмотрел вниз, на Лакки, которая сидела на коленях около дивана. - Нарушить мой приказ в первый же день дорогого стоит. Как думаешь, что я предприму на этот счет?       - Твой приказ я не нарушала. Я ведь ни с кем не дралась, никого не ударила и никто не ударил меня.       - Ты подвергла себя риску!       - Протестую, - Ви поднял руку над головой. - Ситуация была критической, никто из нас спасти тебя не успевал. А ударь он тебя этой штукой, то точно пришлось бы ехать в больницу.       Глюк подтверждающе кивнул:       - Так что мы можем закрыть уши, а ты скажешь ей «спасибо».       Так они и поступили, а вожак, поморщившись и прижимая руки к ране, свесился с дивана и прошептал:       - Поговорим об этом позже. А сейчас ты улыбнешься и кивнешь.       Лакки кивнула, но, впрочем, все поняли, что благодарности она так и не дождалась.       - Ты решил, что будешь делать с гражданином в соседней комнате? - Нео потер переносицу и поправил очки.       - Сдам его другим главам. Этот поступок нельзя оставить безнаказанным. Пускай решают сами. Я не злюсь на него только потому, что есть человек, более достойный моего гнева.       Все разошлись засветло, решив, что сегодня Лакки останется с главарем, уладит конфликт, назревающий между ними, и поможет сменить повязки, а ближе к ночи Инквизиция отведет напавшего на суд. Девушка заварила горячий чай и оставила его на столе, дожидаясь, пока напиток остынет.       Не зная, что нужно говорить в ситуациях, когда Мертвец зол скорее на себя, чем на остальных, Лакки опустилась на колени около дивана и протянула ему чашку.       - Мне очень жаль, что так вышло, и больше, обещаю, такого не повторится.       Вожак опешил. Подобные вещи никогда не решались простыми извинениями, потому что просить прощения никто не спешил. Но если уж кто-то и решался, то это считали одновременно и отважным подвигом и проявлением слабости.       - Знаешь, что тебе придется сделать в наказание за это? - расплывшись в хищной улыбке, спросил Мертвец и потрепал Лакки по голове, отхлебывая из чашки.       - Забавный способ просить об услуге. <tabГлаварь недовольно нахмурился и лег на спину.       - Иди в переговорную и посмотри, как там наш гость. Издалека. Близко не подходи. Не развязывай и не говори с ним. В каждой компании есть тот, кто постоянно влипает в неприятности. У нас такого персонажа раньше не было. Сечешь к чему я? - юноша приподнялся, облокотившись на руки, и прикрыл глаза. - Не бойся. Если не вернешься через минуту - прибегу на выручку. Только Глюк этого так просто не простит.       -Да-да, он велел тебе не двигаться.       Комната для «переговоров» была тем еще сараем. Никто и никогда там не убирался, не вставлял новые стекла и не переклеивал обои, отчего в помещении было холодно, сыро и грязно. В середине, ежась и вздрагивая, лицом к окну на железном кресле, ввинченном в пол, сидел высокий парень, теребя веревку, обвившуюся вокруг его запястий. Та, в свою очередь, сдаваться не спешила, ограничивая движения по максимум. Ноги и корпус заложника были также надежно привязаны. Несмотря на строгий запрет Мертвеца, Лакки все же хотела подойти и узнать, не желает ли чего и без того измученный парень, но вовремя себя остановила, уходя прочь.       - Он там мерзнет, - констатировала она. - Может принести ему одеяло?       - А еще ужин на три персоны, бокал вина восемьсот двенадцатого года и пару свежих газет, - съязвил Мертвец, закатывая глаза. - Слушай же мое первое наставление! Такое обращение — норма. Хотя, нет. Мы с ним еще ласково обошлись. Если следовать всем нашим законам, то я должен был в течение недели морить его голодом, избивать до потери сознания, а потом, если буду великодушен, сообщить об его маленьком грешке другим вожакам. - Поймав на себе осуждающий взгляд Лакки, он добавил: - Подобного давно не случалось, и я, каюсь, потерял бдительность. Все уже давно живут мирно, и никто ничего отнимать не пытается. Эра дипломатии настала даже здесь, в забытых богом трущобах. Считай, что пришла сюда в наилучшее время. Своеобразное богатство и процветание.       - Ваши правила…       - Закон суров, но это закон, - хмуро перебил вожак и, допив чай, поставил чашку на пол. - Не переживай. Этот человек знал на что идет, и что с ним может случиться. Сидит сейчас радостный и вспоминает меня всеми добрыми словами, благодаря за то, что я не переломал ему ребра и не ел его плоть без предварительной обжарки. Я не преувеличиваю. Слишком много шикарных слухов обо мне ходит.       Лакки обреченно села у изголовья дивана и закрыла глаза, моля отнять у неё воспоминания о сегодняшней ночи. Внезапно рука главаря, по-отцовски заботливо, легла поверх головы девушки и медленно провела по распущенным волосам.       - Спасибо, что спасла меня, - неразборчиво и тихо прошептал парень. - Один бы я не справился. Я сожалею, что полез на рожон в таком состоянии и снова заставил всех обо мне беспокоиться.       Лакки резко обернулась назад, удивленно уставившись на вожака, но тот, смотря в потолок, не обратил на это никакого внимания.       - Почему за тобой гнались эти шакалы в ту ночь? - спросил он. - Если у тебя есть какие-то проблемы, то я хотел бы о них знать. В конце концов, теперь часть ответственности лежит и на мне.       Подобное поведение выбивало девушку из колеи, и она, даже не представляя того, что следовало бы ответить на подобный вопрос от подобного человека, застыла, пытаясь найти признаки такой неадекватности. Перед ней лежал человек без чувств и слабостей. Животное, впивающее в глотку врага острыми зубами. Его сила ужасала, заставляла трепетать и подчиняться. Но не сейчас.       - Ты сильно ударился головой, Мертвец. - Это обращение грело душу им обоим. - Поспи лучше, да приди в себя.       - Я в себе.       Он повернулся, позволяя девушке заглянуть ему в лицо: строгие и угловатые черты лица, вытянутый подбородок, трехдневная щетина и тонкие поджатые губы. Впервые Лакки заметила тусклую россыпь веснушек на его щеках.       - Я не знаю, чего они от меня хотели, - созналась девушка, ежась под серьезным взглядом собеседника. - Может быть денег, или еще чего-то. Было невероятно страшно. Думала, что уже ничто меня не спасет.       - Когда ты приставила нож к горлу то парня, то встала на носочки, потому что не дотягивалась. - Мертвец резко сменил тему. - Кстати, а откуда у тебя вообще нож?!       Лакки поднялась на ноги и чуть приподняла юбку, демонстрируя кожаный ремень с чехлом под оружие, прикрепленный к бедру.       - Правда круто?! Как в кино! Сделала себе на заказ, и нож тоже купила самый громадный. Он еле держится у меня! У-у-у, тяжеленный какой.       - И это после того, когда я запретил тебе им пользоваться?       - Я его давно купила. Сразу после того, когда ушла от вас тем утром.       - И все равно. Я сказал тебе, что драки под запретом, а ты не раскаялась, упав на колени и не протянув на своих тоненьких маленьких ладошках мне это орудие убийства. Изымаю.       - В очередь. Кай его забрал, - недовольно ответила Лакки, вспоминая парня. - Злой он какой-то.       - А ты упрямая. Иди проверь пленника.       Пленник оказался сидящим на месте. Он склонил голову на плечо и, кажется, дремал, упиваясь светлыми сновидениями. Уходить, снова оставляя его в холоде, было пыткой, но девушка понимала, что это не тот вопрос, где стоит идти против слов вожака. У них свои устоявшиеся законы, и не ей их менять.       Вернувшись в комнату, Лакки заметила, что Мертвец спал. Хорош собой! А если бы на неё там напали, то как бы он бросился на помощь?! Девушка не могла отказать себе в удовольствии разглядеть его лицо во всех подробностях. Да только когда она склонилась недопустимо близко, вожак открыл глаза и на секунду замер, а затем, покрывшись румянцем, отвернулся к стене.       Такое поведение вызвало еще больше вопросов, но в Мертвец, на этот раз, заснул по-настоящему. Его дыхание выровнялось, напряженные мышцы расслабились, а ресницы изредка вздрагивали. Девушка накрыла его пледом; сама же уютно устроилась в кресле, беря в руки конспекты с последних уроков и внимательно перечитывая их в который раз. Несмотря на бессонную ночь, спать не хотелось. Она боялась, что во сне её убьет человек из соседней комнаты, или, чего хуже, придет кто-нибудь из Инквизиции и начнет упрекать в дреме на вахте. Четкие слова, написанные в тетради и проговариваемые в голове, разбавлялись воспоминаниями о смутившемся Мертвеце, об его неожиданной заботе и внимании. Лакки хотела расспросить его о том, почему он живет в этом месте, где его семья, по какой причине он не посещал школу. Вопросов было слишком много, а ответом служило лишь спокойное дыхание вожака одной из самых властных и опасных группировок этого города.       Вообще-то, вне Инквизиции, Лакки была довольно властной и популярной девушкой: лучшая в учебе, наделенная незаурядной внешностью и харизмой, она легко располагала к себе людей, нередко манипулируя и командуя, но здесь ей хотелось быть слабой, нуждающейся в защите и внимании. Голова была чиста от двусмысленных умыслов, и Лакки хотела только помогать и заботиться. В груди зарождался маленький теплый комочек счастья от обретения настоящий друзей.       Мертвец чувствовал жгучую боль, разливающуюся по спине и переходящую в шею. Все это ужасно раздражалось, ведь он, кажется, только начал поправляться и чувствовать себя не как выжатый лимон. Плотно сомкнув зубы и глубоко вдохнув, Мертвец резко поднялся на ноги и подошел к спящей Лакки, усаживаясь на пол около её ног. Заботливо, стараясь не разбудить девушку, он провел ладонью по голени, дивясь мягкости кожи, а затем, встав на ноги, склонился над ней, рассматривая непослушную прядь волос, спадающую на лицо. Отодвинув её пальцами, Мертвец все-таки разбудил девушку и та, широко распахнув глаза и губы, смотрела на него зачарованным взглядом. Юноша положил свою ладонь на щеку Лакки и, не встретив никакого сопротивления, приблизился еще на несколько сантиметров, опуская веки.       Его тело, уже в который раз, вновь пронзило неприятное тянущее ощущение в боку, и Мертвец, открыв глаза, обнаружил себя проснувшимся на диване. Лакки сидела на кресле, уставившись в тетрадь и не обращая на него ровным счетом никакого внимания.       - Вот это поворот.       - Что-то случилось? - забеспокоившись, спросила девушка, закрывая конспект.       - Нет, все в порядке.