Кое-что о семейной жизни

Виктория перевела взгляд у унылого пейзажа за окном на барную стойку. Майки – их вечно нетрезвый бармен – протирал стаканы, покачиваясь в такт тихо играющей музыке. Виктория успела узнать, что у этого парня большие проблемы с алкоголем и сравнительно маленькие – с наркотиками. Он, кажется, баловался только травкой, но его нездоровый вид вызывал в Дюкре почти материнское беспокойство. Её детям не грозила подобная опасность. Они были послушными и крепкими малышами, которые предпочитали активные игры, шоколад и мультики. Но они росли, и никто не мог бы сказать ей наверняка, что и Джонни, ни Саймон не свяжутся с дурной компанией. А с учётом того, какой семье они принадлежат, сверхъестественное будет сопровождать их до конца жизни. К бару подъехал автомобиль. Некоторое время никто не выходил наружу, и Виктория подумала, что за кем-то из официанток приехал парень. Через несколько мгновений Виктория услышала скрип двери. Женщина повернула голову и встретилась с виноватым взглядом Габриэля. Дюкре нахмурилась, но промолчала, ожидая, когда муж соизволит подойти к ней. Она не злилась. Только какое-то мелкое раздражение отравляло её душу, не давая забыть о том, что это не первая его измена. - Милая, прости меня, - архангел приблизился к ней, устремив на жену умоляющий взгляд. Он знал, что это работает. Не сразу, но она прощала его, ведь Габи как никто другой знал, чего жаждет её сердце. А ещё он умел быть заботливым и внимательным, мог развеселить её самым нелепым способом. Ни один мужчина до него не мог выставить себя дурачком просто ради того, чтобы она могла улыбнуться его безумной выходке. Но он и не похож на других мужчин. Он – Архангел Габриэль. И это многое объясняет. «Но не оправдывает его». - Я заехал к Бобби Сингеру. Джонни нарисовал медведя, да так похоже, что, кажется, его стоит отдать в школу для юных Микеланджело! А Саймон… - Гейб, - Виктория улыбнулась, останавливая словестный поток мужа, прижимая палец к его губам. – Не надо. Не впутывай детей. Я знаю, что ты любишь их. И не стану запрещать тебе видеться с ними. Но они… чувствуют, что мы отдаляемся. Мы можем быть… Просто родителями, которые решили не быть вместе, как в сказке? Габриэль нахмурился. Это решило бы множество проблем, но ему было странно думать, что теперь его никто не ждёт дома. Бог мой, у него был дом! Земной, с качелями на заднем дворе, с выкрашенным в белый крыльцом и газоном. У него есть дети и жена, которая, пожалуй, уважает его больше, чем он того заслужил. И он любит её, но по-своему, не стремясь ограничить себя в увлечениях и развлечениях. Он отдаёт себя ровно на столько, чтобы его жертва не была ощутимой для него самого. - Но тогда я не смогу видеть, как они растут. - Чепуха! Ты можешь навещать их в любое время дня и ночи, потому что я не собираюсь разливать масло по периметру дома и рисовать изгоняющие знаки на всех дверях. А замки тебя никогда не останавливали. - И ты будешь прощать меня и печь блинчики по утрам? - Да, - Виктория улыбнулась, теперь уже облегчённо. – Можешь даже выкрасть меня ночью и увезти в какое-нибудь казино, где мы по старой памяти просадим круглую сумму, а потом сорвём куш. - Но когда ты пьяна – ты делаешь просто потрясающе неприличные вещи… - улыбка архангела стала откровенно-пошлой. - Эй! По тише! И не называй наших сыновей «неприличные вещи», - едва сдерживая смех, скомандовала Виктория. – Подбросишь меня до магазина? - Конечно. Очень хочется остаться на семейный ужин. - Бобби будет не слишком рад. - Я подарю ему новую удочку. - Лучше защити его дом от демонов. Проку будет больше… - Демонов? Они беспокоят вас? – выражение лица архангела изменилось с расслабленного на напряжённое. - Не больше, чем обычно. Бобби говорит, что досаждает ему только один. - Имя. - Гейб, расслабься. Ему просто скучно, а мои братья ввязались с ним в «деловые отношения». - Они хоть иногда думают головой? - А ты? – Виктория улыбнулась и взъерошила волосы мужа. – Поехали, магазин закроется через час…