Больше, чем иногда

Ну же, угомонись. Я бью себя по щекам и снова плескаю холодную воду на свое лицо, чтобы немного привести себя в порядок. Перед глазами все еще десятки тел, сваленных в кучу, словно какой-то мусор, и злой смех моего персонального социопата. Кай нетерпеливо стучит в дверь, явно меня поторапливая. Он не любил, когда его заставляли ждать, а сейчас, когда он стал вампиром – еретиком, он еще становился более непредсказуемым во всем самых плохих смыслах этого слова. - Детка, тебе пора выходить. Я выключаю воду и вытираю руку о белое полотенце, лежавшее рядом. Вздыхаю. Мне бы выровнять учащенное сердцебиение, чтобы скрыть от Кая свое волнение, но я на пределе. Есть еще кое-что что волновало меня побольше резни на свадьбе, и это не давало мне покоя. Брат постукивает пальцами от двери, выбивая свой четкий ритм, и я, закатив глаза, открываю защелку. Он тут же входит, останавливается позади меня, и смотрит в зеркало, встречаясь своим взглядом с моим. - Разве я тебе не говорил, малышка, не быть размазней? Я пропускаю его слова мимо ушей. Это чертовский опасно, злить его. И поворачиваюсь к нему лицом, упираясь поясницей в холодный умывальник из кафеля, хватаясь руками же за него, чтобы не потерять опору. Я просто была обязана спросить у него. Кай щурит глаза. Его взгляд быстро бегает по моему лицу, изучая, и он хмурится, когда понимает, что что-то не так, но не в курсе что именно. Это делает его недовольным и непроизвольно я сильнее еще вжимаюсь в раковину. - Откуда ты узнал, что я не умру в след за ковеном, - спрашиваю я, и застываю. Малакай кривит губы в усмешке и до меня наконец доходит такая простоя очевидная истина. – Ты ведь не знал, да? - Ну, - тянет он. – Я бы скучал по тебе больше всех из ковена. Я застываю. Это было как сильная оплеуха, застигнутая врасплох. Всегда есть нож, которого ты не ждешь. И он острее всех. Подумать только, он дал мне надежду, что я что-то значу для него, заставил поверить в нас и все чтобы избавиться от меня в чертов нужный момент. - Я учил тебя не привязываться. Ты плохо усвоила урок. - Какая же я дура, - я дергаюсь, хочу выйти, но брат перегораживает мне путь. – Пусти меня. - Сначала расскажи, как ты выжила. Или ты самозванка и не моя сестра. Я фыркаю. О, как бы я хотела не быть частью этой семьи, но мне ничего нельзя было с этим поделать. Это было моим личным проклятьем. - Отец провел ритуал изгнания меня из ковена, как только мне исполнилось семь. И кажется, теперь я должна сказать ему спасибо. Кай удивлен. Даже его, чертового социопата, та и не изгнали. Но со мной особо не церемонились. Джошуа боялся, боялся, что я стану такой же мстительной, как Кай, что было бы вполне ожидаемо, учитывая, как он меня воспитывал. Поэтому и провел ритуал, по факту оборвав все ниточки, связывающие меня с моей семьей. Я снова делаю попытку выйти, на этот раз брат не препятствует мне. Я затылком чувствую, как он улыбается, безусловно, он был до чертиков доволен собой. Он сделал из меня свою собственную игрушку, а я, тупая дура, и повелась. Усевшись на кровать, я запустила руку в волосы, задыхаясь от боли. Я надеялась, я хотела верить, что Кай, несмотря на кучу своих гребанных недостатков стал единственным, кто заботится обо мне. Пусть и в своем собственном стиле психопата. Но нет. Я никому не была нужна. Тяжело дышу, и, наконец, позволяя себе потерять контроль, полностью обезумев. Спускаюсь на первый этаж, когда слышу, как зашумела вода в ванной. Там, на свадьбе, я дала Каю выпить своей крови, а он взамен поделился своей. Тогда, пару часов назад, этот момент казался мне таким интимным, лучше всякого секса, а теперь меня воротило. Но, тем не менее, во мне все еще оставалась его кровь. И это было очень кстати. Сейчас, когда я была полна решимости и желания отомстить. Последнее, что мне запомнилось, как я, сжав в руке холодный кухонный нож, решительно воткнула его в свою шею.