Больше, чем иногда

Рядом с ним все кажется другим. Теперь. Когда я его не боюсь. Я ежусь под внимательным взглядом старшего брата, все еще не привыкнув до конца к такому сильному интересу с его стороны. И, к моему удивлению, я не считала это чем-то омерзительным и неправильным, хотя остатки трезвого разума, которые мне удалось наскрести, отчаянно вопили об обратном. Мне не было противно от того, что я стала чаще думать о Кае не как о своем социопатичном брате, а как просто о довольно симпатичном парне, к которому меня влечет. Может, дело в том, что я провожу с ним много времени? Или в том, что Кай единственный, кто заботится обо мне, пусть и в своем особенном стиле. — Не возражаешь? Брат отрицательно качает головой, хмуро сводит густые брови на переносице и с интересом следит за каждым моим скованным действием, не пропуская ни единой мелочи. Он словно пытается понять, что у меня на уме. Я и сама не знаю, чем руководствуюсь. Аккуратно забравшись в постель старшего брата, я ныряю под одеяло, касаясь своим телом горячего тела Малакая, и меня словно ударяет током. Даже мимолетное прикосновение к брату вызывает спектр красочных эмоций, начиная от гребаной ненависти к самой себе, заканчивая желанием просто-напросто вжаться в Кая, чтобы приятные ощущения от близости не покидали меня ни на секунду. Когда вы хотите своего старшего брата — психопата, дело дрянь. Я замираю и нервно жую губу. Впервые в мыслях я озвучила то, о чем задумывалась и раньше. Но еще пару дней назад это казалось мне таким нереальным и до тошноты неприятным, что я запретила самой себе размышлять над этим. Малакай чувствует мою неуверенность и широко улыбается. Ему доставляет удовольствие вводить меня в тупиковое и глупое положение, что получалось у него довольно часто. — Пришла послушать сказку на ночь, малышка? Когда он снова начинает издеваться, я задумываюсь о правильности своего поступка. Но бежать наутек, держась за голову, и давать Каю больше поводов для издевательств мне совсем не хотелось. — Заткнись. Кай удивленно вскидывает брови, не знаю, что привело его в большее замешательство: моя дерзость или то, что, распрощавшись со здравым смыслом, я целую старшего брата совсем не по-сестрински. Он только этого и ждал. Хватаясь рукой за мой затылок, на случай, если я решу отстраниться, Кай углубляет поцелуй, и я расслабляюсь в его руках. Казалось, что сейчас сердце вырвется из груди, к черту пробив броню из ребер, стерев их в порошок, но я отчаянно продолжаю вжиматься в сухие, но мягкие губы своего брата. Он на секунду отстраняется, и я, пользуясь мимолетной паузой, жадно глотаю воздух. Кай скользит свободной рукой по моему бедру, и я готова расплавиться прямо тут от нахлынувших на меня чувств. Провожу рукой по его обнаженному торсу, чувствуя, как твердеют жесткие мышцы под моими прикосновениями, и победно улыбаюсь сквозь поцелуй. Если ранее сомнения зарождались во мне, что Паркер лишь для того делает все это, чтобы потом ставить меня в неловкое положение, то теперь нет — ему тоже нравится. Я чувствую. Я отстраняюсь от брата первой, мне просто перестает хватать воздуха. При каждом вздохе мое тело горит, отчаянно посылая импульсы о том, что неплохо бы было продолжать начатое. Но зайти так далеко я не готова. Сегодня не готова. К моему удивлению, Кай не пытается взять меня силой и не ведет себя как гребаный альфа-самец. Он обнимает меня, притягивая ближе к себе, и оставляет поцелуй на моей шее, отмечая меня засосами. Брат пытается показать, что я принадлежу только ему, и ему глубоко плевать, что я не какая-то вещь. Выглядим мы странно, наверное. С покрасневшими губами от страстных и противоестественных поцелуев, все еще немного угрюмые, будто бы только что ничего не происходило, но в то же время немного умиротворенные. Мы оба этого хотели. Почему же нельзя было получить желаемое? Я удобно устраиваюсь в руках брата и засыпаю, впервые за все время спокойно, не чувствуя себя ни обремененной, ни несчастной. И это ощущение чертовски мне нравится. Я заслужила каплю спокойствия. И плевать, что об этом подумают другие. Утро я встречаю одна. Хмурюсь, оглядываясь по сторонам, пытаясь понять, куда мог подеваться Кай. Но звуки работающего телевизора с первого этажа тут же вносят объяснения. Однако спускаться я не спешу. Прячусь под одеяло, тяжело выдыхая. Мне бы не помешал чертов психологический анализ моего поведения, неплохо было бы записаться к специалисту. Но вряд ли я смогу получить действительно дельный совет. Нашу ситуацию вряд ли можно было бы назвать стандартной, скорее из ряда вон выходящей. К тому же Кай не отпустит от себя никуда. Он жуткий собственник. — Кайли, — окликает меня брат, и я выныриваю из-под одеяла, фокусируя на нем взгляд. Он щурит свои небесные глаза, рассматривая меня. Мне кажется, или он действительно смотрит на меня сейчас иначе, чем обычно? Это предположение заставляет меня немного улыбнуться, но улыбка тут же меркнет от следующей догадки: «Неужели он хочет поговорить о том, что произошло ночью?» Нет. Я была совершенно к этому не готова. — Что случилось? Кай хмыкает, вытягивая в руке какой-то конверт, и машет им, заставляя меня сосредоточить все свое внимание на этом чертовом свертке. — Кажется, пришло время для встречи с семьей, — весело объявляет он, будто только что выиграл в чертову лотерею, сорвав джек-пот. — Джо приглашает тебя на свадьбу.