Кое-что о семейной жизни

Как и полагается при их профессии, Винчестеры нагрянули совершенно внезапно, и Виктория посчитала за лучшее оставить детей на попечение Бобби Сингера, а самой отправиться в небольшое приключение со своими братьями. Она успела позабыть, какого проводить большую часть суток на заднем сидении Импалы, под оглушающий рёв самой душевной, хотя и далёкой от изящества музыки. Сегодня она с удовольствием навёрстывала упущенное. Высокий хвост, тёмная футболка и ветровка – всё как в старые добрые времена. Даже тяжеловатые ботинки, больше походившие на армейские, пришлись ей по вкусу. Несколько лет назад охота была её жизнью, её главной целью: тем, ради чего Дюкре влезала в самые отчаянные авантюры. Теперь она без страха могла пристрелить любую нечисть, обезглавить вампира или изгнать особо докучливого демона. Со временем часть навыков словно бы покрылись тонким слоем пыли, но вовсе не пропали, и теперь Виктории предстояло вспомнить своё боевое прошлое во имя светлого будущего ничего не подозревающих людей. Когда она только познакомилась со своими братьями, то посчитала их героизм скорее безрассудством. Но вскоре кровь – а кровь у них, как ни крути, была общая – взыграла в ней с той же неистовой яростью и жаждой справедливости, что братьев. Они сроднились, срослись с нею, хотя в последнее время и не часто виделись. Виктории пришлось научиться понимать и принимать их такими, какими их воспитал отец. Охота учила относиться к жизни, как к величайшему дару, а к смерти – как к неизбежному финалу любого существования. Значение имел лишь тот промежуток времени, во время которого ты коптишь воздух и пытаешься не быть бесполезным. Именно чувство бесполезного время провождения толкнуло её к охоте. Что бы она ни говорила, в каких обстоятельствах ни росла, Виктория Дюкре оправдывала свою принадлежность к семье охотников.

***

Кроули был терпелив. Это качество напрочь отсутствовало у предыдущего властителя Ада, но нынешний хозяин этого места разбрасывал его с великодушием истинного монарха. Не смотря на потраченное впустую время, он слонялся по нынешней резиденции всё утро, то и дело принимаясь за незначительные передвижки, не грозившие, впрочем, расправой ни для одного из служащих здесь демонов. Вся его фигура, казалось, подпрыгивала во время ходьбы, а тихое бормотание наводило на мысль о том, что Кроули битый час напевает какую-то озорную мелодию из репертуара Рея Чарльза. Близился полдень, когда король Ада материализовался в гостиной Бобби Сингера. Вокруг было чисто, если не считать заваленного бумагами и фломастерами журнального столика. Самого охотника в доме не было, зато оба сына его любовницы мирно рисовали каких-то роботов и зверей. Кроули старался не выдавать своего присутствия как можно дольше, совершенно позабыв о том, что дети архангела могли почувствовать его прежде, чем он успел сделать первый вдох под крышей этого дома. Их прелестные маленькие головки, увенчанные ореолом золотисто-русых завитушек, плавно покачивались над столиком. Тишину дома нарушал скрип фломастеров и сопение, ясно говорящее о полной сосредоточенности маленьких творцов. - Дядя Бобби скоро приедет, - произнёс Джонни, повернувшись к королю Ада только наполовину. Где-то глубоко внутри его демонской души раздался тонкий звук надтреснутого стекла: на него смотрели истинные сыновья своего отца. Оба мальчика были так похожи на сосуд Габриэля, что давешние мечтания Кроули стали стремительно меркнуть, как угасает горизонт на исходе дня. Лицо его стало сосредоточенным и хмурым, однако мужчина одёрнул себя: перед ним были только дети. В их существовании не было их собственной вины. Он видел так же, что их исключительное сходство с отцом оказывается несколько поверхностным. Те же озорные зелёные глаза были и у Виктории, и у Дина. У Сэма цвет чуть менялся, становился светлее, и Кроули решил, что малыш Саймон чем-то похож на своего дядюшку: даром, что ли, с такой охотой засыпает у него на руках. Сейчас оба мальчика не выражали неудовольствия или страха. Саймон молчал, зато Джонни взял на себя обязанность поддерживать некоторое подобие светской беседы. - Вообще-то, - Кроули неловко поёрзал на старом кресле. – Я пришёл к вам. Оба мальчика синхронно повернули головы и с откровенным удивлением уставились на демона. Кроули почувствовал себя не королём Ада, а совершенно ненормальным человеком, говорящим жуткую чушь.