Любовь и предрассудки

«Вот и родной дом!» — воскликнул молодой омега. Чимин сильно соскучился по родным стенам, любимой комнатке и родной кроватке. Симптомы его непонятной болезни все не уходили, причиняя шатену дискомфорт. Но омежка искренне верил, что дома - стены лечат. Открыв двери особняка, Чимин осторожно вошел в зал, разглядывая уже забытый им интерьер. Все было по-прежнему, ничего не изменилось. Если бы не одно «но»: в нос ударил резкий запах зеленых яблок с нотками перченой корицы. Так пах один человек, и это — альфа Минни. Сначала Чимину показалось, что ему просто послышался этот запах, но с каждой секундой он становился все отчетливее. «Вот уже и галлюцинации появились», — пронеслось в мыслях шатена. Но слишком уж реальный был аромат. ЧимЧим так бы и завис, обдумывая всю абсурдность его положения, если бы не увидел прямо перед собой Юнги. Настоящего, из плоти и крови, теплого и родного (?). Хотелось обнять, поцеловать и никогда не отпускать, но здравый смысл подсказывал, что нельзя доверять человеку, что уже раз предал тебя. Нерешительность омеги отразилась на лице, и из глаз потекли слезы, оставляя мокрые дорожки на щеках. Юнги было сорвался к Минни, желая укутать того в своих объятьях, но был остановлен сильной рукой отца и недобрым шипением на ухо: — Ты забыл, зачем здесь? У тебя нет права подходить к нему по своей воле, а уж трогать тем более. Поумерь пыл. — Я все помню, но рано или поздно я добьюсь своего, и вы ничего не сможете сделать, — не разрывая зрительного контакта с омегой, вторил Юнги. К своему удивлению Мин не получил ответа со стороны отца. Чимин глотал слезы обиды, смотря на своего пока что супруга. Он ждал этого момента четыре месяца, каждый раз прокручивая, как это произойдет. И вот теперь, когда Юнги перед ним, слова мигом вылетели из головы. ЧимЧим медленно брел в сторону мужа, желая поговорить, но его папы тормозили сына, как могли, пытаясь избежать этого. — Отпустите, — вырывался Чимин, — я хочу с ним поговорить с глазу на глаз. Мне это необходимо, — не сумев переубедить своего отпрыска, родители отступили. — Все выйдите отсюда, — довольно строго произнес омежка, — мне нужно, чтобы вы все убрались. Никто не стал перечить Чимину, ведь в его положении запрещено волноваться, и покинули помещение, оставляя молодых совершенно одних. — Почему? — раздалось в тишине. — За что ты так поступил со мной? Я всем сердцем полюбил тебя, веря, что мои чувства взаимны, — голос срывался. — Видимо, ты хороший актер, раз так легко обманул меня и окружающих. Никогда я не думал, что скажу это, но спасибо тебе. Ты открыл мне глаза на настоящий мир, он жесток. Я понял, что нет ничего подлинного. Все, что окружает меня — фальшивка, как и ты, — истерика накрыла омегу с головой. — Минни, — падая на колени, сказал блондин. — Я знаю, что ты никогда меня не простишь и не поверишь ни единому моему слову, но я все равно скажу. Я люблю тебя с самого первого дня. Осознание этого факта пришло слишком поздно, — из глаз альфы покатились первые слезы, — моему поступку нет объяснения. Я хотел свободы. Никогда в жизни я не любил и думал, что не полюблю. Отношения для меня были пустым звуком. Но ты, именно ты изменил меня, перевернув мой мир полностью, — обхватывая ноги Чима руками, продолжал альфа. — Я не буду надоедать тебе вечным присутствием, но разреши хоть изредка видеться с ребенком. — Я простил тебя уже месяц назад. — Что? — Я не держу зла на тебя, несмотря на то, что ты желал моей смерти. Благодаря тебе на свет появится маленький кроха, мой маленький альфочка. — У меня будет сын? — с неподдельным восторгом в глазах спросил Юнги. — Скорее у меня, но думаю, что смогу позволить тебе видеться с ним. — Правда? Могу ли я заботиться о тебе оставшиеся пять месяцев? Мне безумно хочется видеть, как растет животик; чувствовать шевеление малыша. Ты позволишь? — Я так понимаю, родители не зря же привезли тебя ко мне домой. Ты можешь остаться, но я не могу позволить тебе дотрагиваться до меня и моего тела. Слишком живы воспоминания о том, как твои руки причинили мне боль. — Спасибо, Чимини, я постараюсь всеми силами вернуть доверие. — Я на это надеюсь, — прошептал себе под нос Минни. — А сейчас извини меня, я очень устал и хочу спать. — Конечно, сладких снов. Чимин после разговора с Юнги чувствовал опустошение. И кому он врет, что не хочет прикосновений альфы? Только себе и никому больше. Омежке безумно хотелось прижаться к своей паре, чувствовать нежные руки на своем теле, слушать бархатный голос. От этих мыслей в пояснице болезненно заныло, голова закружилась, а к горлу подступил неприятный ком тошноты. Симптомы вернулись с новой силой. А ведь рядом с альфой шатену удалось забыть о своих недугах. Ночью ЧимЧиму стало хуже, озноб пробил тело, заставляя омегу скрючиться на постели. Истошный крик шатена разбудил весь дом и заставил перепуганных взрослых в полном составе ввалиться в спальню к омеге. — Сынок, миленький, что болит? — обеспокоено интересовался папа Минни, не получая ответа на свои вопросы. — Что будем делать? — вмешался омега семьи Мин. — Зовите его, — отвечал отец Чимина. — Ты с ума сошел? — вклинился отец Юнги. — Я боюсь, что мой сын сделает только хуже. — У нас нет выбора. — Ладно, — согласился альфа семьи Мин. Через пару минут в комнату привели заспанного блондина, не понимающего, что происходит. — Ты должен сидеть с ним. Без твоего запаха у него случаются приступы, будь ты неладен, — внес ясность отец Минни. — Но без глупостей, мы будем поблизости. Юнги мягко опустился около кровати любимого, тут же обхватывая ладошку омеги своей. — Мой мальчик, я здесь, я с тобой, только не переживай. На удивление всех в комнате крики прекратились, дыхание стало ровным, говоря о том, что омежка успокоился и заснул. Юнги, не обращая внимание на посторонних, продолжал гладить ручку шатена большим пальцем правой руки, шепча нежности: — Золотце мое, мой самый сладкий малыш, прости меня, я не могу без тебя, — жаль, что Чимин не слышал всего этого. — Минни, как я хочу отмотать назад тот день, когда позволил тебе усомниться в себе. Я никогда не прощу себя за содеянное. Я хочу всегда быть рядышком. Родители, наблюдавшие за Мином, умилялись с того, как нежно он говорил с омежкой. Немного их злость отходила на второй план, давая волю положительным эмоциям. Но это было лишь секундное помешательство, никто не забыл о том, что сделал блондин ранее. — Ну все, хватит, — громко произнес отец Чимина, — отпусти его руку. — Но ему ведь лучше от моего присутствия, — отвечал Юнги. — Я думаю, что и этого достаточно. Ты можешь идти к себе. Молодому альфе не оставалось ничего, как только осторожно покинуть комнату. Не хотелось вступать в перепалки с родителями мужа да и со своим отцом, что так негативно воспринимал его нахождение в этом доме. Зайдя в комнату, отведенную для него здесь, Мин сел за стол, включая ноутбук. Сон был перебит, и уснуть сейчас точно не получится. Поэтому Мин решил в первый раз за такой продолжительный период времени сесть за написание текстов. Плохое настроение как нельзя кстати подходит для выплескивания эмоций на бумаге. Просидев в одном положении до утра, альфа и не заметил, что потихоньку рассвело. Спускаться вниз ему было запрещено, чтобы ненароком не встретить беременного омегу. Юнги было приказано оставаться в комнате до тех пор, пока его присутствие не понадобится Чимину. Приходилось четко следовать дурацким указаниям, несмотря на то, что безумно хотелось находиться рядом с маленьким колобком 24 часа в сутки. Такое заточение альфы продолжалось еще около месяца, ровно до того момента, пока омеге не стало настолько плохо, что требовалось ежесекундное нахождение пары у себя под боком. Врачи убеждали родителей омеги, что не стоит отталкивать супругов друг от друга. Такое поведение наносит вред куда больше, чем простое нахождение истинного в метровой доступности. Юнги был рад тому, что мог хотя бы просто сидеть со своим омегой и смотреть на него.

***

С каждым днем маленький омега становился все капризнее и вреднее. Гонял всю семью по небольшим поручениям, что приходили в голову. Но больше всех доставалось Юнги. Каждые десять минут Чимин хотел чего-то нового, чем изрядно выматывал блондина. Сидя на уютном диване в зале перед телевизором, Минни смотрел очередную мыльную оперу про школьную любовь и несчастных подростков. На удивление даже трогательные сцены не вызывали у омеги никаких эмоций — лишь хитрая усмешка и отрешенный взгляд. Пак мог сидеть и смотреть этот зомбоящик довольно долго, но в какой-то момент ему надоедало, и тогда начинались мучения его альфы. — Юнгия, — кричал колобок, — скорее иди сюда, — Юнги, переживая о муже, тут же срывался с места, несмотря на то, что был занят каким-нибудь делом, напрямую связанным с Чимином. — Что, мой маленький, что стряслось? — Хочу клубничное мороженое с шоколадной крошкой, политое яблочным повидлом. И еще стейк с овощами, и побыстрее. — Чимини, но ведь доктор не разрешает тебе это кушать, давай я лучше яблочко принесу, это полезнее, — пытался переубедить мужа Юнги. — Эй, альфа, я разве непонятно сказал? Я хочу мясо, — чуть ли не хныкал беременный. — А, нет, лучше морковку принеси. — Хорошо, я мигом; одна нога здесь, другая там. Выполнив поручение любимого, Юнги принес желаемое, протягивая хрустящий овощ омеге. — И что ты принес? Я не хочу уже, и вообще кушать перехотелось. Юнги-я, хочу на ручки. Настроение шатена менялось со скоростью света, и если раньше он был холоден к своей паре, то теперь нежность валила через край, но близкие списывали это не на вредность беременяжки, а на влияние малыша на папу. — Золотце, ты ведь тяжеленький стал. Боюсь, я не подниму тебя. — Ты вообще нас не любишь, противный альфа, — насупился Чимини. — Люблю, котенок, конечно, люблю. Но ты сам на меня погляди, как ты себе это представляешь? — Ну и ладно, — омега обиделся, — я пошел к себе, и даже не думай приходить в комнату. Спустя еще три месяца Минни выглядел как пингвиненок, смешно передвигаясь из-за большого живота, мешающего телодвижениям. Время текло так быстро, а значит совсем скоро молодая семья дождется своего первенца. Юнги в последнее время был излишне нервным, ожидая скорых родов мужа. А Чимини наоборот был на удивление спокойным. Больше не гонял альфу по пустякам, держа того близко к себе. Юнги даже стало разрешено спать в одной кровати с мужем, но без лишних телесных контактов. Родители все так же настороженно относились к альфе сына, следя за каждым словом и действием того. Но, кажется, и они уже смирились с тем, что сын простил и готов непозволительно близко подпустить блондина к себе.