Жертвы красоты

Участок двора был отгорожен ярко-оранжевой лентой, а вокруг уже столпились любопытные. Катя вслед за Владимиром шагнула за заграждение и тут же остановилась. На земле лежала женщина, её длинные чёрные волосы растрепались, красная куртка насквозь промокла. Рядом валялась сумка, а на ней лежала жёлтая роза, но лейтенант Азарова смотрела только на лицо – скованное предсмертной судорогой, с дырой посередине лба. Взглянув на образовавшееся вокруг головы жертвы кровавое пятно, Катя сглотнула и отступила назад. Нет, она не упала в обморок и не впала в истерику, но голова закружилась, и тело вдруг стало очень холодно. Отвернувшись от трупа, побледневшая Екатерина непроизвольно вцепилась в рукав Калинина. – Жутко это, – дрогнувшим голосом произнесла она. Вопреки ожиданиям, подполковник не стал успокаивать девушку, а резко произнёс: – А ты чего ожидала? Здесь, Екатерина, не институт благородных девиц! Надо было раньше думать, когда на работу устраивалась! От обиды Катя покраснела и уже собиралась воскликнуть "Да как вы смеете так со мной разговаривать!", но потом одумалась и лишь сердито тряхнула головой. Постепенно дурнота прошла, и Азарова по привычке выругала себя: "В самом деле, что такое! Ведёшь себя, как девчонка!" – Опроси свидетелей, а я поговорю с ними, – Калинин кивнул в сторону склонившегося над трупом эксперта-криминалиста и представителя следственного комитета – плотного лысеющего мужчины с бородкой. – Владимир Денисович? – он протянул подполковнику руку. – Что ж вы сами-то на дело выехали? Вы ж теперь начальник, вам в кабинете сидеть и руководить надо! Вопрос был задан с ехидцей – очевидно, следователь из комитета и Калинин были давно знакомы. Владимир отреагировал спокойно. – Эта вот девочка, – он кивнул в сторону Кати, – моя подопечная. Хочу посмотреть, как она за дело возьмётся. Всё-таки первый труп – дело серьёзное... Стоявшие за ограждением люди явно были потрясены случившимся, глаза их сверкали любопытством, многие явно хотели что-то сказать. Катя вытащила из сумки предусмотрительно захваченные блокнот с ручкой и спросила: – Кто обнаружил тело? – Я, – к ней подошёл плотный пожилой мужчина, одетый, несмотря на жару, в плащ. – Рогозин я, Дмитрий Иванович. Дворником работаю. Выхожу сегодня утром из дома и вижу: лежит на земле девушка. Я, грешным делом, подумал, пьяная. Окликнул, потом поднять попытался – а она ледяная! И дырка во лбу! Как я оттуда дёрнул! Бросился в полицию звонить. – Во сколько примерно вы увидели труп? – Часов восемь, начало девятого. – Вы ничего не трогали? – Нет, кто ж такое захочет трогать? Катя обратилась к худощавой старушке, опирающейся на трость: – Вы знали убитую? – Конечно, знала! Это Инночка Линская, жила в соседнем подъезде. Такая красивая девочка была, и вдруг такое! Не иначе, бандит какой, ограбить пытался, а она не захотела кошелёк отдавать. – Ужас, вот времена настали – из подъезда боишься выйти! – добавил кто-то. – А я ведь её соседка! – из толпы вышла полная женщина неопределённого возраста. – Инна совсем молодая была, двадцать один недавно стукнуло. В институт ходила, родители говорили, первая ученица! – Скажите, кто-нибудь из вас что-нибудь слышал этой ночью? – Катя старательно строчила в блокноте. – Звук выстрела, громкие голоса, крики? Толпа ненадолго притихла. – Да вроде ничего такого не было, – неуверенно отозвался один подросток. – Я до трёх часов за компом сидел, окно было открыто, но я ничего не слышал. – Я всю ночь бессонницей промаялась, – вмешалась старушка с тростью, – уж я-то бы услышала. Никаких звуков не было, точно говорю. – Значит, пистолет был с глушителем, – пробормотала Катя, продолжая терзать блокнот. Жильцов дома она опрашивала долго, стремясь получить как можно больше информации. Наконец Владимир окликнул подопечную: – Пойдём, надо поговорить с родителями убитой. Инна Линская жила в среднестатической "хрущёвке", маленькой, но вполне уютной. Родители сидели на диванчике, прижавшись друг к другу, следователи разместились на стульях. – Николай Васильевич, – представился отец Инны, когда-то, вероятно, красивый, но сейчас слишком располневший мужчина. – Спрашивайте всё, что угодно, я на всё готов, лишь бы узнать... – его руки, сжатые в кулаки, дрогнули. – Нет, невозможно! Ещё вчера днём Инна сидела здесь, с нами, а сейчас её нет. Мать Инны тихо выла, уткнувшись в плечо мужа и закрыв лицо руками. – Бедная моя девочка... за что же её так... Её ведь хотели ограбить, да? – она на миг подняла опухшие глаза. – Нет, – Владимир покачал головой. – В сумке, лежавшей рядом с вашей дочерью, обнаружен кошелёк, в ушах убитой – золотые серьги. Если бы убийство было совершено с целью ограбления, преступник бы забрал деньги и драгоценности. Владимир говорил нарочито сухо, но Катя вдруг поняла, что он с трудом сдерживает сильное волнение. – А если он убил, а потом не хватило смелости забрать деньги? – предположила она. – Нелогично. Если преступник застрелил жертву, причём не сзади, исподтишка, а глядя ей в лицо, то уж сумку-то он бы захватил. Нет, это не ограбление. Скажите, Николай Васильевич, были у вашей дочери враги? – У Инночки-то? Враги? – он растерянно заморгал. – Она вроде со всеми в дружбе жила, никому зла не делала. Бывало, конечно, с подружками ссорилась, но по мелочи. Тише, Настя, – он погладил по голове рыдающую жену. – Когда вы последний раз видели свою дочь? – продолжал Владимир. – Вчера часов в шесть вечера. Она сидела с нами за столом – да, мы поздно обедали... Потом накрасилась, нарядилась и ушла к подруге, Клаве Вешник. Сказала, что, возможно, останется у неё на ночь. Такое часто бывало, мы привыкли. – А какой она была по характеру? – поинтересовалась Катя. – Весёлая, общительная, друзей много было, – начал перечислять Николай. – Я имела в виду... отрицательные черты. – Могла обидеть человека, не подумав. Но потом отходила и сразу же извинялась. Болтливая была, секреты хранить не умела. Но разве за такое убивают? – А могли её застрелить из ревности? Какой-нибудь отвергнутый поклонник? – спросил Владимир. – Могли! – неожиданно вмешалась Анастасия. – Был такой, ухажёр её бывший, Тёмка! Он это, он, зверь, больше некому! – она захлебнулась рыданиями и умолкла. – Прошу поподробнее, – вскинулся Калинин. – Кто этот Тёмка? Почему вы называете его зверем? – Они с Инной месяц назад расстались, так он кричал – стены дрожали! И убить её обещал! – простонала мать Инны. – Артём Устюгов, учится на одном курсе с Инной, – добавил Николай. – Ссорились они часто, это верно. Но чтобы убить... не похоже на него. Откуда бы парень пистолет взял? – Где живёт Устюгов? – Владимир уже поднимался с места. Получив адрес, он направился к двери. В квартире Катя держалась стойко, но как только они вышли, прижалась спиной к стене и закрыла лицо руками. – Ты чего? – повернулся Калинин. – Жалко их... Прямо сердце сжимается. – Ты это брось! – жёстко сказал он. – Я, когда был молодым и зелёным, тоже всех жалел, потом понял – нельзя так. Жалости на всех не хватит. Не плакать надо, а действовать. – Я... со мной всё в порядке, – Катя глубоко вздохнула и решительно пошла вниз. *** Дожидаться, пока Артём Устюгов откроет дверь, пришлось долго. Ответом на звонки и стук в дверь была лишь тишина. Катя предположила самое худшее, но Калинин возразил: – Скорее всего, он ещё не знает о смерти Инны. Кто бы его оповестил? Всё-таки она его бывшая девушка, – он сделал упор на слово "бывшая". Но Артём знал. Дверь вскоре открылась, и на пороге появился высокий голубоглазый парень, с волосами пепельно-русого оттенка, и очень бледный. – Мне позвонила одна из Ининых подружек, – сразу же произнёс он. – Я сначала подумал, что это шутка, но... Её правда застрелили? – Правда, – кивнул Владимир. – И поэтому мне хотелось бы задать вам несколько вопросов. – Конечно, я на всё отвечу. О Господи, – он вытер пот со лба и пропустил следователей в квартиру. – Поверить не могу, Инна – и вдруг мертва... За что её так? – Вот это нам и предстоит выяснить. Скажите, когда вы последний раз видели Инну? – Не помню. Неделю назад, кажется. На улице случайно встретились. – Она вам что-нибудь говорила? – А что она могла говорить? "Привет-привет", и разошлись. Я и взглядом-то с ней старался не встречаться, после того, как мы расстались. – Скажите, это правда, что вы угрожали её убить? – Я? – он на мгновение застыл, недоуменно оглядывая Владимира. – Да не могло такого быть! Вы... вы что, меня подозреваете? Да не мог я этого сделать! Я и стрелять-то не умею! Ну вы посмотрите, какой из меня убийца? – он вскочил с места и нервно зашагал по комнате. – Ни разу не видел убийцу, похожего на убийцу, – хладнокровно заметил Владимир. – Сядьте. Мы вас пока что ни в чём не подозреваем, мы только допрашиваем всех людей, так или иначе связанных с Инной. – Да ну вас! – Артём круто развернулся и сел в кресло. – Ну да, поругались мы крупно. Она сказала, что я почти нищий, подарков ей дарить не могу, поэтому она меня бросает. Ну я и высказал всё, что о ней думаю. Она тоже на маты не скупилась, а родители её всё слышали – мы в подъезде ругались. Ну, может, ляпнул я, что лучше ей не жить на свете. Но я же не всерьёз! – Артём неожиданно просветлел лицом. – И вообще у меня алиби есть! – Какое? – приподняла брови Катя. – Клава сказала, Инну ночью убили. Так вот, я всю ночь напролёт отдыхал с друзьями – их человек пятнадцать было. Собрались у Витьки во дворе, шашлыки жарили, песни пели. Спросите Витьку, Борьку, да кого угодно! Или вы думаете, что мы все сговорились? "Давайте все убьём Инну", да? – Как я, по-вашему, буду искать Витьку? Вы дайте точные координаты, – иронично произнёс Владимир. – О’кей, без проблем, – Артём продиктовал адрес и полное имя загадочного Витьки, и следователи покинули квартиру. – Сейчас наши пути расходятся, – объявил Владимир на улице. – Я еду проверять алиби, а ты отправляйся к подруге Инны, Клавдии Вешник. У Клавдии Азарова пробыла несколько часов, пытаясь вытрясти всю информацию. Там собрались все подруги, с которыми накануне развлекалась Инна. Девушки казались похожими одна на другую – худые и длинноволосые, все сплошь в обтягивающих джинсах и на высоких каблуках. Кто-то был ярко накрашен, кто-то смывал макияж. У Клавдии под глазами были видны следы потёкшей туши, и девушка то и дело пыталась стереть их салфеткой. – Я не знаю, я ничего не знаю, – повторяла она, всхлипывая. – Мы где-то до двенадцати пели, танцевали, музыку слушали, а потом Инка домой засобиралась. Я её проводила до остановки, но автобус не подъезжал, тут как раз дождь полил, и я ушла. – Вы уверены, что ваша подруга поехала домой на автобусе? – Не уверена. Вполне могла и попутку остановить. Она не первый раз так делала. – Неужели не боялась ездить ночью с незнакомыми людьми в машине? – удивилась Катя. – Она безбашенная, ей плевать... было, – Клава яростнее затёрла глаза. – Вам не показалось, что она куда-то спешила, с кем-то хотела встретиться? Может, Инна поглядывала на часы? – Нет, наоборот, она ещё долго со мной болтала, – вмешалась другая девушка. – Засобиралась она в двенадцать, а вышла из дому полпервого. – А у неё не было с собой жёлтой розы? – Розы? Нет, не помню... у нас здесь вообще нет никаких цветов. – Хорошо, последний вопрос. Как вы думаете, кто мог её убить? Девушки смотрели друг на друга, пожимали плечами, вздыхали. Основных версий было две: "пытались ограбить" и "Артёмка Устюгов". Так ничего и не добившись, Катя вернулась в здание полиции и, усталая, принялась составлять отчёт. Уже ближе к вечеру на пороге появился Владимир. – Алиби Устюгова стопроцентное, я всех парней допросил. Заехал в морг, получил результаты экспертизы. Смерть наступила между часом и четырьмя часами ночи в результате огнестрельного ранения. Выстрел произведён из пистолета тридцать восьмого калибра. Смерть, скорее всего, наступила мгновенно. – Хорошо, что Инна не мучилась, – Азарова дёрнула плечом. – Кстати, Екатерина, ты обратила внимание на одну интересную деталь? – Какую? – она покопалась в памяти и подняла взгляд на наставника. – Вы жёлтую розу имеете в виду? – Именно её. Сама по себе она ничего не даёт, такую можно купить с любом цветочном магазине. Интересно другое. Ты знаешь, что жёлтая роза является символом предательства? – Что-то слышала. Погодите, вы хотите сказать, что Инну убили из мести? Она кого-то предала? – Пока не знаю. У нас нет ни следов, ни отпечатков пальцев, ни подозреваемых. Версию с ограблением приходится откинуть. – Может, её убили случайно, приняв за кого-то другого? – робко спросила Катя. – Не думаю. Во дворе есть фонарь, тело лежало прямо под ним. Я ещё утром расспросил кое-кого из жителей дома – фонарь этот светит достаточно ярко. А преступник, если ты помнишь, стрелял в лицо жертве, значит, он должен был её хорошо разглядеть. – Что же тогда получается? Её убили не из-за денег, не из мести или ревности... Может, она была знакома с кем-то, кого никто из её окружения не знал? – Нет, Екатерина, – вздохнул Владимир. – В последнее время развелось слишком много людей, убивающих просто из-за желания убивать. И они чаще всего стремятся оставить свой, "фирменный" знак. Почему бы таким знаком не быть жёлтой розе? – Значит, – у Азаровой перехватило дыхание, – вы считаете, что это маньяк? – Да. И боюсь, появятся новые жертвы.