Вишневый

Был спокойный тихий день, который не предвещал ничего плохого. Казалось бы. Весь день у России кружилась голова и болел низ живота. Пил таблетки — не помогает, а он все ноет и ноет. Ну кому, как не мне, говорить вам, что русские, в большинстве своем, любят заниматься самолечением, поэтому он и не думал идти к врачу. «Да, конечно, напишут мне всякой дребедени с дорогущими лекарствами, а ты потом лечись. Знаем мы, проходили» На следующий день все повторилось. С этой ноющей болью было невозможно не то, что стоять, но и полежать нельзя. Иван решил полазить в интернете, написав свои симптомы, но он выдал, что у него месячные. После полученной информации он долго смеялся, рассказав об этом Наташе, но та лишь у виска покрутила и велела срочно направляться в больницу. Ну, он не вытерпел и пошел (сами понимаете, эти ужасные симптомы), а там ему сказали, что у него слишком большое количество женских гормонов, и не удивительно, что ему прописали дорогие лекарства, как и ожидалось. Ваня решил посмотреть в зеркало, чтобы понять, где у него переизбытки женских гормонов. Бедра уж слишком сильно увеличились, поэтому он решил поменьше жрать. Вот, пожалуй единственный избыток, и то — жира. Поэтому он решил на все это дело наплевать и просто попить дорогущие таблеточки, но явного эффекта они не давали. И однажды из обычных дней Гилберт спросил: — Вань, Господи, чем ты все время брызгаешься? — Да ничем я не брызгаюсь. Ты сдурел? Я что, баба что ли? — возмутился Ваня, поедая бутерброд с колбасой возле телевизора. — Да я этот запах с улицы почуял. Ты эти туалетные воды ведрами на себя выливаешь? — начал доказывать свое прус, присев на мягкий подлокотник дивана. — Это не я! Я ни разу в жизни ничем не брызгался. Может Наташа? Хотя в этом я тоже очень сильно сомневаюсь, — с набитым ртом ответил он, толкая следом еще один бутерброд. — Ты меня за инвалида держишь? Да я уже ушами чувствую этот запах. Он точно от тебя, — продолжал настаивать альбинос, — Да ладно, Вань, очень даже офигенно пахнет. — Ладно. Почему тогда я ничего не чувствую? — А ты, когда в туалете, тоже все чувствуешь? — Фу, ну и пример, я вообще-то ем! — Я вижу, поэтому и сказал, — ухмылялся прус. — Ах ты, ублюдина, хрен тебе с маслом, а не бутерброды, — замахнувшись на него едой, сказал Иван. — Слушай, дай мне эти духи, от меня же бабы не отклеются, — втягивая носом воздух, у Гилберта увеличились зрачки, как у наркомана. — А ну иди отседова! После этого разговора Россия долго думал, принюхиваясь к каждому предмету дома, но никакого запаха не обнаружил. Даже в холодильник залез, проверяя продукты на свежесть, но те были абсолютно нормальны. «Может он поприкаловаться решил? Но втащило его тогда, как наркомана, не по-детски.» Всю ночь он не спал, предлагая всевозможные варианты, откуда может пахнуть. Не выдержав, он набрал номер Гилберта, который гостил у брата. — Алло, Гилберт, чем я пах? — Ты, блять, звонишь мне в четыре утра, чтобы спросить чем ты пах?! — Да. На такой невозмутимый ответ, прус завис, а потом уже спокойно сказал хриплым голосом: — Вишней. — Вишней? — Ага. — Гилберт, какая вишня? Зима на дворе. — Да не знаю я, черт возьми, какая вишня! Я спать! После этого последовали гудки. Россия долго непонимающе смотрел на свой телефон, думая: «Какая к черту вишня?».