Жертвы красоты

Подполковник Владимир Калинин стремительно шёл по коридору, направляясь к кабинету своего сослуживца и товарища Олега Соколова. Ещё издали был слышен доносившийся из помещения громкий смех. Калинин тяжело вздохнул и покачал головой: взрослые мужики, а ведут себя иногда, как малые дети, честное слово! Сам Владимир в свои сорок лет был строг и серьёзен, спуску не давал ни себе, ни подчинённым. За крепкость хватки и за внешность он получил насмешливо-уважительное прозвище "капитан Жеглов". И в самом деле, широкоплечий и кареглазый, с иссиня-чёрными волосами, Калинин был похож на героя братьев Вайнеров. Вот и сейчас, едва успев переступить порог кабинета, он услышал: – О, Глеб Егорыч пришёл! Здорово! – Михаил Полуянов махнул рукой, указывая на свободный стул. – Вам ещё не надоело? – поинтересовался Калинин, усаживаясь. – Что? – Михаил сделал недоумевающе-невинное лицо. – Не придуривайся! – нахмурился Владимир. – Жегловым меня называть не надоело? – Ладно тебе, Володя, не обижайся, – вмешался Олег Соколов. – Я вот не против, чтобы меня «майором Вихрем» называли. – И до каких же пор ты будешь майором Вихрем? – ехидно осведомился Калинин. – До старости? А если подполковником станешь, переименовывать тебя прикажешь? – Не язви! – возмутился Олег. – Лучше послушай, как Мишаня свои приключения расписывает. – Ничего я не расписываю, говорю правду, как на духу! – возразил Полуянов. – Выследил я, значит, маньяка этого, который девчонок резал. Он меня заметил и пустился бежать, только пятки засверкали. Стрелять я побоялся, ещё убью ненароком. То есть, таких гадов только убивать и надо, но начальство на это по-другому смотрит. Потом замаешься отчёты писать. Ну я и погнался за ним. Кричу на бегу "Стой! Стрелять буду!", а он куда-то свернул и пропал. Я думаю, всё, упустил. – Как же ты его догнал? – ухмыльнулся Олег. – След что ли взял, как гончая? – Да какая там гончая? Нет, тут другое... Кинулся я в подворотню, думаю – может там другой путь есть, покороче. Бежим мы, значит, я с одной стороны дома, он с другой. Вдруг вижу – забор! Разбежался я, взлетел аки птица и рухнул камнем... прямо на беглеца! Тот аж вырубился от удара. Я, правда, тоже ногу зашиб, но это не смертельно, поболит и перестанет. Чего ржёшь, Соколов? – Просто представил, как ты через забор сиганул, – сквозь смех проговорил Олег. – Капитан Америка прямо! – Да ну тебя! – Полуянов крутанулся на кресле, вздохнул, откинувшись назад и положив голову на сцепленные руки. – Хоть какое-то разнообразие, а то скучно стало в последнее время... – Скучно? – сверкнул глазами Владимир. – У нас тут чуть не каждый день новое убийство, а ему скучно? – Всё одно и тоже, никаких запутанных дел, – Михаил поморщился. – Мне бы чего-нибудь посложней, позакрученней... – Скажи прямо, приключений тебе захотелось, Шерлок Холмс! – резко сказал Олег. – Малунцеву вот тоже приключений хотелось, а где он теперь? От этого воспоминания поморщился уже Владимир. Павла Малунцева, молодого следователя, убили полгода назад, и Калинин винил в этом себя. Именно он тогда расследовал дело, был наставником Павла и вместе с ним допрашивал свидетелей. Кто же знал, что красавица-блондинка в ярко-красном пальто выхватит пистолет и в упор выстрелит в Малунцева? Конечно же, он схватил женщину, выбил у неё оружие, вот только Павла было уже не спасти. Преступница оказалась помешанной – несколько лет назад полицейские застрелили её дружка-вора при попытке к бегству, и с тех пор она горела желанием отомстить. Вот и отомстила, убив ни в чём не повинного Павла... Полуянов сразу помрачнел, видимо, тоже вспомнив эту историю. От неприятных мыслей всех троих оторвал звонок телефона. Олег взял трубку, выслушал, сказал "Хорошо, Виктор Петрович" и обратился к товарищам: – Концерт по заявкам слушателей окончен, товарищ полковник зовёт на службу. Виктор Петрович Минеев, бессменный руководитель убойного отдела ГУВД по Омской области, был уже седым, но по-прежнему физически крепким мужчиной. О нём в отделе, да и за его пределами ходили легенды, отчасти распространяемые самим Викторов Петровичем. Руководить он умел и любил, хотя кое-кто из подчинённых недолюбливал его за излишнюю жесткость. Кроме того, от него можно было ожидать самых невероятных сюрпризов. Вот и сейчас, едва распахнув дверь кабинета Минеева, троица увидела сидящую рядом с полковником девушку. Молодая, с тёмно-русыми, аккуратно заколотыми волосами и голубыми глазами, одетая в скромную голубую блузку и чёрную юбку, она казалась героиней какого-то советского фильма. Изящной формы чёрные брови придавали лицу незнакомки удивлённо-сосредоточенное выражение. Впрочем, незнакомкой она перестала быть совсем скоро – Виктор Петрович широким жестом пригласил подчинённых садиться и объявил: – Азарова Екатерина Сергеевна, двадцать семь лет, лейтенант. С сегодняшнего дня в вашем коллективе. Будет помогать вам в работе, а вы учите её уму-разуму. Знакомьтесь, Екатерина – майор Соколов... – Олег Владимирович, – он пожал протянутую руку девушки. – Капитан Михаил Дмитриевич Полуянов... – Просто Миша, и никаких отчеств, – заявил тот и получил сердитый взгляд от начальника. – Подполковник Владимир Денисович Калинин. Он и будет вашим непосредственным наставником. А теперь, господа-товарищи, извольте предоставить отчёт. Катя улыбнулась всем троим и сложила руки на коленях, пытаясь казаться незаметной. Впрочем, взгляды следователей то и дело обращались на неё. Полуянов один раз даже подмигнул – Азарова сердито нахмурилась в ответ. Катя внимательно рассматривала своих новых сослуживцев. Олег Соколов, голубоглазый брюнет, гладко выбритый и в костюме, был картинно красив – как герой голливудского фильма, но Кате такие мужчины никогда не нравились. Капитан Полуянов, сероглазый шатен в рубашке и джинсах, производил впечатление "рубахи-парня", часто усмехался и крутил на пальце обручальное кольцо. Что касается Владимира, то он напомнил Азаровой капитана Жеглова, и она даже улыбнулась, представив, как этот суровый и сдержанный мужчина гневно восклицает: "Вор должен сидеть в тюрьме!" Выслушав отчёт, Виктор Петрович отпустил Катю, а следователей задержал. – Вы вот что, орлы, – строго сказал он, – девчонку обижать не смейте! Узнаю что-нибудь – шкуру спущу! – Вы что, Виктор Петрович, когда это мы женщин обижали? – возмутился Олег. – Я их, между прочим, люблю... – Не слишком ли сильно ты их любишь? – спросил Калинин, вызвав у товарищей смех. – В общем, поняли меня. Теперь идите, – Минеев отпустил мужчин, и они направились к кабинету Соколова. – Мы всегда здесь собираемся, – пояснил Полуянов, учтиво открывая дверь перед новенькой. – Так что привыкай, Катя. Ничего, что я на "ты"? – спохватился он. – Ничего страшного, – Азарова устроилась на стуле, который раньше занимал Соколов. Майор же отошёл к окну и принялся забрасывать девушку вопросами: – Почему в полицию пошла? – У меня мама всю жизнь следователем работала, недавно только на пенсию вышла. Я и не представляла, что могу стать кем-то, кроме следователя. – А папа кто? – Папа – переводчик. А что такого? – Почему же по отцовским стопам не пошла? – поинтересовался Олег. – Нет у меня способностей к языкам, – призналась Катя. – В школе хорошо училась, а вот с английским проблемы были. Хорошо, папа всегда выручал, объяснял, если не понимала. – А не боишься? – Олег прищурился. – Не боюсь, – Азарова чуть нахмурилась. – Мне мама столько всего про свою работу рассказывала, что не страшно уже. – Кать, а ты не замужем? – подал голос Михаил. Она повернулась к нему, сверкнула глазами: – Нет. Но это не значит, что со мной можно заигрывать. Я, между прочим, работать пришла, а не влюбляться. И нехорошо вам, женатому мужчине, такие вопросы задавать. – О, вот это отповедь! – рассмеялся Михаил. – Олег, между прочим, тоже женатый. Тут если и влюбляться в кого, так это в Глеба Егорыча? – Простите, что? – Катя подумала, что ослышалась. – Это он про меня, – Калинин погрозил Михаилу пальцем. – Он и мне прозвище придумали: «капитан Жеглов». – Правда? – Азарова улыбнулась. – Вам идёт. *** Июль в этом году был жарким. Солнце щедро и неумолимо заливало землю своими лучами, свет дробился в стеклянных витринах и выжигал траву. Деревья стояли неподвижно, их листва издалека казалась зелёным кружевом, окутавшим стволы. На телефонных проводах, как большие запятые, сидели голуби. Катя Азарова шагала по асфальту, кусая большой рожок мороженого. Она надела лёгкое белое платьице, но всё равно мучилась от жары и облегчённо вздохнула, скользнув в прохладный тёмный подъезд. Катя шла в гости к своей матери – Марии Павловне Азаровой, бывшему полковнику полиции. Едва увидев на пороге дочь, Мария тут же распахнула объятия. – Катя! Заглянула в кои-то веки! – Мама, не обнимай меня, мне и так жарко! – Азарова-младшая увернулась от рук матери и кинулась в ванную. – Вода! Холодная! Наконец-то! – она с радостными возгласами умывалась, брызгая себе за шиворот. – Глядя на тебя, можно подумать, что ты приехала из пустыни, – заметила Мария Павловна. – Проходи, будем чай пить. При виде полной чашки горячего чая Катя застонала. – А нельзя холодненького молочка? – Нельзя, горло застудишь. Горячий чай – лучшее средство от жары, – непререкаемым тоном заявила мать. – Рассказывай, как у тебя там работа? – Очень много работы, – Катя глотнула, поморщилась, отставила чашку и продолжала, – неделю назад устроилась, но только сейчас выдалось время сходить к тебе. Постоянно работаю с документами, бумагами, пишу протоколы, и не дай бог что-нибудь пропустить! Например, есть у нас нож, которым убили человека. Если я про него не напишу, то на самом деле он есть, а для суда как бы не существует! – Кому ты это рассказываешь? – Мария сузила серые глаза, поправила выбившиеся из седых волос шпильки. – Я такое повидала больше твоего. Малинового варенья положить? – Спасибо, мам. – Ты, гляжу, не высыпаешься? – Мария Павловна со вздохом посмотрела на круги под Катиными глазами. – Ничего, это с непривычки, потом войду в режим. – У вас в отделе ещё женщины есть? – Есть две-три, но я с ними близко не знакома. В других отделах побольше. Я сейчас под руководством Владимира Денисовича Калинина, а его друзья – Олег Соколов и Михаил Полуянов – меня вроде как опекают. – Знаю я эту опеку! – махнула рукой Мария. – Они на нашу сестру как на предмет для развлечений смотрят. – Неправда, мама, эти не такие! – Катя возмутилась так, что даже отложила розетку с вареньем. – У Олега и Михаила есть жёны, а Владимир Денисович... он строгий. Ни разу не было, чтобы он со мной заигрывал или что-нибудь с этом духе. Вспомнив Калинина, Екатерина задумалась. День ото дня наставник казался ей всё интереснее. Нет, разумеется, ни о какой любви с первого взгляда речи не шло, да и вообще Азарова не представляла, какая женщина может влюбиться в её наставника, но всё же... Была в Калинине мужская харизма, что-то неуловимое, позволявшее назвать его донельзя избитой фразой "настоящий мужчина". – Он... интересный, – не сразу подобрала она слово. – И работать с ним интересно. Через мои руки каждый день проходит множество бумаг – а ведь это всё живые люди! От меня, может быть, зависит судьба человека! Это очень волнительно, но в то же время чувствуешь себя какой-то вершительницей судеб. – Ох, слишком ты впечатлительная, Катя, – вздохнула Мария. – Кабинет-то тебе хоть выделили, вершительница судеб? – Выделили. Хороший кабинет, правда, маленький, но они у всех небольшие. Я пару кактусов из своей квартиры на подоконник поставила, на стену календарь повесила, на столе компьютер пристроила – с ним тоже много работать приходится. Одного боюсь – зрение посажу, придётся очки носить. – Ох, какая же ты наивная! Ухудшения зрения – далеко не самое страшное, что может с тобой случиться. – Я знаю, – Катя неожиданно посерьёзнела. – Рано или поздно мне придётся не с бумагами разбираться, а самой искать бандитов. И меня могут убить. Михаил с Олегом недавно рассказывала про какого-то их сослуживца, которого застрелила женщина. Застрелила просто потому, что ненавидела полицейских, представляешь? – Представляю, ещё лучше тебя, – кивнула Мария Павловна. – Ох, будь осторожна, Катя, будь осторожна... *** Настоящее дело подоспело очень скоро. Катя, как обычно, придя ранним утром на работу, разбиралась с бумагами, с ногами забравшись в компьютерное кресло. Неожиданно в дверь постучали. Охнув, Азарова быстро приняла более приличную позу и крикнула: – Открыто! На пороге появился Калинин. – Екатерина, – он всегда называл её полным именем, – пора ехать. – Куда? – Катя отложила бумаги. – На улицу Ленина. Произошло убийство. Найден труп молодой женщины, – и добавил, нахмурившись, – понюхаешь пороху, посмотришь, как расследуются убийства. Ночью прошёл дождь, солнце ещё не палило так сильно, как днём, поэтому было свежо. От этого или от пугающего слова «труп» по коже Азаровой побежали мурашки. Катя тряхнула головой и покосилась на Калинина – не заметил ли. "Перестань трусить!" – велела она себе. «Ты не кисейная барышня, а лейтенант полиции! И трупов тебе бояться нельзя!» Весь путь на машине Калинина они проделали молча. Въехав в тёмный сырой дворик, Владимир затормозил. – Ну что ж, посмотрим, что у них тут, – и он решительно зашагал вперёд. Катя, стуча каблуками по асфальту, последовала за ним.