То, что внутри меня

Холодный осенний ветер трепал волнистые волосы. На ладонь упала первая капля дождя, обещающая вскоре превратиться в настоящий ливень. Мишель было всё равно. Её эмоции, те, что должен испытывать нормальный человек, постепенно исчезали. Она бы назвала себя начинающим социопатом, но её психиатр говорила, что это всё лишь из-за стресса, вызванного нелёгкой работой. К слову, работала она патологоанатомом в морге Ричмонда, штат Вирджиния. Но теперь это уже не имело никакого значения, ведь её психиатр, Катарина Лосс, была мертва. Причиной смерти был сердечный приступ, а чем он был вызван, так и не определили. Мишель не было смысла оставаться в этом городе дальше, ведь тут её совсем ничего не держало, кроме плохих воспоминаний из прошлого, которые упорно не хотели выпускать её из своих сетей. Настоящие проблемы у неё начались около двух лет назад, хотя она и раньше подозревала, что в её поведении, мыслях и эмоциях словно произошёл какой-то сбой. Но всё стало ещё хуже. На вечеринке в честь своего двадцативосьмилетия она познакомилась с парнем по имени Патрик. Он был таким милым и умным, но когда они остались наедине, он словно сбросил маску. Парня в ней интересовало только одно, и для него было не важно, что она не в настроении. Он бы взял то, что хотел, если бы Мишель, повинуясь инстинкту, не нанесла ему смертельный удар ножом в живот. Тогда она и начала бояться, что какое-то психическое заболевание передалось ей от отца, до сих пор сидевшего в тюрьме для душевнобольных преступников за многочисленные и жестокие убийства. Мать, после того, как всё выяснилось, настояла на том, чтобы Мишель регулярно посещала сеансы у психиатра, что девушка и делала, пока это было возможно. Только при таком условии её не посадили, чему она была очень рада. А сейчас и доктор Лосс была мертва. Единственное место, куда она могла поехать — это Балтимор, штат Мэриленд. Там жил её брат по материнской линии, которого она не видела очень долгое время. Сейчас как раз появился повод для того, чтобы навестить его. — Интересно, каким Уилл стал сейчас? Наверняка у него жизнь удалась больше, чем у меня. Может, появилась девушка или жена… — Мишель вздохнула и посмотрела на часы. Автобус должен был приехать через несколько минут. Она была лишь в нескольких минутах от новой жизни. Вдруг в кармане куртки зазвонил телефон, о котором девушка почти забыла. — Слушаю. — Миша, ты ещё не уехала? — Нет Кэтти, я на остановке. Жду своего автобуса. — Вот как. Я просто звоню потому, что хочу пожелать тебе удачи… — Мишель улыбнулась. Пожалуй, подруга была единственной, кто по-настоящему её поддерживал и помогал. — Спасибо, Кэт. Она мне пригодится. Мне правда жаль, что я уезжаю вот так. — Ничего страшного, ведь мы всё равно будем подругами. И ещё я хотела тебе кое-что сказать. Ты ведь собираешься в Балтимор, к Уиллу? — Да, а что? — Нет-нет, всё в порядке. Просто знакомый посоветовал мне одного психиатра, который как раз там живёт. Ты ведь не забросишь сеансы? — Кэт, ты хочешь, чтобы я записалась на приём к другому психотерапевту сразу после того, как умер старый? А я-то думала, что у людей так не делается. — Бог с тобой, Миша, ты так говоришь, будто ты не человек. Я прошу посещать другого психиатра только потому, что тебе нужна его помощь. Обещай мне, что сходишь к нему хотя бы пару раз. Если он тебе не понравится, мы найдём другого. Эй, слышишь меня? — Ладно, как его имя? — Доктор Ганнибал Лектер. Кстати, Уилл тоже был его пациентом, насколько я знаю. — И откуда же ты это знаешь? Грэм даже мне не звонил, а ведь именно я его сестра! Кэтрин промолчала, а потом перевела разговор на другую тему: — Я слышала, там сейчас неспокойно… — Где? В Балтиморе? — Да. Появился новый серийный маньяк. Как там его называют…Чесапикский потрошитель, кажется. Тебе следует быть осторожнее, может даже, сменить работу, чтобы быть подальше от убийств и смерти. — Ты думаешь, что я не справлюсь? — Нет, но… У тебя проблемы, и, наверное, будет лучше, если их не усугублять. — Всё будет нормально, Кэтти. — Надеюсь на это. До свидания, Миша. — Пока. Девушка отключила мобильный, а затем влезла в подъехавший автобус. Заняв место у окна, Мишель начала рассматривать пейзаж, который проносился мимо. Вспомнив, что надо сделать ещё один звонок, она снова достала мобильный из куртки и набрала номер. Уилл не отвечал. «Наверное, он занят. Позвоню попозже», — подумала девушка и откинулась на спинку сидения. Прикрыв глаза, она подумала о том, что сейчас чувствует, какие эмоции испытывает. Это упражнение она должна была выполнять каждый день, как советовала доктор Лосс, чтобы учиться чувствовать то, что чувствуют нормальные люди. Так что же она сейчас чувствовала: страх перед неизвестностью, возбуждение, заинтересованность, грусть? Пожалуй, ничего из того, что здесь перечислено. Эмоций всё ещё не было. Ей всё ещё было всё равно. Вставив в уши наушники, девушка постаралась задремать, ведь путь был неблизкий. Но почему-то сон не шёл. Перед глазами отчётливо стоял образ окровавленного Патрика, медленно оседавшего на пол. — Смогу ли я когда-нибудь окончательно отделаться от тебя? — прошептала девушка. — Нет, никогда, — Патрик ухмыльнулся и, вынув нож из живота, бросил его на пол. Лезвие с глухим стуком упало на ковёр, делая бежевый ворс багровым. Хотя Мишель и понимала, что всё это происходит в её голове, а не на самом деле, всё равно не могла забыть этого. Она впервые убила человека, но, что странно, она не испытывала вины. Она не сожалела о содеянном, скорее, ей даже понравилось. Нож, словно в масло, входил в живую плоть, обагряя всё тёплой алой жидкостью. Пытаясь отогнать наваждение, девушка потрясла головой и снова набрала номер Грэма. И снова никакого ответа, лишь гудки. Раздражённо сунув мобильный в карман, она принялась рассматривать пассажиров автобуса. Их было немного. Пожилая супружеская пара мирно дремала на задних сидениях. Перед ними сидела женщина, читающая какую-то книгу и, время от времени поглядывающая на часы. На передних сидениях кучковалось несколько подростков, увлечённо что-то обсуждая, а немного подальше парень и девушка страстно целовались, не скрывая своих чувств и показывая их прилюдно. — Омерзительно, — процедила Мишель сквозь зубы. Теперь она словно переживала тринадцатое сентября снова и снова. То, как Патрик лапал её, несмотря на сопротивление. То, как его противные скользкие руки скользили по её бёдрам под юбкой. Передёрнув плечами, девушка поёжилась. «А ведь это были эмоции, — подумала она. — Я что-то почувствовала». Открыв блокнот, она записала время и место. Это могло бы показаться глупым, но только не для неё. Она всегда записывала тут то, что чувствует, чтобы не забыть и для того, чтобы доказать самой себе, что она всё ещё остаётся человеком. Этот блокнот был для неё чем-то вроде дневника, на страницах которого было отражение того, что находится внутри неё. Мишель так старалась заснуть, что даже не заметила, как отрубилась и проспала всё время, что автобус ехал до Балтимора. Её разбудила бабушка, которая выходила из автобуса вместе со своим мужем: — Просыпайся, милая, это конечная остановка. Протерев глаза, девушка зевнула и, подхватив свой небольшой багаж, вышла на унылую остановку Балтимора. В лицо пахнул свежий воздух; после душного салона он словно вдыхал в неё жизнь. И Мишель знала этот запах. Это был запах новой жизни, той, где она больше не будет одинока в своей болезни.