Человек человеку - волк

Входя в королевский шатёр белых волков, Арен на удивление держался смело и грозно, он был достаточно холоден, высокомерен и силён, чтобы произвести правильное впечатление на королевскую чету и их советников. Он их ненавидел и всем видом старался это показать, при этом сохраняя своё благородство и высоту. Он был юн, но в самом расцвете сил, такой же быстрый, ревностный, дерзкий, как и его предки. Молча, но уверенно подходя к общему круглому столу переговоров, альфа грубо отодвинув свой стул, опустился на него, уверенно и хладнокровно смотря прямо в глаза Ардалиону, который, кажется, до сих пор сомневался правильности своего решения относительно того, что сохранил сыну Табриса жизнь.  — Ты пришёл раньше, чем мы планировали. Не ожидал от тебя, вы же чёрные, обычно нападаете раньше времени только на войне, когда подло разграбить и перебить требуется, — Ардалион, как всегда был холоден, он не собирался церемониться и налаживать с этим альфой дружественные, и тем более родственные связи. Это было не в его принципах. Он король, он победитель, и он зол.  — Я обычно пунктуален, Ваше Величество, и осмелюсь вам напомнить, что это вас вчера все ждали на арене, мой покойный отец пришёл вовремя, — Арен не хотел дерзить или грубить, но и лебезить перед врагом тоже не собирался, главный козырь был у него ещё в рукаве и он не собирался долго его там держать.  — Конечно, пришёл вовремя и проиграл, сомнительное достоинство… — Ардалион говорил, что-то ещё, пытаясь принизить чёрного волка и попутно разбирая важные документы на своём столе, готовясь к подписанию мира, однако Арен всё это время не обращал на него ровным счётом никакого внимания, его взгляд был прикован абсолютно к другому объекту, что стоял в стороне, в окружении охраны и ещё каких-то непонятных волков. Юный волчонок, омега, красиво собранные волосы, длинные светлые одежды, спрятанное на половину в дорогих мехах лицо и яркие, искрящиеся глаза, правда, светились они, скорее всего, от слёз и грусти, нежели от счастья. Кажется, он только сейчас начал понимать, что натворил: его увезут из дома, в чужую стаю, к этим дикарям, к мужу, который, очевидно, будет его ненавидеть, его оторвут от родной семьи и дедовских корней, он останется один, совершенно один. В глубине души Арен, скорее всего, мог бы ему и посочувствовать, ведь он альфа, он морально не может выносить грусть омеги, но только не сейчас, сейчас он обижен, разозлён и он хочет мести, пускай низкой и мимолётной, но всё же мести. Оценив испуганную и подавленную омегу взглядом, Арен неожиданно понял, что его родной дядя, который всё это время стоял позади него, дёрнул его за плечо, заставляя обратить на себя внимание. Перед Ареном, на столе лежал письменный договор, на котором уже стояла подпись Ардалиона, почти заключённый договор о браке, после него белый вожак обещал заключить и мир. Альфе осталось лишь поставить свою подпись и этот белый омежка, который вызывал и жалость и раздражение одновременно, мог бы стать его супругом. Однако, планы у чёрного волка, были немного иные, он хотел отыграться на нервах альфы и упускать такой шанс не собирался.  — Мне нужны доказательства… — Арен говорил твёрдо, но в голосе читалась усмешка, он наблюдал за каждым жестом и каждым движением белого вожака, мысленно ликуя от того, насколько сильно с каждым его словом начинало меняться выражение лица Ардалиона. — Чёрные волки очень серьёзно относятся к невинности, я не могу взять в супруги использованную омегу, мне нужны доказательства девственности вашего сына.  — Ты что, сучонок, головой тронулся? Ты проигравшая сторона, ты не имеешь права требовать такого от королевской четы, — альфа был не просто зол, он был в ярости, он знал своего сына лучше всех, знал, что кто-кто, но эта омега самое невинное и чистое существо в этих землях, а этот ублюдок, которого он решил пощадить, посмел усомниться в его невинности.  — Отнюдь, Ваше Величество, это есть самое древнее право, которое только существует у волков, вы не можете нарушать древние традиции. Альфа, наследник или король, он имеет право ещё до свадьбы убедиться в нравственности и покорности своего будущего супруга. Брак — это святая клятва перед предками и Богами, её могут заключать лишь чистые волки.  — Ты сам не чистый, что-то я сомневаюсь, что ты вёл столь благородный и высоконравственный образ жизни, который ты тут описываешь… — он не мог отказать, это дало бы повод действительно усомниться в невинности омеги, но он чисто как отец не мог на это пойти, это был его самый любимый ребёнок, это был маленький волчонок, которого он охранял всю его жизнь и никак не мог допустить для него такого позора.  — Я альфа, вам ли не знать, что я могу отыметь половину этого шатра и мне ничего не будет, я несу ответственность перед Богами только после свадьбы и клятвы предкам, он же, — Арен быстро кивнул в сторону испуганного омеги, который не понимал, что происходит. — Омега, которая не имеет по сравнению со мной таких прав. Я упрощу вам задачу, я не стану созывать всех своих советников и жрецов, лишь одного, того, кто докажет мне невинность вашего сына. У вас всё равно нет выбора, Ваше Величество. Арен победно улыбался, он добился желаемого эффекта, надавил на одно из самых больных мест для любого родителя, сумел сделать так, чтобы весь шатёр белых волков, гудел несмолкаемыми перешёптываниями. Ардалион глубоко дышал, озадаченно и даже как-то обречённо смотря в пол, он не мог этого сделать, как родитель не мог.

***

 — А больше ему ничего не доказать? — Ардалион кричал и рычал сквозь зубы, оскалившись так, что даже Эделю, державшего его за руку, чтобы он немного затих, стало не по себе. Он до сих пор не мог поверить в происходящее, вымещая теперь своё негодование на домашних. — Этот выблядок ещё смеет сомневаться в невинности моего сына? Я ему жизнь сохранил, а он решил меня опозорить? Сучонок!  — Тише-тише… — омега успокаивающе погладил короля по спине, надавливая хрупкими ладонями на плечи, вынуждая короля присесть на стул. — Ты не сможешь ему отказать, это его законное право, он альфа, и он стоит выше, — несмотря на внешнее спокойствие, Эрий хотел кричать, что есть силы, он сам был омегой, выносившей, родившей и воспитавшей своих сыновей, ему, как никому другому было больно и обидно не только за своего мужа, но и в особенности за сына.  — Он же понимает, что я ему этого не прощу? — король вопросительно уставился на старшего сына, словно ища в нём поддержку и ответ на свою бессильную злость, но Идель молчал, он не знал, что сказать, как успокоить родительский гнев и унять их общую боль. — Поговори с Кайлином, объясни, что ему нужно будет делать и… скажи ему, что мне жаль.  — Хорошо, когда ты собираешься это сделать? — Эрий с тоской взглянул на своего мужа, покорно ожидая ответа.  — Они уже погрузили тело Табриса на корабль, этому щенку не терпится вернуться домой, он сказал, что сделает это вечером, так что, подготовь его, — поворачиваясь в сторону старшего сына, Ардалион продолжил. — Сообщи этому псиному отродью, что он сможет в этом убедиться сам лично, до рассвета, если выкинет что-то — лично глотку перекушу, — кивнув отцу, Идель молча покинул шатёр.

***

Несмотря на разговор с папой, Кайлин так до конца и не понял, что именно от него хотели старшие волки, из всей той тирады, что ему прочитали, он понял лишь одно — детство закончилось. Волк, которого он защитил, альфа, который должен стать его будущим мужем, решил его подвергнуть достаточно унизительной процедуре для любого невинного омеги. Переодеваясь в лёгкую белоснежную сорочку с красивыми, но весьма простыми кружевами, Кайлин неожиданно для себя понял, насколько ему страшно. Он не знал всей процедуры, что была ему уготована, но по разговорам более старых омег, что переодевали его и постоянно причитали, он осознал, что это будет то ещё испытание. Заворачиваясь в тёплую меховую накидку и садясь от сонной усталости, что накатилась на него за весь этот день, на кровать, маленький волк почувствовал, как по щекам побежали горячие слёзы. Ему хотелось спать, а ещё расплакаться от непонятного бессилия, он хотел прижаться к папе, почувствовать снова его руки, чтобы его успокоили, дали заснуть на родительских руках и ещё долгое-долгое время позволили наслаждаться беззаботной жизнью. Но вместо этого в шатёр зашёл король, грубо рявкнув на прислугу за их пустые разговоры и болтовню, он велел им выйти, а сам, с непривычной для него медлительностью подошёл к омеги, садясь перед ним на колени. Ему хотелось сказать что-то подбадривающее, успокаивающее, но в голову ничего не лезло, здесь нечем было поддержать.  — Почему папа не пришёл, я думал он будет со мной, он мне сейчас очень нужен, — голос Кайлина редко когда так дрожал, сейчас здесь было всё: страх, холод, обида, испуг, усталость, злость. Ему хотелось разрыдаться, он омега, а не альфа, он не должен страдать из-за войн, что устраивают сильные мира сего.  — Он… ему стало плохо, им сейчас занимается лекарь, поэтому он не смог прийти, слишком нервный день для него выдался, — король шумно выдохнул, вставая на ноги и притягивая сына к себе, тем самым поднимая его с кровати. — Когда-нибудь он тебя обязательно полюбит, нельзя жить с омегой и чувствовать к нему лишь злость, это разрушает любого альфу. Просто проглоти это сейчас сквозь себя, он всё равно когда-нибудь об этом пожалеет. Мне жаль, что, несмотря на конец войны, ты вынужден всё равно страдать, я не хотел тебе такой участи и судьбы, волчонок.  — Вы же будете там со мной, да? — Кайлин умоляюще уставился на отца, словно надеясь спрятаться в его сильных и надёжных руках. Он ничего не понимал, ему просто было страшно и неловко, некому было выговориться и спросить о тех вещах, которые обычно младшие омеги тайком спрашивают у своих родителей.  — Нет, по обычаям родители омеги не могут там присутствовать, но там будут твои братья, Дариан всегда будет рядом. Веди себя покорно, там ты всего лишь омега, в чьей невинности сомневаются, на твой статус принца никто не посмотрит, особенно чёрные волки. Если они сделают что-то, что будет противоречить правилам, Дариан и Идель всё остановят, не переживай, в остальном просто молча перетерпи это и всё. Пошли.

***

Выводя сына из шатра, король сразу же прижал волчонка к себе, закрывая собственной накидкой сына от холодного снежного ветра. На улице было ранее утро, солнце ещё даже не стало, от шатра к шатру бродили лишь стражники и пару пьяных волков, отмечающих победу своего вожака. Ардалион молча вёл сына к шатру, что стоял практически на окраине, в глубине души скребли кошки, он победил, он выиграл эту войну, но унижают всё равно его стаю. Боги явно решили его за что-то наказать. Подводя уже порядком замёрзшего омегу к нужному месту, Ардалион сразу же отдал его в руки Дариана, молча наблюдая, как его маленькое сокровище, которое он берёг, как зеницу ока, скрывается за тёмными тряпками шатра. Войдя в шатёр, Кайлин замер от ужаса, там было слишком много волков, и в основном все чёрные и самое главное, все альфы. На аметистовых глазах сразу же навернулись слёзы, которые никак не получалось удержать, ему говорили что-то такое, он не думал, что всё будет настолько серьёзно. Развернувшись, омега уткнулся в грудь брату, прижавшись к нему, что есть силы.  — Я не пойду, почему их так много и почему только альфы? Они что, все будут смотреть? Дариан? — Кайлин беззвучно плакал, умоляюще смотря на брата, это был перебор, волков и впрямь было слишком много, но правило есть правило, все они были не просто мелкими соплеменниками, они были советниками, воинами, жрецами, наставниками, в целом, вся элита. Элита, которая захотела поглазеть на юного омегу, на врага и на его унижение.  — Это правило, здесь могут быть только альфы. Похоже, Арен заставил их всех прийти, а может и сами решили развлечься. Не переживай, я рядом, это быстро пройдём, пошли, — подталкивая сопротивляющегося брата к центру шатра, где ярким пламенем пылал перевозной камин, Дариан остановился, со злобой уставившись на зачинщика представления.  — Что-то вы долго, объясняли волчонку, как нужно правильно ножки раздвигать? — с усмешкой поинтересовался Арен, одаривая белого волка недобрым взглядом. — А чего мордашка заплаканная, малыш? — неожиданно обратился Арен к омеге, соизволив даже немного привстать со стула, чтобы заглянуть ему в глаза.  — Язык-то прикусите, можно подумать, вы и сами не знаете ответа на свой вопрос, — в разговор бесцеремонно влез Идель, надеясь разрушить этот бесполезный комок бесстыдных фраз, которые его брату было совершенно необязательно слушать. — Делайте, что собирались, да поживее. Усмехнувшись, Арен с несвойственным ему холодом в голосе обратился к жрецам своего племени, старым и слишком противным волкам, которые, скорее всего, больше любили лебезить бессмысленными загадками, чем несли реальную пользу племени.  — Хелгульф, осмотри этого омегу, я хочу знать, достойно ли его тело короля и сможет ли он мне выносить здоровых волчат? — не успел Арен закончить предложение, как какой-то чёрный волк, больше уже походивший на дряхлого старика, медленно приблизился к волчонку и, потянув его за руку, подвёл ближе к королю, тем самым оставляя волчонка без единой защиты со стороны братьев. — Раздевайся, и желательно побыстрее, твой старший брат торопится. На слова Арена омега встал как вкопанный, боясь даже пошевелиться, в шатре воцарилась тишина, все ждали представления, как юный волк скинет с себя накидку, затем сорочку и предстанет перед королём и старейшинами в полностью обнажённом виде, но Кайлин бездействовал. Он просто не мог поверить, что это всё происходит сейчас именно с ним, ещё утром, этот альфа был проигравшей стороной, ему грозила гибель, он его спас, а сейчас, он уже вынужден стоять перед этим ничтожеством и унижаться, словно он наложник, а не сын вожака, не сын победившей стороны.  — Кажется, у волчонка проблемы со слухом, помоги ему, — Арен кивнул рядом стоящему волку в сторону омеги и здоровый альфа, с обезображенным лицом, молча подойдя к беззащитному омеге, одним движением содрал с него меховую накидку, а затем, уцепившись за ткань сорочки на спине, дёрнул её в разные стороны, тем самым разрывая тонкую ткань. Кайлин вскрикнул, шокировано посмотрев на короля чёрных волков, который с интересом наблюдал за сложившейся ситуацией, он был напуган, напуган настолько, что не сразу понял, как с него стягивают остатки одежды, практически полностью обнажая его хрупкую фигуру. На глухой крик «нет» и на отчаянные попытки удержать разорванное платье на теле, Арен отреагировал моментально, жёстко, забывая о том, что по природе он альфа, ему не следует так поступать с беззащитной омегой.  — Заткнись и убери руки, у тебя нет здесь права голоса, и хватит ломаться, ты не в том положении, волчонок, — злобный оскал чёрного волка, заставил Кайлина всхлипнув, убрать руки с собственной одежды и позволить ублюдку за своей спиной стянуть с себя остатки спасительной ткани. Он стоял совсем обнажённый, отчаянно стараясь прикрыться руками, он практически ничего не видел от слёз, но прекрасно осознавал, с каким любопытством на него сейчас смотрели все альфы, с какой похотью в глазах они фантазировали себе развратные сцены с его участием. Единственные волки, которые с немым ужасом в глазах, опустив взгляд в пол и из последних сил державшиеся, чтобы не разорвать здесь всех присутствующих, были братья Кайлина. Жрецы белых волков, мудрые и достаточно благородные волки, с печалью поглядывали на унижение собственного принца, но немой восторг всё же не скрывали, в глубине души отмечая про себя внешнее великолепие юного тела. Со стороны чёрных волков, кажется, только один Хелгульф не переставая качал головой и сжимал от злобы губы, периодически что-то шепча о каре Богов. Он искренне сочувствовал этому омеге, но сделать совершенно ничего не мог. Уставившись, словно на съедобное лакомство, на омегу, Арен не стесняясь пожирал его взглядом, этот волчонок и в прям был хорош, хрупкий, нежный, беззащитный, с приятной молочной кожей, с ровными изгибами тела, настолько наивный и глупый, что, несмотря на сложившуюся ситуацию, всё равно пытался прикрыться собственными руками, как будто бы это могло помочь.  — Хелгульф, — Арен в очередной раз кивнул жрецу и тот, в одночасье же направился в сторону омеги, вытаскивая из-за пояса недлинную, но достаточно крепкую трость. Около пары минут он проделывал с его телом ведомые только ему одному манипуляции, проверяя пропорции, осанку, состояние кожи и, наконец, волос, распустив собранные в неряшливый пучок рассыпучие волосы, которые сразу же лёгкой волной легли на белоснежную спину. Закончив наконец-то с осмотром тела, жрец медленно приблизился к Арену, шепча ему еле слышно на ухо свои выводы и заключения. — Я хочу сам это проверить, иди сюда, малыш, — неожиданно для всех выкрикнул король. Прикасаться к незамужней омеге было запрещено, несмотря на то, что Арен должен был стать его мужем, это противоречило правилам, но все промолчали, все, кроме Иделя, который зло, сквозь зубы процедил «не смей». Однако, жалкая попытка принца остановить Арена закончилась ничем, король никак на неё не отреагировал, продолжая упорно смотреть на своего будущего супруга. За всё то время, пока жрец проделывал свою работу, Кайлин немного успокоился и даже перестал плакать, но вот потряхивание и дрожь никуда не делись, тело колотило так, что страшно было смотреть. На требование Арена омега практически никак не отреагировал, лишь умоляюще посмотрел на братьев, которые так и стояли, опустив глаза в пол и не решаясь на него взглянуть. Из ступора его вывел очередной толчок обезображенного волка, что буквально силой вынудил его сорваться с места и приблизиться к королю. Арен был его старше и, судя по слухам имел удовольствие перетаскать к себе в постель половину гарема своего отца, он был опытен, и скорее всего, его забавляла смущённость омеги, это могло бы показаться смешным, если бы не тот факт, что Кайлин был не очередной омегой из гарема, он был из королевской четы, он должен был стать его будущим мужем. Мужем, который подарит ему волчат и который, теперь кажется, навсегда будет опозорен собственным супругом. Подойдя вплотную к королю, волчонок замер, наблюдая лишь за действиями чёрного вожака. Арен с любопытством и даже неким восторгом, протянув к нему руку, мягко коснулся ладонью его бёдер, опускаясь всё ниже и ниже, практически к самым щиколоткам, а потом вернулся обратно, проводя на этот раз по предплечьям затронув немного грудную клетку. Не произнося ни слова и молча поднявшись со стула, он зашёл юному омеге за спину и проделал ту же самую манипуляцию с его спиной, нежно касаясь, практически невинно, его белоснежной кожи. Взяв в ладони пучок длинных волос омеги, волк про себя отметил их мягкость и нереальную красоту, кажется, столь прекрасные локоны достались малышу от папочки. То, что этот омега никогда раньше не видел альф, было очевидно, он был прекрасен, в душе сразу же зародилась глупая ревность, свойственная всем альфам, а в особенности чёрным волкам, Арен даже пожалел, что намеренно собрал в шатре такое количество людей, если этот волчонок станет его мужем, то он будет принадлежать ТОЛЬКО ЕМУ ОДНОМУ, никому нельзя будет на него даже смотреть, это его собственность. Забирая из рук жреца ту самую длинную трость, Арен недолго думая, хлестнул ею волчонка прямо по пятой точке, придерживая на месте от того, что омега от неожиданности дёрнулся. Кайлин вскрикнул, чуть было, не подавившись криком от испуга, сразу же чувствуя, как на коже расцветает розовый горизонтальный след от удара.  — Молодец, хорошо кричишь, люблю, когда у омег звонкий голосок, — откидывая ненужную трость в сторону, Арен направился к выходу, кидая короткое: — Мы закончили.  — Вы же хотели его проверить на девственность? — Идель сорвался со своего места, кидаясь вслед за чёрным вожаком, произошедшее не только не укладывалось в голове, оно не поддавалось объяснению, он просто хотел унизить омегу, просто унизить и всё? Пока Идель ждал ответа, Дариан сняв с себя тёмную накидку, тут же набросил её на плачущего Кайлина, заворачивая в неё, скрывая от всех лишних и посторонних глаз.  — Я и так проверил, — Арен вышел из шатра, оставляя публику перешёптываться в гордом одиночестве. Встретив прямо на выходе обеспокоенного Ардалиона, который выглядел слишком уставшим, разозлённым и отчасти даже напуганным, король сразу же бросился к юному волку, угрожающе нависая над ним. — Поздравляю, Ваше Величество, ваш сын и впрям невинный волчонок, настолько невинный, что аж тошнит даже.  — Ублюдок, ты и так знал это, знал и всё равно сделал это! — Ардалион не выдержав, схватил чёрного вожака за грудки, с глухой злостью рыча ему прямо в лицо, он был унижен не только, как король, он был подавлен, как отец, отец, чьё дитя только что пострадало от рук врагов. — Боги тебя за это покарают!  — У нас разные Боги, Ваше Величество, — скинув с себя руки короля, Арен уверенным шагом устремился прочь от шатра и всей той вакханалии, что он сам и организовал. Он не видел, как из шатра на руках, Дариан выносил плачущего омегу и как сообщал отцу, что по факту, ничего не произошло, что планировалось, он лишь слышал, как король кричал ему вслед, кричал бессмысленные угрозы, не стоящие ровным счётом теперь уже ничего.