Галлюцинации

Я открываю глаза и оказываюсь в белом поле. Приподнимаюсь на локтях и удивленно обвожу взглядом поляну. Я никогда раньше не бывал в этом месте, здесь такой странный воздух, и сердце, кажется, бьется медленней. Вдыхаю приятный аромат ванили вперемешку с едва ощутимыми нотками тархуна. Я распахиваю глаза. Это был запах фирменного максова пирога, которым он баловал меня по выходным. Макс готовить не умел, но отчего-то именно этот десерт получался шикарно. Пытаюсь подняться, ощущая легкость во всем теле, которая едва ли позволяет шевелиться. Ничего подобного раньше испытывать не приходилось. Я оглядываюсь, пытаясь все же понять, где нахожусь. Это место похоже на волшебную страну из глупых американских фильмов. Улыбаюсь своим мыслям, но радость тут же улетучивается, когда взгляд натыкается на знакомую фигуру. Макс стоит в двух метрах от меня и тепло улыбается. Он одет так же, как в свой последний день: футболка, джинсы, кепка, вот только почему-то он босиком. Я смотрю в его лицо, замечая, как губы медленно растягиваются в улыбке. Его глаза, такие красивые и добрые, смотрят на меня в упор, заставляя стаи мурашек пробегаться вдоль позвоночника. Я не могу не улыбнуться в ответ. Внутри творится что-то непонятное, особенно когда он делает несколько шагов навстречу ко мне и останавливается в считанных сантиметрах. Макс продолжает улыбаться, оголяя ряд ровных белоснежных зубов. Сейчас он похож на ангела. Испуганно смотрю на него, краем сознания вновь отмечая, что нужно сходить к психиатру, но ход моих мыслей нарушает знакомый и до боли родной голос. - Пошли вместе? – говорит Макс, протягивая руку. - Что? – необдуманно переспрашиваю. – Куда? Куда мы пойдем? - Я хочу тебе кое-что показать, - говорит он и хватает меня за руку. От ощущения его холодных, мокрых пальцев, я вскрикиваю и… Просыпаюсь. Тяжело дышу, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Оглядываю комнату, все как всегда, ничего не изменилось, а значит, могу немного успокоиться. Черти что творится. Когда Макс умер, этот сон снился мне на протяжении двух месяцев, каждый божий день. Это был ад на земле. Однако последние полтора года Макс ни разу не приходил в мои сны. И вот опять. Вероятно, на меня повлияли события вчерашнего дня. То сообщение, которое, по всей видимости, явилось чей-то глупой шуткой. И та галлюцинация в виде самого Макса. Я, должно быть, здорово устал, моя нервная система подкосилась в последнее время. Мне нужен отдых. Откидываю одеяло и сажусь на кровати, вцепляясь взглядом в собственные ноги. Макс любил прийти с дежурства и свалиться перед телевизором возле моих ног, иногда щипая и щекоча их. Невольно улыбаюсь и взлохмачиваю волосы. Эти воспоминания приятные и грустные одновременно. Такие воспоминания причиняют самую сильную боль. Поднимаюсь с постели и плетусь в ванну. Легкий контрастный душ немного приводит мысли и тело в порядок. Чищу зубы, сушу волосы полотенцем, бреюсь на скорую руку, оставляя на подбородке пару красных отметин. Уже в комнате влезаю в строгий серый костюм, на ходу пью чашку кофе с куском докторской колбасы, кое-как натягиваю туфли и пальто, тут же выскакивая за дверь. На самом деле, если я опоздаю, никто ругаться не будет, потому что я глава отделения, но Макс научил меня пунктуальности, поэтому я не привык приходить позже времени. Сажусь за руль, завожу мотор и срываюсь с места. Еду я не очень быстро, ведь никакой разницы нет – минутой раньше, минутой позже. Останавливаюсь на светофоре и задумчиво смотрю в окно. Тридцать секунд. Люди с одной стороны дороги переходят на другую. У них есть тридцать секунд. Но мне хватает всего двух, чтоб повернуть голову и в толпе шныряющих работяг заметить высокую фигуру в черном. Сжимаю руль до побелевших костяшек. Неужели снова глюк? Парень идет быстро и уверенно, смотрит только вперед, поэтому я не могу точно разглядеть лицо. На мгновенье опускает взгляд, смотрит на часы и прибавляет шагу. Кажется, я даже перестал дышать. Смотрю ему вслед, а фигура все дальше ускользает от меня. Похоже, что те тридцать секунд прошли, потому что позади слышатся протяжные сигналы. Плюю на все и выворачиваю руль, полностью меняя направление. Наверное, со стороны я похож на одержимого. Не пойми, куда и зачем мчусь, при этом продолжая судорожно высматривать среди людей ту галлюцинацию. Мозгом я понимаю, что у меня отшибло последний здравый смысл, но тело живет собственной жизнью, я не могу подчинить себе руки, которые в панике ищут то, что больше всего сейчас нужно сердцу. Тряхнув головой, сворачиваю на обочину и со всей силы ударяю по рулю. Сердце внутри колотится, ноги дрожат. Сумасшедший придурок. - Сумасшедший придурок!!! – кричу, срывая горло и снова бью руль, после чего откидываюсь на спинку сидения. Никогда в жизни я не ощущал себя столь уязвимым и слабым. Ощущение того, что здравый смысл день за днем покидает меня, еще сильнее сводит с ума. Я уже на грани. Готов зарыдать, заорать, истерить десять часов подряд. Судорожно вдыхаю пыльный салонный воздух и полностью опускаю окно, ощущая прохладный осенний ветер. Силы, кажется, совсем покинули меня. Я опустошён, во мне ничего не осталось. Хочу уже прикрыть глаза и немного прийти в себя, как замечаю проезжающий рядом с обочиной мерседес, а за рулем… Глаза расширяются. Я хватаюсь за ключи, завожу мотор и жму на педаль со всей силы. Кажется, безумие только началось, оно и не собирается оставлять меня. Скорость 110, я стараюсь нагнать машину или хотя бы не потерять из виду. Вряд ли можно водить в таком состоянии. Руки дрожат, дыхание сбивается. На секунду мне кажется, что еще немного и я потеряю сознание. А что если я мчусь за самой смертью? Ведь не зря же тот страшный сон вернулся именно сегодня. Тяжело вздохнув, сбавляю скорость до шестидесяти, смотрю вслед удаляющейся машине и хочу не то умереть, не то жить. На работу я добираюсь к десяти и прохожу в свой кабинет под недовольные взгляды команды. Я только успеваю скинуть пальто, как вслед за мной влетает Мария Кожина. Она мой главный ассистент. Добрая, милая, красивая, но жутко невезучая. Кажется, неделю назад ее бросил очередной парень. - Товарищ главный врач, где Вас черти носят? Председатель уже полчаса ждет тебя. Он дважды посылал секретаршу, мы едва тебя прикрыли. Тяжело вздыхаю и натягиваю профессиональный халат. - Что вы ему сказали? – безразлично спрашиваю и начинаю рыться в бумагах, которые разбросаны по всему столу. - Пришлось выдумать тебе еще одного неотложного пациента. Возьми в холодильнике вишневый сок и испачкайся им. Скажи, что ситуация была неотложная. Хотя…- она протягивает и окидывает меня взглядом, - думаю, тебя и это не спасет. - Чего он от меня хочет? – присаживаюсь, потому что голова по-прежнему кружится после утренних гонок. -Хочет обсудить с тобой кандидатуру на роль Главного в торакальное отделение. Говорят, он молод и красив. Проголосуй против него, а то с его приходом растеряешь всю свою популярность. Я улыбаюсь и тяжело вздыхаю. -Ладно, я так и сделаю. Я пойду, держи за меня кулачки, - похлопав Машу по плечу, выхожу из кабинета. С председателем у меня всегда были хорошие отношения, поэтому он не принимает важных решений без моей оценки. Стучу средним пальцем по деревянной двери и тут же слышу: - Входи. Открываю дверь и прохожу в кабинет. В помещении пахнет лекарствами и алкоголем. Замечаю на столе пару стаканов с виски. - Он только что ушел, - усмехается председатель, выходя из-за широкой занавеси. – Тот парень, который, должно быть, станет заведующим отделением торакальной хирургии, - поясняет он. Председатель представляет собой пожилого мужчину с короткими седыми волосами, в очках и всегда выглаженном костюме. Он прошел к креслу и сел за стол, жестом приглашая и меня последовать его примеру. Я сел напротив. - Ты слишком задерживался, он не смог дождаться. Его мобильный телефон просто разрывается от обилия предложений. Он два года стажировался в южно-корейской больнице «Тэмин». А ты не понаслышке знаешь, какие там специалисты. - Вы правы, Председатель. Должно быть, он очень хорош. Мужчина усмехается. - Ты себе даже не представляешь насколько. И язык у него подвешен, за словом в карман не полезет. Невероятный парень, забавный такой, с маленькими глазами. - С маленькими глазами? – переспрашиваю я, беру в руки бутылку с коньяком и наливаю Председателю. - Да. У него фамилия Ли, сам понимаешь, что это означает, - мужчина делает глоток. Я замираю на мгновенье. - Как, Вы сказали его фамилия? - Ли, - отвечает Председатель и лезет в шкаф стола, достает папку и протягивает ее мне. – Вот, ознакомься. Это его резюме. Снова начинают дрожать руки. Открываю папку и… Облегченно выдыхаю. Ли Доен. Южная Корея, 27 лет, хирург. - Вам не кажется, что он слишком молод для такой должности? - Вы стали заведовать отделением детской хирургии и того раньше. Не думаю, что возраст как-то помешает его работе. Я согласно киваю и откидываюсь на спинку стула. - Вы правы, надеюсь, он поработает на благо больнице. - Что ты делаешь сегодня вечером? Я ужинаю с Доен, может, присоединишься? Я пожимаю плечами. - Да, я абсолютно свободен, не вижу препятствий, - говорю и поднимаюсь с места. – А теперь прошу меня извинить, на одиннадцать назначена операция. Председатель кивает, и я спешу покинуть чужой кабинет. Время летит быстро. За день я провел две операции. Одна прошла абсолютно успешно, за второй пациенткой придется еще серьезно понаблюдать. В пять я уже сидел в своем кабинете и попивал холодный кофе. - Опять бездельничаешь? – Саша снова без стука врывается в кабинет и садится на край рабочего стола. – Я заказал десять ящиков водки и пять ящиков шампанского, - парень глупо улыбается и начинает что-то высматривать в мобильном телефоне. Я усмехаюсь. - Я ведь сказал, чтоб ты отменил праздник. Саша корчится и откладывает телефон. - А нам не важно, придешь ты на свой день рождения или нет, нам лишь бы набухаться, чего и тебе советую. - Сегодня выпью с Председателем, - говорю и делаю очередной глоток кофе. – Он хочет представить мне нового заведующего торакальным отделением. - Серьезно? Не ударь в грязь лицом. Пусть знает, что русские не так просты, как кажутся. Поставь выскочку на место. Я рассмеялся. - С чего ты взял, что он выскочка? - Это и так понятно, - друг нахмурился и снова полез в телефон. – Что насчет семги? Сколько заказать? Я пожимаю плечами и встаю из-за стола. - Как хочешь, - безразлично отвечаю и принимаюсь собираться. – Я уйду сегодня пораньше. Следи за показателями Марининой, если что не так – сразу звони, я не стану напиваться до поросячьего визга. - Есть, шеф, - смеется друг и помогает надеть пальто, поправляя воротник. – Ты неважно выглядишь. Когда придешь со встречи, сразу ложись спать. Завтра трудный день, три операции. - Я помню, - отвечаю и, не прощаясь, покидаю кабинет. Сегодня спускаться в лифту не решаюсь, минуты за две сбегаю по лестнице и иду к стоянке. Сажусь в машину, завожу мотор и срываюсь с места. Ресторан, в который еду сейчас… Я бывал там с Максом. Он любил это место, поэтому частенько тащил меня туда. Я никогда не мог назвать себя бедным или нуждающимся, но по сравнению с семьей Макса… Я был никем наравне с ними. Я видел его мать всего пару раз, и единственное, что хорошо запомнил – сверкающие бриллианты на шее и пальцах. Казалось, они могут позволить себе целый мир, если захотят. А Макс отказался от этого всего ради меня. Иногда я думаю, что останься Макс дома, в окружении семьи и бесчисленных нянек, он остался бы жив. Вновь судорожно сжимаю руль. Прошло уже два года, а боль ни на грамм не стала меньше. Иногда хочется бросить все и исчезнуть. Куда угодно. Куда-нибудь, где вылечат мою душу. Останавливаюсь возле ресторана, выхожу из машины, отдаю ключи парковщику и направляюсь внутрь. Официант проводит меня к столику. Председатель улыбается и оживленно разговаривает с парнем напротив. Отчего-то мое сердце пропускает удар. Занервничал из-за предстоящей встречи с возможным соперником? Председатель замечает меня и начинает улыбаться еще шире. Кажется, он действительно рад мне. - Он здесь, - шепчет мужчина парню напротив. - Простите, я опоздал, - натягиваю улыбку. Новый заведующий торакальным отделением поднимается со своего места и оборачивается. Он тепло улыбается и протягивает свою руку. - Так это Вы знаменитый Кириллов Марк? – слышится сквозь невидимый вакуум. Я смотрю на него, не в силах пошевелиться. Кажется, время остановилась, Вселенная взорвалась или моя жизнь оборвалась. Сердце колотится, ком застрял в горле, к глазам подступают слезы, и, кажется, я вот-вот потеряю сознание. - Меня зовут Ли Доен, - продолжает он улыбаясь, - Ли Доен, - повторяет, а мне кажется, что произносит он по буквам. Это он. Я готов поспорить, что это он. Макс Ли. И это не галлюцинация.