Любовь и предрассудки

Ночь. Темные улицы, мерцающие на небе звезды, мелькающие огни города. Один человек и куча проблем. Впереди дорога и мысли, мысли, мысли. Голова Юнги забита всевозможными вариантами решения всех горестей, в коих виноват он один. Нет общего решения; вариантов миллион, но ни один по мнению альфы не решит всех вопросов. Дорога до дома омеги была проведена в напряжении. Мин тщательно обдумывал слова, которые должен сказать, но бестолку. Придется решать на месте. До конечного пункта оставалось минут пятнадцать, когда задумавшийся Юнги не заметил обгона перед собой, не успел среагировать и вылетел на встречку. Большая скорость и грузовик впереди, резкий разворот руля, и машина улетает в кювет. Аварии удалось избежать. Но машина альфы изрядно пострадала. Блондин отделался легким испугом и рассеченной об руль бровью. Хотя в тот момент он желал смерти, как никогда и ничего не желая, понимая, что этим не искупит вину. Но желание умереть было велико. Машина нуждается в ремонте, ехать дальше не представляется возможным. Юнги, решив, что хуже не может уже и быть, набрал отцу и попросил, чтобы тот направил за ним машину. Долгие сорок минут Мин младший ждал, когда присланный отцом автомобиль заберет его. И вот, он уже перед домом Паков боится нажать на дверной звонок. Папа и отец Чимина видели, как к их дому подъехал тонированный автомобиль, поэтому заранее знали, что Юнги приехал, и сами вышли его встречать. На удивление альфы в доме его ждали не только родители супруга, но и его собственные. Зайдя, Юнги спешно поклонился, здороваясь со взрослыми. Юнги боялся струсить в последний момент, поэтому решил каяться сразу. Альфа упал на колени и начал быстро тараторить: — Во всем, что случилось с Минни, прошу винить одного меня. Я не ведал, что творю, — низко опустив голову, продолжал блондин. — Что ты имеешь ввиду? — спросил папа Чимина. — Я толкнул вашего сына в пасть крокодила, когда мы были на ферме. Я был против этой свадьбы; уверял себя до конца, что мне никто не нужен. И решил таким образом вернуть себе свободу. Все в комнате замерли в немом молчании. Повисла давящая тишина. Папа Чимина упал на диван, хватаясь за сердце. Трудно слышать о том, что предначертанный твоему крохе судьбой альфа ради своего самолюбия так поступил. Отец Минни не выдержал слов альфы и кинулся к нему, поднимая за шкирку. — А ну повтори, что сказал. Свободы, значит, захотелось? Да я тебя сейчас убью собственными руками, — рычал взрослый альфа. — Подождите, — вмешался Минджун, — это мой сын, я должен сам с ним разобраться. Отец Чимини не стал сопротивляться и оттолкнул ненавистного ему теперь человека в руки его отца. Мин Джун одним резким ударом в челюсть заставил Юнги упасть, тут же поднимая и делая еще один удар уже под дых; затем несколько ударов в живот, и молодой парень теряет равновесие, падает на пол, марая его кровью, стекающей из сломанного носа, разбитой губы и рассеченного уха. Юнги совершенно не сопротивлялся, стойко перенося каждый удар. Мин понимал, что даже этого мало в качестве наказания. Где-то в сторонке тихонько плакал СынМин, страдая от того, как его альфа избивает его же сына. Не выдержав этой картины, он громко закричал: — Любимый, прекрати! Если ты его убьешь, легче никому не станет. Он наш сын, я его рожал и не могу смотреть, как он медленно умирает. То ли отец Юнги, услышав обращение своего омеги, успокоился, либо действительно боялся убить сына, но он прекратил побои. Зло буквально выплюнул в лицо сына: — Чимина тебе не видать, поверь мне. Ни я, ни семья Пак не позволим тебе близко подойти к его палате и тем более к нему самому. Я больше скажу, даже я видеть тебя не хочу. Хоть ты и мой сын, я совершенно не понимаю, как так вышло, что ты поступил так, предавая меня и папу. Мы не так воспитывали тебя, чтобы сейчас краснеть перед семьей Пак. — Но, — хотел было вставить Юнги. — И еще, ты должен знать еще кое-что. Думаю, это добьет тебя. Чимини был беременный, он ждал твоего малыша. — Что? — не веря своим ушам, воскликнул Юнги. — Что слышал, — ответил МинДжун. — То есть у меня должен был быть малыш? Его спасли? — У тебя нет никакого малыша. Он есть у Минни и у его дедушек. С того момента, как ты чуть ли не убил своего омегу, у этого малыша нет отца, и, думаю, не будет. Ты никогда не увидишь его, даже мельком. Я позабочусь об этом. А теперь проваливай. Сердце Юнги сделало несколько кульбитов после такой ошарашивающей новости. Блондин не собирался сдаваться, поэтому сказал, обращаясь к папе и отцу Минни: — Я люблю вашего сына и не отдам его, чего бы мне это не стоило. — Ты не достоин моего крошки, — раздраженно ответил взрослый альфа. — Я должен извиниться, я обязан быть с ним. — Лучше замолчи, — теряя терпение, кричал отец Минни, — ты не подойдешь к нему. Я бы убил тебя или отправил гнить в тюрьму, но из уважения к твоему папе не могу сделать этого, видя, как он страдает. Но если Чимин, очнувшись, пойдет на это, меня уже ничего не остановит, так и знай. — Можете убить меня. Делайте, что хотите, я найду Чимини, — парировал блондин. — Не смей произносить его имя своим поганым ртом, катись отсюда, видеть тебя не могу. Юнги поднялся с пола, рукавом рубашки вытирая кровь с лица. Тяжело было уходить из этого дома, осознавая, что из-за ребяческой глупости потерял семью: Минни, любимого папу и отца. Теперь он остался один, совершенно не представляя, что делать дальше. Но одно он знал наверняка: он вернет ЧимЧима, будет ползать на коленях, вымаливая прощение, пока не произойдет какое-нибудь чудо. С горечью и тяжелым сердцем Юнги все же уехал из дома Минни. Нужно было поспать и утром начать поиски. К счастью, у него были связи в органах, и найти для него человека не проблема, но загвоздка лишь в том, что родители могут быть предусмотрительнее. Стоит ожидать и охраны перед палатой любимого. Решив, что обдумает все завтра, Юнги с пустой головой лег спать, как только пришел домой. Но сон не шел, голова кружилась, к горлу подошел неприятный комок. Квартира была полностью пропитана запахом ванили, что сводил с ума и одновременно успокаивал. Крепко обняв подушку, что еще хранила нотки его мальчика, Юнги принялся жадно вдыхать, стараясь заполнить легкие лишь этим запахом. Спустя каких-то 30 минут дыхание выровнялось, сознание отключилось, унося хозяина в мир снов и мечтаний, где не было никакой трагедии. На часах начало восьмого утра, а сон блондина прерывает громкий стук в дверь его квартиры. Еле разлепив глаза, Юнги поднялся с кровати, чтобы узнать кто является нарушителем его спокойствия. Не успела дверь отвориться, как альфа оказался на полу с помощью хука слева. «Нормальное утро», — пронеслось у блондина. — Ну здравствуй, Юнги, — говорил стальной голос. Альфа не успел открыть рот, как получил сильный удар ногой по почкам, несколько ударов по ребрам. Утренний гость, словив растерянность блондина, уселся к тому на бедра, нанося остервенелые удары по лицу. Мин не мог сопротивляться напору брюнета, сил после вчерашнего дня не было совсем. Картина довольна устрашающая. Сильные удары подпортили бледное лицо Юнги, делая из него одну сплошную гематому. Брюнет остановился, понимая что еще чуть-чуть, и он убьет Мина. Сползая с изуродованного тела, брюнет в последний раз пинает по ногам и произносит: — Это тебе за Чимина. Жаль, что я не могу убить тебя. Прошло несколько секунд, и брюнет, подумав, добавил: — Я с самого начала понял, что тебе нельзя доверять, но мой друг был ослеплен любовью к тебе. Надеюсь, что мы никогда не встретимся. А, кстати, он был в коме и сегодня пришел в себя. — Где он? — хватая брюнета за лодыжку, спросил Юнги, отчего юноша залился истерическим смехом. — Да ты, наивный, правда думал, что после всего я скажу, где Минни? Я лично прослежу за тем, чтобы ты его не нашел. Ладно, счастливо оставаться, — в последний раз сказал брюнет, покидая жилище блондина. Чонгуки глубоко вздохнул, приводя мысли в норму. Наверное, это было слегка рискованной затеей, вот так приходить к мучителю друга. Но Чон был бы не собой, если бы в очередной раз не пришел отомстить за друга, как это бывало в школе. Кукки не боялся, что альфы по своей природе гораздо сильнее омег — за друга он готов бороться с целой оравой альф; хоть ему и было не так много лет, его бесстрашию могут позавидовать даже взрослые. Порадовавшись своему успеху, омежка поспешил в больницу к Чимину, что недавно пришел в себя. Чонгуки после того, как узнал о произошедшем, всю ночь не мог сомкнуть глаз, переживая о состоянии шатена. А теперь, когда опасности вроде бы миновали, брюнет с огромным счастьем спешит к любимому Чимини.