Ты Валентин, а не посудомойка!

— Ты с ума сошел?! — Ленка аж чаем поперхнулась. — Ну, а что мне остается? — взвился я. После уроков мы с Ленкой решили заглянуть ко мне, все же она еще ни разу не была у меня в гостях. И чем все обернулось? Правильно, обвинением меня в том, что я, видите ли, добровольно согласился встретиться с Носкомухиным. — Зачем ты согласился? Ты мог запросто отказаться! — Просто ты не знаешь, в какой ситуации я был, — я вскочил, схватил ее за руку и попытался прижать к стене, как недавно обошлись со мной. — Вот так все и было! Я даже не мог пошевелиться! Последнее, что я успел заметить, — хитрый прищур Ленкиных глаз. Уже в следующее мгновение подруга ловко вывернулась из моих рук, и мы с ней поменялись местами: теперь к стене был прижат уже я. — Что? Не смотри на меня таким взглядом. Всего лишь десять лет каратэ, — ответила она на мой ошарашенный взгляд. — Валь? — внезапно в дверном проеме появился Ромка. Когда он пришел? Я не слышал, как открылась входная дверь. В следующую секунду я был выдернут из лап Ленки и прижат к брату. — Кто ты вообще такая? И какое право имеешь прикасаться к моему брату? — Ромка не на шутку разозлился. Тем временем я пребывал в ступоре, не успев еще даже от Ленкиного каратэ отойти. Сама же Ленка в этот момент вдруг полезла в карман и извлекла оттуда телефон, пробормотав при этом: — Стойте, подождите. Я камеру достану, а потом продолжите. Тут Ромка окончательно взбесился. — Я сейчас тебе такую камеру достану! — проревел брат и, не отпуская меня, выхватил у млеющей Ленки телефон, но, взглянув на экран, на котором красовались какие-то обнимающиеся анимешные мужики, тут же вернул его владелице. Было видно, что он с гораздо большим удовольствием швырнул бы его об стену, но, вспомнив, в какую сумму им влетело починить тот злосчастный телевизор — дважды! — он все-таки предпочел действовать менее опрометчиво. — Ты больная! — продолжал орать Ромка, все крепче прижимая меня к себе. Что-то захрустело. Ауч! — Ромка! — тут уже начал орать я. — Отпусти, больно же! Но брат, кажется, даже и не слышал меня — или просто делал вид — и все его внимание было приковано к моей однокласснице. Во взгляде серых глаз читалось лишь желание убивать. — Да как ты можешь вообще! Мы же братья, — продолжал распыляться Ромка. Однако картина, представшая перед глазами Ленки: высокий симпатичный парень обнимает второго, на голову ниже, подозрительно похожего на девушку, - уже, видимо, давно стерла для нее все родственные грани. — Браааатья… — на лице Ленки появилась глупая улыбка, и она тихо захихикала, погружаясь в какие-то свои мысли. — Лучше обычного яоя может быть только яой-инцест… Теперь я уже всерьез забеспокоился о жизни и здоровье своей подруги. Надо брать ситуацию под контроль! — Отпусти меня! — я снова попытался вырваться, пользуясь тем, что вся энергия брата уходила на самоконтроль: было видно, что он взвешивает, насколько плохо нарушить правило «девочек не бьют», которое прививала нам еще мама, и сколько лет дадут за нанесение тяжких телесных, — и мне это наконец удалось. Я вздохнул полной грудью, не стиснутую сильными руками братца, но уже в следующий момент был вынужден сам вцепиться в него: брат, видимо, решил, что игра стоит свеч, и ринулся в атаку. — Валя, уйди, не мешай! Эта малолетняя извращенка сейчас у меня и про существование таких слов, как «яой» и «инцест» забудет! — на всю квартиру орал Ромка, пытаясь отцепить меня. Моя мертвая хватка была ему неподвластна… первые несколько секунд, но этого времени хватило, чтобы спасти подругу. — Ленка, беги! Я его задержу! Она, простояв еще пару секунд, пришла в себя и вылетела с кухни. Я услышал щелчок дверного замка и только тогда отступил от растрепанного и тяжело дышащего брата. — Ром… — осторожно начал я, чтобы тот вновь не вспыхнул. — Не смей больше приводить ее в наш дом, да и вообще переставай с ней контактировать. Общение с подобными личностями ни к чему хорошему не приведет, уж поверь мне. Я решил, что спорить с братом сейчас бесполезно и лишь уныло кивнул. — Вот и славно, что ты понял, — Ромка потрепал меня по голове и ушел в свою комнату, оставляя меня наедине с мыслями о том, что только что произошло. Да ему пора лечить нервы! Пустырник или мятный чай? Решив остановить свой выбор все-таки на втором, я заварил травы в чашке и понес брату. — Ром? — я постучал в комнату. — Чего тебе? — угрюмо и немного невнятно пробормотал тот. Посчитав это за знак того, что брат не занят, я открыл дверь. — Вот, я чай сделал. — Отлично, — Ромка без всяких церемоний выхватил у меня чашку. — Сейчас придет Карина. Да он даже «спасибо» не сказал! Стоп… Опять она? Да заколебала эта Карина уже ошиваться в нашем доме! Того и гляди — скоро вообще переедет сюда. Вот сейчас возьму и выскажу Ромке все, что я думаю по поводу ее прихода! — Нет. Кажется, это один из первых случаев, когда я так резко и категорично не повиновался брату, в чем-то отказал. Стало даже немного неуютно от собственной храбрости. — В смысле «нет»? — Ромка, видимо, тоже был немного удивлен. — Нет, она не придет, — уже менее уверенно повторил я. — Она тут слишком часто, ты ни разу меня не спрашивал, просто ставишь в известность, да и то не всегда, а я ведь тоже тут живу, и мне нужно личное пространство… — все тише и тише говорил я; слово «пространство» вообще свалилось куда-то в глубокий шепот. — Я старше, я главнее, и мы живем тут по моим порядкам, — сказал брат, ставя в сторону чашку с чаем, — так что изволь не «неткать». — Я расскажу отцу. — И что? Отец появляется дома пару раз в неделю только для того, чтобы перекусить и поспать. Думаешь, его будут волновать капризы младшего брата? Тебя тут никто не будет слушать. Никто не будет слушать. А ведь, если задуматься, это действительно так. Ромке всегда было плевать на мои просьбы и уговоры, если в них нет никакой для него выгоды. Отец?.. А что отец? Он, скорее всего, примет мою сторону, но что толку-то. В доме давно уже всем заправляет Ромка, максимум, что получится, так это папа попросит братца приводить Карину сюда пореже. Но будто брат будет слушать… Почувствовав, что к глазам подкатили слезы, а горло сдавила тугая веревка обиды, я молча вышел из комнаты. Я же не пустое место, я тоже могу принимать решения в этом доме. В доме, где все настроено против меня. Еще и Карина… Вся обида, все пренебрежение, копившиеся долгие годы, навалились на меня. Слезы и трясущиеся руки мешали зашнуровывать обувь. Я вышел на улицу и отправился к своему единственному другу, к тому, кто действительно может выслушать меня, кто считается с моим мнением, не то что брат. Но даже с этим единственным другом Ромка попытался заставить меня прекратить общение. Может быть, сразу посадить меня на цепь? И приводить Карину каждый день, чтобы она посмотрела на меня и мерзко похихикала.