Неизведанными тропами

Статистика количества собранного урожая пшеницы за последние пять лет явно не требовала такого тщательного изучения, какому ее подверг Артур. Он боковым зрением видел, как Гвен, устав уговаривать его отложить дела на завтра, ворочается с боку на бок в кровати в тщетной попытке заснуть. Сам король о сне и не думал, хотя время перевалило за полночь. Он делал вид, что занят делами, притворялся, что вот уже несколько часов занимается рассматриванием всяческих государственных проблем, перекладывая одну бумажку за другой, делая из незначительных отчетностей важные документы. Ему нужно было подумать, самому, спокойно, но Артур никак не мог прийти к какому-либо решению. В конце концов, отбросив в раздражении листы пергамента, король разделся, погасил свечи и лег в постель. Коснувшись волос жены, поцеловав ее в плечо, он осторожно поинтересовался: — Гвен, ты спишь? — Ммхм… — Гвен, мне нужен совет. — Прямо сейчас? — простонала королева. — Как бы да. Это касается Мерлина. Гвиневра повернулась к нему, с усилием разлепив глаза. — А я думала, ты все уже решил. — Почему ты так думала? — Милый, ты виделся с ним, потом ездил на прогулку, а до этого ведь и слышать о нем не хотел. Я считаю, это прогресс, — Гвен сонно улыбнулась. — Вы же друзья, ваша ссора — это временно. — Гвен, не было никакой ссоры. — Да, но ты обиделся. А теперь начинаешь понимать, что он все равно твой друг. — Ты ошибаешься — я ничего не решил. Поэтому мне нужен твой совет: как поступить? Что мне делать? Королева провела рукой по лицу, отгоняя сон. — Мы оба были неправы, — продолжил Артур. — Я думал, что Мерлин проводит время в таверне, ты считала, что у него появилась девушка. А на самом деле… — А на самом деле он был в лагере Морганы, следил за ее планами — ради тебя, — Гвен пристально посмотрела на мужа. — Это не отменяет того факта, что он оказался магом! — И ты не можешь смириться с этим фактом, — подытожила девушка. — Что мне делать? — повторил король. Его жена вновь опустила голову на подушку и обняла его за шею. — Тебе решать, — сказала она ему на ухо, — ты король. Я верю, ты решишь правильно. А я всегда поддержу тебя. Это было весьма удобно, но это не давало ответа. Пендрагон закрыл глаза, отдаваясь во власть ночи. Он подумает об этом завтра. Завтра он созовет совет — небольшой, из числа самых близких друзей. И они вместе решат, мириться ли с магией в самом сердце Камелота, закрыть на нее глаза, или же… Или же что? Он не допускал мысли о смерти Мерлина, и все же, по закону… Все решится завтра. У него еще есть время подумать. Очень хотелось спать, но сон все никак не шел. В голове всплыл образ Мерлина. «Я рад быть твоим слугой до самой смерти». Какие простые и какие искренние слова! Вот и ответ. Мерлина бесполезно отсылать из королевства. Он вернется, даже если Артур этого не захочет. Он всегда будет рядом. Потому что он, очевидно, считает это своим долгом. Король приобнял подушку и сильнее зажмурился, силясь прогнать воспоминания прошлого — того, безоблачного и беззаботного, когда он еще не знал, что его слуга — волшебник. Он слушал мерное дыхание заснувшей Гвен, и жалел, что сам не может так легко выбросить все из головы и, наконец, отдохнуть. Как он устал! Эти недомолвки, недопонимания, это ожидание… чего? Он сам не знал. Но дальше так продолжаться не могло. С Мерлином надо что-то решать. «Я рад быть твоим слугой до самой смерти». Внезапно Артур подскочил в постели, осененный пришедшей к нему мыслью. Все очень просто. Он нашел решение, в согласии со своей совестью и законами отца. Не нужно терять друга, не нужно быть для него палачом — все гораздо проще. Если Артура не будет, если он будет считаться мертвым, то Мерлин уйдет сам, покинет пределы королевства, и проблема исчезнет. Не придется его казнить, не придется мириться с его сущностью. И расстанутся они друзьями… в какой-то степени. Ведь так будет лучше для всех. Молодой король отбросил одеяло, осторожно, чтобы не разбудить жену, вылез из кровати, и постарался одеться как можно тише. С горем пополам ему это удалось, и Артур, выйдя в коридор, направился в каморку лекаря. Весь замок давно спал и, как мог убедиться блондин, Гаюс не являлся исключением. Аккуратно, чтобы не задеть ненароком что-нибудь из мебели или многочисленных пузырьков с лекарствами, расставленных по всей комнате, Артур проскользнул в соседнюю комнатку. Но и ее обитатель, понятия не имея, что у него гости, спокойно спал. Мерлин выглядел абсолютно умиротворенным и совсем не опасным. Глядя на него, невозможно было заподозрить, что вот этот юноша — тот самый колдун, которого так боится Моргана, которого сам он, Артур, немного опасается, ведь и в страшном сне ему не могло присниться, что его собственный слуга… — Сир? Король обернулся, видя перед собой вставшего с постели лекаря, в мятой одежде, недоумевающего по поводу столь позднего прихода правителя. — У вас что-нибудь болит, сир? — обеспокоился Гаюс, и Артур поспешно прижал палец к губам. — Тише, разбудишь! — он указал на спящего волшебника и вышел из комнаты слуги, прикрывая за собой дверь. – Нет, Гаюс, у меня ничего не болит. Я пришел по другому вопросу. — Можете говорить громче, сир. Я сегодня так загонял Мерлина со своими травами, что он спит как убитый, — чуть улыбнулся лекарь, но на короля последняя фраза произвела прямо противоположный эффект — он содрогнулся, услышав слово «убитый». — Хорошо, — овладев собой, прошептал Артур, — потому что Мерлин ни в коем случае не должен узнать о нашем разговоре. Поклянись, что не скажешь ему, Гаюс. Старый придворный изумленно уставился на хозяина замка, меж его бровей залегла морщинка, но он покорно проговорил: — Клянусь, сир. — Отлично. Помнишь, как мой отец женился на троллихе, Гаюс? Я тогда выпил зелье, чтобы казаться мертвым, и это помогло расколдовать его. Я хочу знать: осталось ли у тебя еще немного того зелья? — Если и так, зачем оно вам на этот раз, сир? — осторожно спросил лекарь, подозрительно прищурившись. — И почему об этом не должен знать Мерлин? — Потому что в этот раз он должен посчитать меня мертвым. Гаюс в течение нескольких долгих секунд не сводил потрясенного взгляда со своего короля, потом силы как будто оставили его, потому что старик рухнул на свою постель, и вскинул руки, не давая Артуру, бросившемуся вперед, поддержать его. — Значит, вот как вы решили поступить с ним, — глухо произнес Гаюс. — Это лучшее решение, — твердо сказал Артур. — Он будет считать, что я мертв, и покинет Камелот. Потом, когда он окажется на территории другого королевства, мы объявим о том, что я на самом деле жив, просто был тяжело болен. — Вы решили: пусть он будет проблемой кого-то другого. И это в благодарность за все, что он для вас сделал. — Нет, Гаюс, ты не понимаешь… — Я все понял, сир, — оборвал старый лекарь, — весь ваш план. И хочу сказать: вы не имеете права так поступать. — Гаюс… — И я в этом участвовать не буду. — Я имею право поступать так, как захочу! — взвился Артур. — Я король! И я хочу, чтобы ты участвовал в моем плане, Гаюс, а значит, ты будешь участвовать! Мне достаточно приказать — и я прикажу, и ты сделаешь так, как я захочу! Он совсем не хотел, чтобы до этого дошло. Он совсем не хотел видеть потрясенного взгляда человека, который знал его еще ребенком. Но ведь он король, он в кои-то веки нашел решение, и никто не имел права перечить ему! — Мерлин не должен узнать об этом, — отрывисто произнес Артур, стремительно подходя к двери, — а если узнает, то не ты, Гаюс, а он будет расплачиваться. В конце концов, я могу передумать. Я дарю ему шанс на выживание вместо немедленной казни, и ты еще должен благодарить меня за это. Он уже почти вышел из палат лекаря, когда Гаюс подал голос: — Если бы я знал, что этим все кончится, сир, я бы еще в первый день велел Мерлину уходить отсюда. Поджав губы, король обернулся, встречаясь с печальным взглядом старика. — Потому что он не заслуживает такого обращения. А вы не заслуживаете такого друга, как он, — добавил Гаюс. Больше не заботясь о том, что может разбудить Мерлина, Артур с грохотом захлопнул за собой дверь и двинулся прочь по коридору. На душе у него скребли кошки.