Наставник для гарема

Ребекка расслабленно сидела в глубоком кресле, тонкими пальчиками размеренно поднося маленькую чашечку ко рту. На душе было гадко, но она улыбалась. Ароматный настой, призванный успокоить ее, не помогал. За окном мирно шелестел дождь, сильный ветер ударял в высокие, задрапированные синим бархатом, окна. Ребекка любила дождь. С удовольствием она поднесла невесомую чашечку к губам и сделала несколько глотков. Теплая жидкость приятно скользнула в горло. Девушка глубоко вздохнула, отставляя чашку на удобный, высокий, резной столик. Перед ее ногами лежала горка выдранных игл. Демоница выбирала самые длинные, самые сильные из них, лишая фурию природного оружия, обрекая ее быть изгнанной с позором из родного племени. Хотя, о каком племени может быть речь, если она последняя? Ребекка не чувствовала от этой девушки исходящей связи с поколениями, не чувствовала зависимости ее от кого бы то ни было - Жанна была одна. Игл, вырванных Ребеккой, было восемь. Не так много, чтобы, продав, разбогатеть на них, но и не так мало, чтобы пленница не почувствовала всего ужаса и боли, когда демоница извлекала их. На девятой игле у Жанны могло разорваться сердце. Ребекка не стала рисковать, почувствовав пределы ее организма даже без истинного зрения. Она жалела пленницу. Лужа, натёкшая с плоти, оставшейся на иглах, неприятно пахла и портила ковёр. Ребекка глядела на неё с грустью, с сожалением. - Ну, фурия, хоть в этом от тебя польза, - она наклонилась, поднимая одну из игл, разворачивая её, кладя на подлокотники кресла. Несколько голубых огоньков, сорвавшись с кончиков пальцев, окружили её. - Холодная... Девушка провела ладошкой по блестящей гладкой поверхности, осмотрела остриё, корень иглы и, утвердительно кивнув, положила ее обратно. Откинувшись в кресле, она с нескрываемым удовольствием произнесла: - А знаешь, Жанна, мне нравится плата за тебя, - она сплела пальцы, уперев локти в подлокотники. - Хорошее оружие получится из твоих игл. За окном сверкнула молния и, спустя несколько мгновений, от раската грома задребезжали стёкла. *** Темно, холодно было в той камере, в которой демоница оставила Жанну. Истинная сущность, заблокированная Ребеккой, не желала с неё сходить. Раны на спине саднило и дёргало. Демоница только остановила кровь, слизав разводы с тела, пройдя языком по спине, ногам, ягодицам, раздвигая их, обводя колечко ануса, проникая туда. Хоть Жанна и была на грани безумия от боли, всё же она почувствовала эти невесомые, горячие прикосновения. В голове шумело. Руки, прикованные цепями к потолку, занемели. Тело желало движения, но даже дыхание давалось ей с трудом. Иглы на спине опустились, почти касаясь пола, больно натягивая кожу. Свежие раны медленно, неохотно заживали. Глубоко под землёй, в подвалах замка, Жанна чувствовала, что идёт дождь. Воздух стал сырым, холодным, сквозь стену её камеры просачивалась вода, звонкими каплями разбиваясь о каменный пол. Кап. Кап. Кап. "Больно", - девушка застонала, повиснув на цепях. Мерные капли эхом отзывались в её голове. Она попыталась поднять голову, но не было сил. От холода и влажности, Жанну трясло. Каждое движение вызывало новую боль. Мысли путались. Фурия не могла думать ни о чём другом, кроме этих мерных капель, пробирающего холода и боли. Она пыталась отвлекаться, на короткие мгновения приходила в себя и снова проваливалась с беспокойный, граничащий с обмороком, сон. Кружилась голова, в горле пересохло. И это размеренное... Кап. Кап. Кап. В те короткие мгновения прояснения, она проклинала себя, демоницу, проклинала всех, кого знала, кто подставил её. Вспоминала, прокручивала в памяти тот момент, когда, по неосторожности, смогла попасться, как сражались с ней, как смеялись, улюлюкали, дразнили едой, насмехались... Но не трогали. Не покушались на её тело, не совершали насилия. На свой немалый возраст фурия выглядела молодо, ещё не имела детей и каких-либо связей - она не хотела, да и было некогда. Как. Кап. Кап. Мысли сбились, поглощённые звуками, болью и холодом. В следующий миг прояснения, Жанна поняла, что впервые в жизни ей не выбраться. Она вспомнила белого демона, огромные крылья за его спиной, острые, почти прозрачные, бесцветные когти, которыми он полосовал её, страшные глаза, ухмылку... Девушку вспомнила, белую, чистую, с высокой причёской, с соломенными волосами... С ухмылкой демона, с леденящими душу глазами. И боль. Подступал новый приступ. *** Пока не взошло солнце, Ребекка сидела в своём кресле, прикрыв глаза. Гроза за окном кончилась и теперь изредка шелестели деревья под порывами ветра. "Пора", - подумала Ребекка и грациозно поднялась. Пленница была там же, в той же камере, в которой её оставила Ребекка. Кожа фурии потеряла здоровый цвет, оставшиеся иглы опустились и сильно натягивали кожу. Чёрные длинные волосы теперь свисали грязными прядями, облепляя спину, плечи, лицо. - Ну что, Жанна, одумалась? Не будешь больше нападать? - демоница с заботой заглянула в её глаза, дотронулась до плеча. - Фурии... Не... Сдаются, - прохрипела девушка не поднимая головы. Ребекка удивлённо вскинула брови и почти сразу оскалилась. - Значит, так будет только вкуснее, - она облизнулась, кончиком языка проведя по верхней губе и, щёлкнув пальцами, вызвала воду. Тёплый водопад обрушился на Жанну. Температура воды всё увеличивалась, от неё шёл пар, распространяя травяной аромат . Девушка сначала вздрогнула, потом начала согреваться... Потом вода начала жечь, причинять боль коже, ранам на спине. Жанна задёргалась в цепях, пытаясь освободиться, вынырнуть из потока, но Ребекка стояла неподалёку и смотрела на неё, контролируя воду. Щёлчок пальцев - и водопад прекратился, оставив болезненно-разгорячённое тело для радостей Ребекки. Демоница довольно улыбнулась и приблизилась к девушке. Проводя пальцем по влажному, горячему телу, Ребекка убирала истинный покров из чешуек, возвращая нежную человеческую кожу, создавая только ей одной ведомый рисунок. Палец скользнул по плечам, опустился на лопатки, погладил их. Лёгким взмахом демоница смела оставшиеся шипы с кожи, обнимая тело девушки двумя руками, сдавливая бока, скользя дальше, прижимаясь к спине, накрывая ладонями упругие груди, сжимая пальцами соски. Провела по животу девушки, нарисовав узор, вывела рисунок на лобке, ладонью накрыла и немного помассировала половые губы, заставив Жанну глубоко вздохнуть и несильно дёрнуться, звякнув цепями. Ребекка прошла ладонями по внутренней стороне бёдер, присела, чтобы убрать чешуйки с коленей Жанны, с икр, чтобы вывести узор на лодыжках, оставив на них истинную кожу, чтобы подняться на ноги и стряхнуть чешуйки с голени. Чтобы, не отрывая рук, подняться выше, обхватить, сжать, помять и поласкать мягкие, манящие ягодицы, чтобы вывести узор на пояснице, продолжить рисовать узоры на спине, поднимаясь к шее, оставив несколько чешуек на выпирающем позвонке. Чтобы, грациозно обойдя, нарисовать узоры на грудной клетке, вычертить дорожки кожи на теле, обнять лицо, губами убирая слёзы, нарисовать нежные узоры на лице, подчёркивающие дикость и красоту Жанны, чтобы провести рукой по чёрным волосам, вновь придавая им мягкость, чтобы впиться в губы. Оторвавшись, Ребекка улыбнулась. Жанна дышала тяжело, из-под зажмуренных глаз текли слёзы. Действия демоницы были унизительны, но девушка выдержала. - Знаешь, Жанна... От голоса Ребекки она вздрогнула. - Знаешь, Жанна... А ведь пора просветить тебя, зачем нужен хозяин, - Ребекка отошла от пленницы, опускаясь в появившееся кресло. - Хозяин для тебя - самый важный человек!