Немое кино.

      Ноги онемели ужасно, проснувшись от резкого покалывания в мышцах, я увидел нежного и спящего Чонгука. Он держал мою руку, иногда усиливая хватку и морщась во сне, он издавал чуть слышные гортанные звуки. — Чонгу-у-у-к. — тихонько протянул я, осторожно касаясь кончиками пальцев его волос. — Чонгуки-и-и-и-и. — Что такое? — немного ерзая и приживаясь к моим ногам, спросил Чон. — Мне надо на работу собираться, вставай. — Можно я еще немного так полежу? Рядом с тобой так спокойно. — У меня ноги онемели. — дергая ногой, произнес я. — Ладно. — он разжал мою руку, лениво и с недовольным лицом начал подниматься с моих колен. — Завтракать будешь? — зевая и потягиваясь, спросил парень, который был похож на черного кота. — Буду. — улыбаясь и вставая с дивана ответил я.       Чувства внутри меня начали смешиваться, как молочный коктейль в блендере. Я переставал чувствовать дискомфорт находясь с этим парнем, я чувствовал какой-то ужасно не приличный комфорт. Мне начинал нравится его тихий голос, его внутренний свет, его закрытая для меня душа. Этим утром мне хотелось узнать его еще больше, мне хотелось знать, что он любит, чего боится, какие у него планы на будущее, какое блюдо любит больше всего, и что ненавидит больше всего. Я хотел впитать его чувства, эмоции, страхи и переживания как губка. И в тоже время я боялся этого больше всего. Я боялся, что узнав его, я не смогу его отпустить. А отпустить придется.       После душа я чувствовал себя на седьмом небе, я чувствовал тепло своего тела, я чувствовал запах кофе с кухни, и слышал как малыш Чонгук гремит посудой. Меня уже не раздражали посторонние звуки в моей квартире, они начинали мне нравится. Одев боксеры, я вышел из ванной, накинув на голову полотенце, я стоял в арочном проеме и любовался суетой моей квартиры. Я любовался светом, который проникал в дом. Я любовался парнем, который накрывал на стол. — Тэхен, что пить сегодня будешь? — спросил Чонгук, уже заваривая чай. — Наверное, чай. — с ухмылкой ответил я, усаживаясь за стол напротив Чонгука. — Может вечером еще куда-нибудь выберемся? — Ты же устанешь после работы, уже конец недели. Думаю не стоит. — отхлебывая из кружки ответил парень. Он не отводил от меня свой цепкий и жгучий взгляд. — И то верно. — уплетая блинчики с повидлом сказал я. — Я бы хотел просто провести с тобой вечер. — Можно кинцо глянуть какое-нибудь, а то давно ничего не смотрел. — Я могу приготовить что-нибудь вкусное. — нежно улыбаясь говорил Чон. — Давай я дам тебе свою карточку, ты пройдешься по магазинам, и купишь какие-нибудь продукты. Можешь набрать сладостей. А я тогда после работы сразу домой. — «А я тогда после работы сразу домой», эти слова были комкано сказаны, я испытывал странное чувство, привыкнув к одиночеству, мне было дико осознавать, что моего возращения домой будут ждать. — Хорошо, Тэхен.       На работу я собрался в считанные секунды, пока я запихивал в себя последний блинчик, Чонгук бледными пальцами завязывал мне галстук, поправляя воротник. Стряхнув воображаемые пылинки с плеч моего пиджака, он тихим голосом произнес: — Удачного дня, Тэхенни. — Тебе тоже. — я тыкнул ему указательным пальцем в лоб и вышел из квартиры.       Настроение с каждым днем становилось лучше и лучше. Мир казался более живым, люди казались менее раздражительны. Я казалось, становлюсь другим человеком. На работе я поймал себя на мысли, что могу вновь стать заботливы и чувственным, нежным и чутким. Но вспомнив, сколько времени мне понадобилось, чтоб себя сломать, я отбрасываю столь глупые мысли в сторону, и стараюсь вернуть старые и добрые мысли в свою глупую голову.       Ближе к обеду мне пришло сообщение из банка, что с карточки были сняты деньги. Даже это давало понять, что моя жизнь меняется. Было приятно, что в данную секунду, кто-то находится рядом с тобой, в твоей голове, в твоих мыслях. Рабочий день прошел очень быстро, я даже ждал, чтоб этот день закончился быстрее. Я часто смотрел на часы, подсчитывая в голове минуты и секунды… и вот… 17: 57…17: 58… 17: 59…18:00 РАБОЧИЙ ДЕНЬ ОКОНЧЕН.       Выходя из кабинета с работой, которую я взял на дом, я предупредил, что завтра не выйду, в связи важными делами дома, и сказал, если вдруг что случится, чтоб сразу звонили мне.       Выжимая педаль газа, я мчался домой. Я был в предвкушении хорошего вечера, и хороших выходных. Пускай во мне зарождается ложная надежда, пускай рано или поздно я снова останусь один. Но сейчас, именно в данный момент, я хочу открыть и отдать себя снова, человеку, которого потеряю. Пускай. Пускай. — Чонгуки, я дома. — чуть ли не выпинывая дверь своей квартиры ворвался я. Чонгук сидел перед ноутбуком с огромными от удивления глазами, слегка приоткрыв рот. Он был в белой футболке, которая оголяла его ключицы, в черных шортах по колено, с серьезным видом и лохматыми, слегка мокрыми волосами. — Ты сегодня рано. — Мой рабочий день окончен, завтра выходной. — я ослабил галстук, провел рукой по волосам и улыбнулся, улыбнулся так, как могла улыбаться только моя душа. — А я тут фильм выбираю. — Нашел что-нибудь интересное? — спросил я, ходя из комнаты в комнату, и переодеваясь из торжественно прекрасного Ким Тэхена, в обычного и домашнего парня. — Я наткнулся на пару фильмов ужасов. Интересно? — Мне все равно. — я направился к холодильнику, из которого достал ледяную воду и сделал пару глотков. — Тогда ужастик. — задорно улыбаясь произнес Чонгук. — Ты бы не пил холодное в такую жару, горло болеть будет. — Не будет. — Будет. — Не будет. — Будет. — сверкая глазами парень не отступал от спора, я лишь улыбнулся и подмигнул ему. — Я торт сделал. Купил попкорн, несколько шоколадок, чипсы и сока. А то кока-колы у тебя много. — Чон тоже улыбался. — Давай, доставай все. И будем смотреть фильмец. — я открывал окно, давая воздуху проникнуть в мой дом, шум с улицы был не сильный. Я стоял у окна, смотрел на парня, который создавал уют, и мне было очень хорошо. И чтоб доставить себе еще большее удовольствие я закурил. Воздух пропитался табаком. Он смешивался с запахами моей квартиры, с запахом Чонгука, моим запахом. — Тэхенни, все готово. — Чонгук прыгнул на диван, показывая мне жестом сесть рядом. И я сел, я сел очень близко, что иногда чувствовал, как поднимаются его плечи во время дыхания.       За окном начинало темнеть, мы сидели иногда кидая взгляды друг на друга, иногда кидая друг другу фразы на счет фильма, периодически кидая друг в друга чипсами и отбирая друг у друга стаканы с напитками. Мы соприкасались кончиками пальцев, и как дети, отдергивали руки, после чего были смущенные улыбки. Чонгук показывал мне язык, и много смеялся. Я смотрел на него, и думал как же мне сейчас хорошо. Когда фильм закончился, Чонгук вновь лег ко мне на колени. — Мне так больше нравится спать. — зевая и укладываясь удобнее сказал он. — Но у меня немеют же ноги. — улыбнулся я, и слегка пробежался пальцами по его челке. — Я немного. — Спи. — Тэхен? — Что такое? — в квартире стоял мрак, только экран компьютера был единственным источником света. — А я сегодня работу нашел. — Какую? — Хостес в ресторане. Встречать гостей и усаживать за стол. — Чонгук вытянул свою руку вперед и начал в воздухе играть пальцами. — Я рад за тебя. — глаза мои были закрыты. Я только чувствовал. Темнота. Чонгук на коленях. Он что-то говорит, а я это запоминаю. — Тэхен? — Что? — Засыпаешь уже? — Нет, а что? — Я хочу говорить. — Говори. — А прочитай мне стихи? — Ты издеваешься? — издавая смешок, спросил я. — Нет, я хочу послушать твой голос. — Хорошо, закрывай глазки. — я запустил свои пальцы ему в волосы, и начал читать какое-то стихотворение, которое было близко ко мне когда-то.

Раз не пускают в душу, не лезьте в окна.

Раз не хотят, чтоб «вместе», не нужно стонов.

Не надрезайте сердце свое о стекла кем-то давно разбитых внутри балконов.

Не унижайтесь, Господи, не скулите.

Если не нужно им это ваше завтра,

ваши стихи им, будто бы на иврите,

только добавят в чугунных сердцах азарта.

Не прибегайте по первому взгляду, зову.

Не издевайтесь, Господи, над собою.

Раз перед вашим носом гремят засовом, стоит тогда ли это равнять с любовью? — Оно такое грустное. — Чонгук напрягся телом, и взял меня за руку. — Возможно. — Тэхен, как давно ты одинок? — Достаточно долгое время. — Можно я нарушу твое одиночество? — Уже. — А можно я буду самым близким тебе? — Нет. — Все равно буду. — Зачем? — Я хочу стать с тобой единым целым, я хочу быть твоим другом. Правда. — Давай начистоту? Я знаю, что закончу в одиночестве. Я знаю, что ты тоже уйдешь из моей жизни. И знаешь почему? Потому что никто не остается со мной рядом. Я сложный, подлый, я веду себя как мудак и много спорю. Только винить в этом некого, только себя. По-этому не надо так говорить, хорошо?       Чонгук сжимал мою руку все сильнее и сильнее, мне хотелось увидеть его лицо в данную секунда, мне хотелось прочитать в его глазах, что он согласен со мной. Я хотел быть уверенным, что я прав. Хотя уже начал сомневаться в своих словах. — Мне все равно какой ты, мне все равно, что ты сделаешь со мной. Мне абсолютно плевать, что скоро все закончится. Давай просто будем близкими. Я думаю, мы заслуживаем испытать прекрасные чувства. — Ладно, давай попробуем. — Обещаешь? — Спи.       Я не знаю, сколько времени нам понадобилось чтоб заснуть, я не знаю, что я чувствовал. Но я понимал, что падаю на дно океана, и уже начинаю задыхаться.