Жертвы красоты

На лестничной площадке у Кати ещё оставалась призрачная надежда проскользнуть в квартиру и захлопнуть дверь, оставив Константина снаружи, но он разгадал замысел девушки и буквально втолкнул её внутрь. Катя с трудом удержалась на ногах, а когда обернулась, Полынцев уже повернул ключ в замочной скважине и качнул пистолетом в сторону гостиной. – Проходите, Катя, и садитесь, а то вас ноги не держат. Ноги Азарову действительно не держали. Она с трудом добралась до дивана и упала на него, не отрывая взгляда от пистолета. Константин сел в кресло напротив и с непринуждённым видом закинул ногу на ногу. – Эх, а как хорошо всё начиналось... Вы слишком умны, Катя, и слишком самонадеянны, вот и вляпались в беду. – Убийца! – прошипела Екатерина, пытаясь побороть прорывавшийся наружу страх. – Я уже позвонила Владимиру и всё рассказала! – Если бы вы ему позвонили, он был бы уже здесь, – спокойно ответил Полынцев. – Давайте говорить начистоту: никто ведь не знает про ваше открытие? Катя молчала, пытаясь вжаться в спинку дивана и сделаться как можно более незаметной. Сумку она по-прежнему прижимала к груди. – Вы ведь солгали про то, что не застали хозяйку квартиры дома? – Какое это имеет значение? – Вижу, что солгали, – он вздохнул. – Вы поговорили с Анной Борисовной и узнали, что любовником Милены был я? Катя закусила губу, пытаясь что-то придумать. Надо обмануть Константина, выбраться из квартиры, добраться до Владимира... Может, отвлечь убийцу? Нет, нельзя, он умён и сразу заподозрит подвох. – Про мою связь с Миленой знает только Анна Борисовна, но её легко подкупить или, на худой конец, запугать. Ключ с брелком я сегодня же выброшу. Надо же, а я ведь раньше и не замечал потерю брелка... Насколько же невнимательными нас делает ощущение безнаказанности! – он рассмеялся. По Катиной коже побежали мурашки, и девушка не выдержала: – Вы чудовище! – Ну, не надо таких громких слов! Поверьте, Милена не заслуживала ничего, кроме смерти. Она полгода крутила роман с двумя мужчинами, да и до этого добродетельностью не отличалась. И вы её будете оправдывать? – А остальные? Инна, Елена, Лариса – её ведь вы тоже убили? В чём они провинились? – Я вам всё расскажу, только сначала позвольте сумочку, – и он ловко отобрал у Кати сумку, одной рукой порылся в ней, другой наведя на Азарову пистолет. Извлёк фотографию, вытряхнул её из платка и засунул себе в карман, сумку же кинул обратно. – Я последнее время почему-то часто стал вспоминать об этом снимке – уж не остался ли он у добрейшей Анны Борисовны? Как видите, мои опасения подтвердились. Я его уничтожу, и вы ничего не сумеете доказать. – Я расскажу обо всём Владимиру! – воскликнула Катя и тут же поняла, как по-детски это прозвучало. Полынцев ухмыльнулся: – Одни слова, без доказательств, ничего не значат. А доказательств у вас нет – и ключи, и фотография у меня, а Анну Борисовну, как я уже сказал, можно подкупить. А я уеду из города сегодня же вечером, и ищите потом ветра в поле! – Значит... Значит, вы не собираетесь меня убивать? – голос Кати дрогнул. – Зачем? Я совсем не хочу вас убивать. Вы мне не опасны, – Константин снова улыбнулся. – Поверьте, Катя, вы мне правда очень нравитесь, и я хотел начать с вами новую жизнь, но не сложилось. Ещё сегодня утром я честно собирался оставить вас в покое, но, к сожалению, вы ещё не научились контролировать свои эмоции. Один ваш взгляд, брошенный на брелок, сказал мне очень много. Я увидел, что второго брелка нет, стал вспоминать, где мог его оставить, и пришёл к очень неутешительным для себя выводам. – И стали следить за мной? – Работа в газете меня многому научила, в том числе и искусству преследования людей. Вы заехали сначала к матери Милены, и это было объяснимо, но потом вы отправились к Анне, и я насторожился. Когда вы вышли из дома, у меня ещё оставались кое-какие сомнения, но вы сами всё разрушили этим разговором про цветы. Каюсь, я разволновался и попался на простейшую уловку. Душновато здесь. Может быть, откроем окно? Не спуская с Кати взгляда и не отводя пистолета, он одной рукой настежь распахнул окно и вернулся на своё место. – А что, если я сейчас закричу? – в отчаянии спросила Екатерина. – Вас примут за сумасшедшую, только и всего. Тем более что я сразу оттащу вас от окна. Прыгать также не советую – шестой этаж, переломаете все кости. "Надо было покупать квартиру на первом этаже!" – пронеслось в голове у Кати. Вслед за этой мыслью пришла другая, более существенная: "Постарайся заболтать его, выиграй время". – Вы так и не ответили на мой вопрос. Почему вы их убили? – Азарова как бы невзначай притянула к себе сумку. – Сейчас расскажу, – охотно кивнул Полынцев. – Началось всё с Милены. Не могу сказать, что я был влюблён в неё, но мне нравилось ей обладать. Телом она принадлежала своему парню... да и вообще, кому она только не принадлежала телом! А душой она была моя, по крайней мере, я так думал. Я лелеял себя надеждами, что Милена любит меня. А она – бац! Заявила о расставании! Я сначала упрашивал её, умолял, но она только смеялась. А я вдруг осознал, что произошло. Она же со мной игралась, тратила мои деньги, а сама меня не любила! Я-то перед ней унижался, на коленях стоял... Меня тогда как волной захлестнуло – знаете, холодной такой волной ярости. Впрочем, откуда вам знать... В общем, я решил её убить. – Её-то понятно, а остальных зачем? – снова не выдержала Катя. – А чтоб на меня не подумали, – он ухмыльнулся. – Я всё рассчитал. В городе появляется загадочный маньяк, убивающий красивых девушек. В роли маньяка прекрасно смотрелась бы Лариска – моя давняя знакомая. Собственно говоря, не такая уж и давняя, но я не буду рассказывать, как мы с ней познакомились – это долгая история. Начал я с того же вечера, как мы с Миленой рассорились, и она уехала в деревню – подозревала что-то, хитрюга! Напился я тогда и пошёл по дворам красоток искать. Часа два или три ходил, потом наткнулся на эту разукрашенную брюнеточку. Пистолет у меня давно был, мне один друг по дешёвке продал... Кстати, этот, – он кивнул на оружие, – тоже от него. Тот-то я у Ларискиного тела оставил... Ну я и выстрелил. Жёлтую розу рядом положил, хотя даже не помню, откуда она взялась. Наверное, в саду сорвал по пьяни... – Вы убили совершенно незнакомую девушку! – воскликнула Катя. – И после этого будете отрицать, что вы чудовище? – Такие как она, красивые да шатающиеся по гулянкам, становятся такими же, как Милена, – он прибавил непечатное слово, и Катя от неожиданности вздрогнула. – Невелика потеря для общества. И Ленка Красноярова из того же теста была слеплена. Тут я поосновательней подготовился. Лариску подговорил, чтобы она в аптеку часам к двум зашла, сам туда Лену привёл. Лариска была не дура, ей нравилось сумасшедшей прикидываться. А красивых женщин не любила, зачитала целый монолог о губительности красоты. Главное – её все запомнили, её, а не меня! – А потом вы попросили Елену вас подвезти, да? – Катя незаметно запустила руку в сумку. – И она с радостью согласилась. Жёлтую розу я ей вроде как в дар преподнёс. Ох, что-то потянуло меня на возвышенный слог... Застрелил её, положил цветочек, отпечатки из машины стёр и пошёл. С Миленой интереснее было. Позвонила она мне через неделю, возвращается, мол, из деревни, просит встретить. Ну я и встретил. Начал ей про убийства девушек рассказывать, а она, оказывается, про них уже в Интернете начиталась. Поэтому и встретить попросила. Эх, догадлива была слишком! – Полынцев покачал головой, словно уму бывшей подружки. – Она бросилась бежать? – тихо спросила Катя, роясь в сумке. – Причём очень быстро. Ну да пуля её догнала. Больше я никого убивать не хотел, тем более что следствие Лариску зацапало. Но потом пришло в голову – возьмут её в оборот и выдаст она меня. Я вечерком пробрался на балкон с большущим букетом роз – специально по всему городу бегал, завядшие искал! Она обрадовалась, нарядилась... Вы, кажется, её жалели? – он поднял взгляд на Катю. – Жалела! – с вызовом ответила та. – И зря. Всё прошло быстро, она и не мучилась... Знаете, как она от уродства своего страдала? Я, можно сказать, её освободил. – Она не собиралась умирать, – с ненавистью сказала Катя. – Что поделать? Се ля ви – "такова жизнь". Знаете, я терпеть не могу двух вещей: уродин вроде Ларисы, и раскрашенных красоток вроде Милены. По мне, так первым прямая дорога в ад, а вторые со временем станут гулящими. – Вы говорите прямо как Лариса! – Видать, заразился от неё словоблудием... Но я другое хотел сказать. Вы, Катя, мой последний шанс. Вы красивая по-настоящему, чистая... не знаю, как сказать. Вы бы меня к жизни вернули. Эх, встретиться бы нам в других обстоятельствах – глядишь, всё было бы по-другому. Скажите, неужели вы ко мне не чувствуете ничего, кроме отвращения? Вам меня не жаль? Он поднялся с места, и Катя тоже вскочила, попятилась к окну, не отпуская сумки. – "О нет! Я не хочу видеть тебя умирающей! Одно слово! Одно лишь слово прощения! Подумай о том, что в моих руках наши судьбы! Я безумен, я могу всё погубить! Скажи слово, одно только слово!"* "О Боже! Он цитирует Клода Фролло!" – пронеслось в голове у Кати, и, подобно Эсмеральде, проговорила: – Вы убийца! Константин выпрямился, сверкая глазами. – Хорошо же! Я сказал, что не хочу вас убивать, но это не значит "не буду"! И в этот миг Катя поняла, зачем понадобилось открывать окно. Полынцев с самого начала собирался убить её – вытолкнуть из окна, а потом сымитировать несчастный случай. Тогда точно некому будет искать его – Екатерина будет мертва, а Владимир убит горем. Сердце бешено застучало, Катя уже собралась махнуть на всё рукой и закричать, но тут в дверь позвонили, потом постучали, и издалека донёсся голос: – Катя, открой! Это я, Владимир! Всего лишь на секунду Константин отвернулся, но этой секунды Екатерине хватило, чтобы выхватить из сумки флакон духов с распылителем, купленный заботливой Марией Павловной. Полынцев повернулся к Кате – и получил струю густо пахнущей фиалками жидкости прямо в глаза. Он инстинктивно вскинул руку с пистолетом, закрывая лицо, и Азарова изо всех толкнула его в грудь. Оба повалились на пол, сбив при этом шкафчик. Зазвенело разбитое стекло, разбилась ваза, в которой стояли давеча подаренные Костей лилии, и вниз обрушился настоящий ледяной водопад. Четыре руки крепко вцепились в пистолет, потом Катя укусила Полынцева за запястье, и тот, взвыв, выпустил оружие. Азарова бросилась бежать, крича "Володя, на помощь!", но всё получилось как в штампованном американском фильме – она споткнулась и рухнула на пол в прихожей. Пистолет отлетел в угол, и в этот момент дверь слетела с петель. Владимир долго раздумывать не стал – бросился на Константина и сбил его с ног. Оба покатились по полу, а дрожащая Катя подползла к пистолету и схватила его. Она нацелила оружие на борющихся, но тут же опустила – не хватало ещё попасть в Калинина. Впрочем, тот прекрасно справился сам, приложив Полынцева головой об стенку. Оттолкнув обмякшего убийцу, он бросился к Кате. – Ты цела? – Ц-цела, – теперь, когда всё было позади, её заколотило, как в лихорадке. – Как ты узнал, где я? – Увидел на мобильном пропущенный звонок, попытался перезвонить – ты не отвечаешь. Тогда я понял, что дело неладно, и помчался сюда. Этот гад тебе ничего не сделал? – Н-нет... не успел. Он хотел меня вытолкнуть из окна... это он всех убил... и Ларису тоже, – Катя уткнулась в плечо Владимира, пытаясь сдержать слёзы. – Тише, тише, всё хорошо, – он погладил девушку по волосам. *** Когда измученная, поцарапанная и хромающая Катя наконец-то вышла из своего кабинета, было уже начало одиннадцатого. Допрос длился долго, впрочем, Полынцев своей вины не скрывал и изъявлял готовность сотрудничать со следствием. Владимир проводил Екатерину до квартиры и тут возникла трудность в виде снесённой двери. Ещё около часа понадобилось на то, чтобы установить её на место и закрепить, а потом, когда Калинин собрался идти домой, Катя тихо позвала его: – Останься, пожалуйста... Мне одной будет страшно. Она сидела на диване, всё ещё чуть-чуть вздрагивая. Владимир сел рядом, обнял её. – Я тысячу раз представляла, как это будет – первая поимка преступника, – тихо проговорила Катя. – И наставленный на меня пистолет представляла. Но в реальности всё гораздо страшнее. Я же ему доверяла! Володя, а ведь такие люди ходят рядом с нами, и никак их не вычислишь. Вот чего я боюсь! – Этого не нужно бояться. Вычислять таких вот – и есть наша работа. Мы как санитары, которые избавляются от болезней, понимаешь? – Константин тоже себя считал кем-то вроде санитара, – она дёрнула плечом. – Не хочу сейчас об этом думать. Поцелуй меня, чтобы я обо всём забыла. И он поцеловал, да так, что у Кати закружилась голова. Потом ещё и ещё, до тех пор, пока Азарова не прижалась к нему совсем вплотную и не скользнула рукой под рубашку. А потом всё стало просто, понятно и правильно – так, что, казалось, иначе и не может быть. Отступили на задний план переживания, растворились в невесомой темноте мысли о завтрашнем дне, о новых преступлениях, которые, несомненно, будут... В маленькой Катиной квартире царили нежность и тепло, а за окном плыла летняя ночь, шепчущая шелестом листьев в окна свои сказки. Следующий день начался с того, что следователи чуть не опоздали на работу. Катя уже в машине пыталась соорудить из растрёпанных пышных волос нечто приличное, в то время как Владимир перестраивался из ряда в ряд и несколько раз нагло проехал на красный. Всё же они успели вовремя. Уже идя по коридору, Владимир заметил выглядывающего из кабинета Олега Соколова. – А, Екатерина Сергеевна! Выздоровели? – Как видите! – она счастливо улыбнулась. Глядя на то, как пара направляется к кабинету Виктора Петровича, а Владимир обнимает рукой талию Кати, Олег присвистнул и негромко произнёс: – Всё-таки капитан Жеглов влюбился в Варю Синичкину... – и, уже погромче, – Миш, скоро свадьбу праздновать будем! А Катя и Владимир шли рядом, счастливые и уверенные в том, что вместе они смогут преодолеть любые беды. Их впереди ждёт ещё много сложных и запутанных дел – но разве сложно раскрывать их вместе?