Немое кино.

      Утро выдалось холодным, у меня замерзли руки, в комнате было открыто окно, через маленькое отверстие в котором виделся город, проникал сладкий и свободный запах утренних улиц, пахло свежими булочками, мятой и чужим одеколоном. Чонгука уже не было в моем доме, он даже записку не оставил, и я не знал, то ли он отправился на работу, то ли он просто ушел на прогулку. На кухне даже не было завтрака, лишь стоял маленький чайник, в котором был мятный чай. Решив вернуть свои старые привычки, я потянулся за блоком сигарет, который уже давно не трогал. Налил стаканчик кока-колы и сел напротив кухонного окна. Я смотрел как серые и мрачные облака куда-то спешат, смотрел как дворник убирает опавшие с деревьев листья. Я наблюдал за тем, как мой родной город, погружается в осеннюю меланхолию. И в этот момент, когда я уединился сам с собой, я понял, что мне не хватает суеты, мне не хватает слов: «Завтракать будешь?», «Доброе утро», «Удачного дня». На моем лице скользнула печальная улыбка, пропитанная одиночеством, болью и грустью. Я вспомнил нежные губы парня, которые поцеловали меня перед сном, возможно, это был мой плод воображения, или всего лишь сон. Мне хотелось верить, что я слышал его голос перед сном, что чувствовал его объятья. Мне хотелось верить, что в тот вечер, его душа обнимала меня, в тот вечер он был честен и искренен. Мне было ужасно стыдно, что я поддался влечению, и нагло без стеснения обнимал его. Мне было стыдно за свое тело, которое реагировало на чужое тепло. Ведь оно уже давно забыло нежность, оно забыло ласку. Оно уже забыло, кого это принимать другого человека. Знаете, искренне так, с удовольствием.       Весь день я пробыл в одиночестве, когда-то комфортном для меня мире. Я делал все как по старинному расписанию, сходил в душ, выпил двухлитровую бутылку колы, выкурил полпачки сигарет, закончил всю работу, которую брал на выходные, и уже думал напиться, чтоб соответствовать своему дню, как вдруг услышал стук в дверь. На пороге стоял Чон, у него были розовые щеки от прохладного воздуха, волосы которые торчали в разные стороны из-за влаги в городе, он иногда шмыгал носом, и ярко мне улыбался. - Ты где был? – лишь, когда я произнес эти слова, ко мне пришло понимание того, что я чертовски переживал. Пришло осознание того, что я злюсь на этого маленького мальчика. - У меня были дела. – Чонгук снимал обувь, облокотившись, о стену и продолжал, шмыгать носом. - Какие дела? – я сдерживал в голосе злость, и продолжал делать чай, для парня за которого очень сильно волновался. - А вот. – Чонгук как грациозная рысь, проник в другу комнату. Я уже не слышал ни его дыхания, ни его передвижения по квартире.       Меня злила ситуация, в которой я находился, меня раздражало то, что между нами снова появляется стена. Мы первую сломать то до конца не смогли, а тут выстраивается новая. Сев перед телевизором, я уставился в большой экран, иногда играя скулами, иногда сжимая пальцы от злости, иногда делая глоток кока-колы. Я смотрел как Чонгук ходит по комнатам, тихо, как мышь. Он не смотрел на меня, он не говорил со мной, он просто существовал. Что-то готовил, что-то подбирал за мной. Он даже не сделал глотка чая, который я ему приготовил.       С каждым часом его и моего молчания, в комнате появлялось напряжение. Оно было словно заряд электричества, которое покалывало мое тело. В голове вертелось множество вопросов: «Что-то случилось?» , « Я переживаю, расскажи где ты был», «Ты от меня что-то скрываешь?», «Почему ты молчишь?» , «Я тебя чем-то обидел». Но ни одного этого вопроса я так и не задал. Все выходные, что я провел дома, я ни разу не заговорил с Чоном, лишь были мимолетные и риторические вопросы. Я выезжал в магазин, даже вне дома, я не мог перестать думать о нем. Меня душили мысли, меня душили чувства, я задыхался от беспомощности. Что-то внутри меня говорило : «Ну же, давай, скажи все что хочешь. Покажи свои чувства. Не мучай себя молчанием и безразличием». Но другая сторона оказалась сильнее, она говорила : «Тэхен, ты идиот. Тебе на все плевать. Хочешь сказать, что какой-то мальчик может разбудить в тебе эмоции? Себе то хоть не ври.»       Я решил послушать вторую сторону себя. Я решил не думать о чем-то посторонним.       Есть только я.       Я.       Я один.       Я всегда был и буду один.