Любовь и предрассудки

Лазурный берег моря отливает всеми красками радуги, солнце еще высоко, а значит до конца дня еще очень далеко. По песочному пляжу бегает трехлетний малыш, сверкая маленькими пяточками. Тут и там разливается счастливый хохот ребенка, который, не слушаясь родителей, мочит ножки в воде, что вместе с волнами окатывает прибрежную часть. — Ханбини, детка, иди к папочке, — кричал молодой омежка, наблюдая за своим чадом, на что малыш, еще сильнее заливаясь смехом, убегал подальше от родителя. — Сынок, — не унимался шатен, — если я тебя сейчас поймаю, то защекочу. — Неа, — ребенок радостно умчался в противоположную сторону от папочки, кидаясь в объятия отца. — Папочка, а папа Чимин меня ругает, за то, что я в водичке бегаю. — Зайчик, — ответил Юнги, — но ведь папа прав. Смотри, ты уже все штанишки намочил. Надо было позвать меня, и мы бы с тобой вместе искупались. Малыш насупился, дуя губки и пряча расстроенную моську в изгиб шеи отца. — Я так больше не буду, — пробубнил маленький омега. — Вот и умничка, а теперь беги к папочке, обними крепко-крепко и поцелуй в щечку, а то он обидится на тебя за то, что ты не слушаешься его. Ханбин, тут же выныривая из теплого плена отцовского тепла, бежит к Чимини, забираясь тому на коленки и крепко обнимая за шею. — Папочка, я больше не буду баловаться, чтобы ты не расстраивался, — чмокая Минни в румяную щеку, прошептал малыш. — Папочка больше не обижается? — вопросительно глядя на взрослого, интересуется ребенок. — Нет, папочка не обижается, потому что он любит маленького вредного Ханбини, что так часто балуется, — подхватывая на руки ребенка, говорит Чимин. — А теперь пойдем скорее к папе Юнги, а то я вижу по нему, что он устал сидеть на одном месте. Да и кушать уже пора. Ханбин, обрадовавшись тому, что скоро получит любимые вкусняшки, спрыгнул с рук Чимина, тут же обхватывая руку папы своей малюсенькой ладошкой, ведя в направлении отца. Когда ребенок, удовлетворенный замками рук с обеих сторон, шагал в сторону отеля, в его маленькой, но уже сообразительной головке проскальзывали мысли о том, что он самый счастливый ребенок. У него есть два папы, которые его очень любят, а так же дедушки, что души не чают в этом лучике солнца. Молодая семья Мин сейчас находилась на отдыхе заграницей с любимым сыночком и дедушками с обеих сторон. Это было отличной возможностью всем вместе провести летние каникулы, пока Юнги не загружен работой и документацией. Весело болтая обо всем на свете, большая семья ужинала в ресторане отеля. Ханбин играл с едой, иногда поглядывая на родителей, боясь получить строгий взгляд в свою сторону. Но родители, к счастью малыша, были заняты своими размышлениями. Как некстати Чимин почувствовал себя нехорошо, по телу пробежала дрожь, а на лбу выступили капельки пота. Живот отозвался ноющей болью, предвещающей о том, что течка вот-вот начнется. И омега не прогадал: штаны медленно намокали вязкой жидкостью. Юнги чувствовал усилившийся запах его омеги, что сладкой негой отзывался во всем теле. Да и сложно было не почувствовать сильный ванильный запах, заполнивший все помещение. Родители, хорошо сведущие в таких делах, смекнули, в чем дело. — Юнги, Чимини, вы можете идти, мы посидим с Ханбином, — отозвалась семья Пак. — Да, идите, скорее идите, ни о чем не переживайте, — подхватили Мины старшие. — Но, а как же... — не успел договорить Минни, прерванный папой. — Сынок, все в порядке, мы увезем Ханбини домой. Боюсь, вы надолго задержитесь. А вы поезжайте в наш коттедж на окраине города. — Хорошо, — начиная трястись, вымолвил шатен. Ничего непонимающий малыш вдруг заплакал, осознавая, что родители собираются уходить. — Папочка, — рыдал Ханбин, — почему вы уходите? Я не хочу оставаться без вас, не уходи, — размазывая слезы по щекам, кричал малыш. — Маленький мой, котенок, папочки ненадолго уедут по делам. Не плачь, солнышко. Папочка не может смотреть, как ты плачешь. Скорее успокаивайся, родной, — обнимая ребенка, шептал Минни. Истерика ребенка никак не заканчивалась, и он все больше кричал и топал маленькими ножками, пытался бежать за родителями, но был остановлен дедушками. Альфа и омега больше не могли сдерживать накатившее волной возбуждение, поэтому спешно покинули отель, оставляя обиженного ребенка одного. Сердце Чимина разрывалось от боли: его кровинушка, его маленький комочек счастья сейчас рыдает в три ручья, обижаясь на то, что папа ушел. Но по-другому они поступить не могли. Оставаясь в отеле, справиться с течкой невозможно, так как маленький Ханбини привык спать с родителями. Малыш никогда и ни за что не соглашался спать в другом месте, помимо объятий любимых папочек. Поэтому им ничего не оставалось делать, как просто уехать. Дорога до дома пролетела, как один миг. Юнги было сложно вести автомобиль, разум затуманило феромонами любимого так, что полностью терялась связь с пространством. Подъехав к дому, альфа быстро высвободил омегу из ремней безопасности, увлекая того в дом. Желание полностью охватило обоих, член Юнги пульсировал, болезненно отзываясь на тесноту брюк. Теряя терпение, Юнги завалил Чимина прямо на полу в гостиной, буквально срывая одежду на нем и себе. Любуясь таким желанным телом, Юнги покрывал кожу омеги страстными поцелуями, что на утро расцветут алыми пятнами, напоминая о прошедшей ночи. — Юнги-и-и… Юнги-и-и, — в полубреду шептал омега. — Сейчас, родной мой, сейчас. Альфа навис над Чимином, даря сладкие поцелуи, плавно спускающиеся от шеи до внутренней стороны бедер. Выцеловывая тазобедренные косточки, блондин подушечкой пальца ласкал бархатные стеночки ануса, пачкая руки в ароматной смазке. Слизывая сладкую жидкость с руки, Юнги наслаждался вкусом своего малыша. Окончательно потеряв контроль над собой, одним рывком Юн вошел в омегу, сразу попадая по простате. — О-о-о, — слетело с губ шатена. Медленно качая бедрами, альфа все сильнее ударял по комку нервов, заставляя свою половинку от удовольствия зажмуривать глаза и пальцами цепляться за ковер, на котором они расположились. — Юнгия, быстрее-е, прошу, — говорил Чимини, самостоятельно насаживаясь на член мужа. Блондину повторять несколько раз не нужно. Срываясь на быстрый темп, альфа буквально втрахивал омегу в пол, заставляя кричать от удовольствия. Чимини же ласкал свой член, быстро водя вверх-вниз, пытаясь подстроиться под толчки альфы. Пару быстрых фрикций, и омежка кончает себе на живот, пачкая руки и ковер липкой жидкостью. Юнги, сделав пару финальных толчков в расслабленное тело, кончил с громким рыком, обрушаясь своим весом на супруга. Узел постепенно развязывается, но пара не обращает на это внимание. Спустя пару минут мозг чуть-чуть проясняется, и тишину нарушает хриплый голос омеги: — Любимый, а ты резинку надевал? — Нет, а что? — удивился альфа. — Ты хочешь сказать, что кончил в меня без резинки? — Ну да. Если ты не заметил, то узел уже завязался. — Ах, ты, кусок идиота, решил второй раз отцом заделаться? — загневался Чимин, ударяя Юнги рукой по плечу. — Ай, больно же. И что ты переживаешь? Детки это ведь хорошо. — Ты больной или притворяешься? Я только-только отошел от пеленок и распашонок. Думал, воспитаю Ханбини, пусть подрастет. А ты думаешь только своим членом. Хоть бы раз головой подумал. Если я залечу, то оторву тебе член, а лучше самого заставлю рожать. Юнги откровенно смеялся со всей этой ситуации и, чтобы хоть как-то утихомирить разбушевавшегося омегу, двинул бедрами вперед, заставляя узел надавить на простату. — А-а-ах, — слетело у Минни с уст. — Ладно, любимый, умеешь ты уговаривать, — выдал Чимин, крепче прижимаясь к Юнги.