Огонь и Мед

Сергей со стоном открыл глаза. 3 день. Господи, скоро он будет как Робинзон Крузо – черточки царапать на стенах. Или это был Эдмон Дантес? Кажется в голове все смешалось, не осталось ничего кроме накрепко заученных вчера правил поведения, и прочих вещей. Щелчок двери. Это уже как наркотик, ожидание его голоса и его запаха. Но ничего не происходит. Вместо Него, входи один из рабов. – Вас ждет Господин. Сейчас же. И ты торопишься. Ты жаждешь его увидеть, услышать, почувствовать его прикосновения на своей коже. Его плеть, его сапоги. Кажется, он тебя приручил. Ты входишь и еле сдерживаешь злой вскрик, - у ног ТВОЕГО Мастера, сидит какой-то мальчишка и тщательно отсасывает ему. Мастер доволен, - его рука нежно поглаживает раба по голове. Зеленые колючие глаза приоткрылись, рассматривая тебя. Слишком внимательно. Что-то не так. И только сейчас ты понимаешь, что стоишь на ногах, а не на коленях, как положено. Тут же бухаешься на колени, низко опуская голову, позой вымаливая прощение. Только не рассердить. Не рассердить. Секунды тянутся так долго. Ты слышишь его тихий стон и глотающие звуки. Он кончил. И тут же отпихнул мальчонку, дав пинка рабу и приказав убираться вон. Наконец ты слышишь приказ подойти. Подползаешь, уткнувшись в его сапоги, и твой подбородок тут же поднимают, оценивающе глядя в глаза. Ты прячешь взгляд. Ты недостоин чтобы смотреть на Господина. Слышишь его одобряющий хмык и видишь перед глазами край сапога. Он куда-то ходил утром, сапоги грязные, на улице дождь. И чуть улыбаешься, вспоминая то ощущение удовольствия, которое испытываешь, подчиняясь более сильному, когда ему служишь и знаешь что его жизнь в твоих руках. Всего два дня, а ты ведешь себя как последняя шлюха, при виде этой формы и хлыста, Сергей. Разум взывал, требуя посмотреть на это все, прежней точкой зрения. А какая она была? Разве, т ы ее помнишь? Сапогом по губам и плетка. Поцелуй, словно жгучий перец. Кокаин, героин и водка. Ты мой самый любимый немец. Юноша улыбнулся, вспоминая как его ужаснули тогда эти слова из песни. Каким же он был дураком. Размышления прервал голос Мастера. - Я вижу что ты хочешь это сделать. Разрешаю. Откуда он узнал? Неважно. Он видит тебя насквозь, так и должно быть. И ты покорно склоняешься, начиная собирать языком грязь с улицы. Он не останавливает тебя, даже когда ты переходишь на подошву. Песок хрустит на губах, но кто ты такой чтобы жаловаться? Ты всего лишь вещь. Ты должен служить своему Господину и быть счастлив, оттого, что тебе позволяют это делать. Вот и все. Сапоги блестят. А голос Мастера, неожиданно мягок и ласков. - хороший мальчик. Умница. Вот видишь, ведь это не так и трудно. О..ай-яй-яй.. Кто тебе разрешал это делать? Голос Господина становится строгим, когда он замечает прижатый к твоему животу набухший член. - разве я разрешал? Тебе хочется свернуться в клубочек у его ног, чтобы не сердить. Но ты не можешь. Он приказывает принести тебе лед. Ты бегом ползешь на четвереньках из его комнаты и только за дверью встаешь, бросаясь за тем что тебе велено. Сколько прошло минут? 5?10? Господин не любит долго ждать. Бежишь обратно, перед дверью опускаешься на четвереньки и несешь в зубах миску со льдом. Господин доволен, Господин похвалил. Тебе велено лечь на спину и развести ноги в стороны, после чего, подтянуть их к груди. Лежишь, открытый для Господина. А он встает, беря лед и..и проталкивая его в твой анус, кубик за кубиком. Два кубика под яички, один на головку члена, два на соски, и один в рот. Хочется скулить от такого, словно ты пес, но ты лишь тяжело дышишь, терпя. Раз,два,вдох,вдох,выдох. Терпи. Так хочет Мастер. И вот, в твоей заднице уже море из льда. Возбуждение спало, чего Мастер и добивался, а он успокаивает тебя легкими поглаживаниями по волосам. Все хорошо. Следующий приказ..Неет. Сегодня он не будет касаться тебя. Тебе велено самому ласкать себя. Показать что ты можешь. Ты хочешь выть от разочарования и бессилия. Но выполняешь. Ты ласкаешь себя, стараясь понравиться Господину. В конце, он удостоил тебя поцелуем. Ты рад. Но это не все. Отныне, ты живешь в его комнате. У тебя есть свое место, и на ночь ты остаешь на подстилке у его кровати, пусть и прикованный за ошейник цепью, но ты доволен. Это нравится тебе все больше и больше.