Верни меня

POV Деймон Щурюсь от утреннего солнца и крепче прижимаю к себе маленький дрожащий комочек, который свернулся калачиком у меня под боком. Пипец, какая она милая, когда спит. Трясу головой, чтобы прогнать к чертям все фантазии о том, как легко сейчас будет «уложить ее на лопатки», как говорили дегроды в моем хулиганском детстве, повыше поднимаюсь на подушках, притягиваю ее за собой и, не сдержавшись, слегка касаюсь пальцами ее груди под плотной дорогой тканью моей, (моей?!), рубашки. - Ааах… - Елена прерывисто вздыхает, следка приоткрыв аппетитно пухлые губы, и я улыбаюсь, вспоминая очередной пиздец из нашего безбашенного прошлого. Когда-то в детстве мы с Нилом подбили Мередит сунуть палец в рот зевающему коту. Признайтесь, всем хоть раз в жизни хотелось это сделать. Шутка в том, что у нас был до хера злой кот. Я не помню, как он появился, по-моему, его завел кто-то из многочисленных ближайших родственников, но у них был маленький ребенок, а кот оказался на редкость скотским, и его отдали нам. Типа у нас все уже подросли, и он никого не будет обижать. Черт с два! Эта скотина допекла всех в первый же вечер, но сбыть его у нас почему-то не получилось, и животное осталось с нами на долгие и мучительные тринадцать лет. Под старость он, к счастью, немного угомонился, да и мы привыкли не опускать вниз открытые кисти рук и не ходить по дому босиком, но поначалу это был полный пиздец. Звали его Грей, и, когда недавно я узнал сюжет многострадальных «50 оттенков серого», понял, что образ садиста точно писали с нашего кота. Видимо, кличка наложила какой-то дебильный отпечаток. Проще говоря, когда эта сука не царапалась, она кусалась. Реально. У него было два агрегатных состояния. Даже, если попытаться погладить его спящего, вероятность того, что огребешь когтями по руке, была примерно процентов девяносто пять. Как бы не сто. Просто жесть. И вот, именно ему в рот, мы предложили сестренке попытаться запихнуть палец. Ну, и она, дура, естественно, послушала. Как же на нас ругалась мама. Откровенно говоря, это было прямо пропорционально тому, как ржал папа. Честно, нам было очень жалко рыдающую Мередит и, уверен, ему тоже, но, как же, сука, это было смешно! Согласен, дерьмом я был с детства. Елена начинает ворочаться, открывает глаза, сонно смотрит на меня и подпрыгивает, как ужаленная. - Почему ты в моей постели?! – в ее глазах столько ярости, что мне становится смешно. - А ты не помнишь? - Помню, - она недовольно косится на меня, - я имею в виду, почему ты до сих пор здесь? - А, что мне надо было уползти среди ночи? – криво усмехаюсь, наблюдая за ней, - я вот только что лапал тебя за грудь. Тебе нравилось. - Что?! – она вспыхивает. - Ты слышала. - Как ты..? - Как? – блин, это реально весело, - вот так. Протягиваю руку и снова касаюсь ее груди. Она высокая, упругая, очень клевая. - Не смей меня трогать!!! – Елена замахивается, чтобы ударить меня, но вдруг замирает, как по команде. Неужели, вспомнила, что вчера пообещала больше меня не бить? Слабо верится, но, если так, то она, и правда, заслуживает уважения. - Я обещала не бить тебя по лицу, - еле слышно шепчет она, в доказательство моих слов. Вау. Просто вау-вау, уважаемая, Елена Гилберт. - Это, вроде, не лицо! Сгибаюсь пополам от резкой пронизывающей боли где-то чуть ниже солнечного сплетения и стискиваю зубы, чтобы не вскрикнуть. - Пиздец тебе! – вскакиваю с кровати и бросаюсь за Еленой, которая с визгами уносится в ванную и успевает запереть дверь. Да, щаз! Один резкий рывок и чахлая щеколда отлетает к чертям собачьим. Мой мышонок за долю секунды забивается в самый дальний угол и, по-моему, пытается еще и каким-то образом вжаться сама в себя. Главное не заржать. Я не злюсь на нее, просто во мне просыпается базовый охотничий инстинкт. Раньше меня часто называли «Кот», (это от пушистого животного с наглой мордой, а не от тюремного жаргона, если что), и, вообще, на мой взгляд, не зря. У кого была когда-нибудь нормальная дворовая кошка, (а у нас животных было пипец, как много), тот знает, что их любимое развлечение не сожрать мышь, сразу, как поймали ее, а слегка придушить и долго играться с ней, пока та не очухается, потом придушить снова, и снова начать играться. Наша кошка такие марафоны устраивала регулярно, и это могло длиться жесть, как долго. Как правило, эти мыши, в итоге, сбегали от нее, потому что жрать она их не планировала, так как кормили ее на убой. Всегда задавался вопросом, как эта рожа за все время ни разу не треснула? Так вот, перспектива придушить сейчас этого мышонка, и долго-долго играть с ним кажется мне в данный момент нереально соблазнительной. Елена начинает пищать, и я хищно улыбаюсь, глядя на нее. Какая до хера милая у нас ролевая игра. Просто прелесть. - Не трогай меня… - ее глаза бешено носятся из стороны в сторону, по ходу, боясь сфокусироваться на моем лице, - не прикасайся… - По-моему, - цежу я сквозь зубы, - кому-то надо извиниться. - Согласна, - она сильнее вжимается в угол, - извиняйся. Это хамство начисто выбивает меня из колеи. - Ты охерела? – ошарашено смотрю на нее, - ты ударила меня! - А ты трогал мою грудь, - она говорит это так, словно обвиняет меня в убийстве ее любимой черепашки. - И что?! - Теперь тебе следует извиниться. И больше так не поступать. - Елена, ты ударила меня! – не пойму, каких ощущений больше, с одной стороны, я в ахуе, с другой, мне тупо смешно, - извиняйся! - Не буду. - Извиняйся, - беру ее лицо за подбородок и поворачиваю к себе. - Сам извиняйся! – она неожиданно расправляет плечи и перестает дрожать, - это ты виноват. А не я. Перед глазами моментально проносятся три с половиной миллиарда картинок о том, как я нагибаю этого беглеца из школы благородных девиц и в подробностях объясняю ее очаровательной заднице, кто из нас не прав. Но здравый смысл подает свой чахлый голос, я наклоняюсь к ней близко-близко долго, внимательно и молча смотрю в широко распахнутые глаза, в которых с каждой секундой все сильнее начинает нарастать неподдельный, животный ужас, и резко щелкаю зубами. Елена вскрикивает, пытается шарахнуться в сторону, забыв, что сама забилась в этот дебильный угол, перекрыв себе все боле-менее вразумительные пути к отступлению. - Мышонок! – сдаюсь и начинаю хохотать, - я иногда фигею от твоего идиотизма! - А сам-то… - она хнычет, потирая ушибленный локоть, и мне искренне становится жаль ее. - Чудо ты пернатое… - обнимаю ее, не смотря на слабые протесты и какое-то невразумительно еле слышное бухтение, прижимаю к себе, и, не сдержавшись, снова провожу рукой по ее груди. Елена, взвыв, пытается вырваться, но я с хохотом крепче приживаю ее к себе и пытаюсь поцеловать в макушку, рискую получить ее головой по зубам. - Все-все, вот теперь реально извини! – с трудом выдавливаю из себя слова под приступ безудержного хохота, - согласен, теперь был перебор. - Убери руки! – она уже, практически, не брыкается, но все равно, упорно воюет со мной. Это очень смешно. - Деймон!!! - из коридора доносится голос Мейсона. Мля, вот сейчас совсем не вовремя! - Приехали Паркеры и твой брат! Твою мать… - Все, мышонок, перемирие, - выпускаю ее, и она мгновенно прячется за шторку. Наивная. Все, что я хотел увидеть, я уже досконально рассмотрел, пока она спала. - Ночью довоюем, - чмокаю ее в щеку и выхожу из спальни, под ее злобное рычание. Опять режим «боевой хомяк». Кажется, мне никогда не надоест прикалываться над ней. - Скажи им, пусть подождут, - пожимаю протянутую руку Мейсона, - я сейчас. Прихожу к себе умываюсь, моюсь, переодеваюсь, с тоской смотрю на постель, в которой мне сейчас явно не судьба выспаться, и иду к «гостям». Рассчитывать на вкусный чай бесполезно, так как я все утро стращал Елену, не выпуская сначала из кровати, потом из ванной… (охренеть, как пошло звучит!), и она, разумеется, еще не спускалась. Все вчетвером усаживаемся в библиотеке, и мило здороваемся с другом Нила, по кличке Моззи, (дай Бог здоровья тому, кто скайп придумал!). Моз – маленький лысенький, голубоватый натурал, в круглых смешных очечках, со странным манерами и до одури юморным голосом. И, да, он один из самых гениальный фальсификаторов в стране. Если не в мире. - Ну? – внимательно смотрю на чету Паркеров, - как я понял, у нас что-то случилось? - Типа того, - Кай бодро кивает в ответ, и мы с Нилом обеспокоенно переглядываемся, - вчера с одного из счетов нашей мадам была снята часть денег, переведенных ей Майклом. - И что? – Нил внимательно смотрит на него, - это же, явно, не вся история? - Ну, банк не наш и очень крутой, - Кай морщится, - Стеф пытался вытащить что-то с камер, но там полный тухляк… - Кай, отложи говно!!! – я не выдерживаю, - давай уже котлеты! - Котлеты в следующем, - покорно кивает младший Паркер, - судя по тому, что удалось выяснить через, надо сказать, довольно левых людей… - Кай!!! - Эта молодая, довольно высокая кареглазая шатенка, - он предано смотрит на меня. - Пиздец… круг подозреваемых сократился всего лишь до нескольких миллиардов. - Искать по этим приметам бесполезно, - подает голос папа-Паркер. Спасибо, кэп!!!!!!!! - Это может быть кто угодно. Хоть твоя Надя. - Или Мередит, - я спокойно киваю, - Елена, - на меня устремляются четыре пары глаз, одни из них дублируются очками, - а что? Тоже подходит под описание. - Нет, это, явно, не Елена, - Паркер-старший откидывается в кресле, - а, вот, если предположить, что у нее есть сестра-близнец… вот, тогда эта версия становится более реальной… - Полный бред… - я устало морщусь, - говорили же, что этой тетке лет сто! - Слушайте! – Кай сверкает глазами, - а, что если сама эта Сара-Клер давно уже на том свете? И это кто-нибудь… например, ее внучка. Или правнучка. Мы, ведь. Проверили все, что могли. Она нигде не появлялась, почти нигде не светилась… только документы... фирмы, счета. Ее уход вполне мог никто не заметить, если движения денег и переписки продолжаются. - А, зачем ей это? – Нил внимательно смотрит на Кая, - той гипотетической внучке? - Не знаю, - Кай пожимает плечами, - может, деньги? - И что? – старший Паркер морщится, - богатая старушка умирает, потомки получают наследство. Все как раз нормально и логично. К чему такие сложности с сокрытием ее смерти? И, уж тем боле, зачем этой, как Нил выразился, гипотетической внучке, доводить Майкла до самоубийства и заставлять перевести все деньги на счет мертвой Сары? - Если только… - глаза Нила поблескивают, означая, что его воровской мозг что-то родил, - деньги были завещаны не внучке… и она об этом знает. - А кому? – папа-Паркер хмурится. - Например, Майклу, - спокойно отзывается брат, - и молодая, довольно высокая кареглазая шатенка могла решить скрыть смерть богатой родственницы, чтобы семейные капиталы не ушли к Майклсону. А, заодно, и выкачать из него то, что осталось. - То есть… - Кай щурится, - ты думаешь, что той Сары Клер, у которой ты украл… - Нил сверкает глазами, - …гипотетически украл книги… давно нет? - Вообще-то это было твое предположение, - я криво усмехаюсь, - мы просто развиваем его. - Слушайте, в том банке… - Кай затихает, (чертов актер больших и малых императорский театров с его длинными паузами!!!), - там очень дикая и странная система. Одна из особенностей защиты в том, что ячейка открывается отпечатками пальцев двух людей. - А одного человека, просто с двух разных рук, нельзя? – отец пристально смотрит на него. - Неа. Один и тот же палец. Разные люди. Прикладывать одновременно. И, если допустить, что мы говорим о близнеце Елены, да, и о близнецах, в принципе, то, вполне вероятно, что бабушка когда-то завела ячейку для них двоих. Мы ж не знаем, когда их разлучили. А у близнецов, очень похожие отпечатки и… - Эй, але! – версия откровенно пахнет бредом, - вы забываете, что среди нас один из близнецов, - так вот, у нас с Мередит руки ни хера не одинаковые. - Вы разнополые, - Кай спокойно смотрит на меня – есть другой тип близнецов. Не помню, как правильно называется. Они одинаковые генетически. Так вот, у них одинаковое все, вплоть до родимых пятен и… отпечатков пальцев. Практически, идентичные. - А это значит… - пристально смотрю на Нила. - Что второму близнецу нужно сделать лишь слепок своего пальца и немного подправить линии, чтобы он смог открыть ячейку. - А это вообще возможно? – я хмурюсь, - Моззи? - Теоретически… - Моз!!! – Нил закатывает глаза. - Если у вашей близняшки есть под рукой такой специалист, как я, элементарно. - Ты этого не делал? - Нил!!! – Моззи явно оскорблен, - я бы не стал… молчать о таком! Я бы рассказал тебе! - Спасибо, Моз! – Нил усмехается. По-моему, мне нужен кофе. Много кофе.