Человек человеку - волк

После тяжёлого для обоих стай разговора прошло достаточно времени для того, чтобы Арен окончательно запутался в том, что ему делать. На него часто возлагались дела государственной важности, которые отец то и дело поручал ему, готовя сына к престолу, однако к подобному он явно был не готов. Тело Табриса с арены, чёрные волки ухитрились убрать практически сразу же, как только был заключён негласный договор между двумя стаями, поместив его в королевскую каюту корабля чёрных волков. Арен, тихо, практически бесшумно сидя на красиво выделанном стуле в каюте своего бывшего короля, наблюдал за безжизненным телом отца, что лежал на кровати, практически полностью закрытый чёрной накидкой, лишь одно суровое лицо и свалявшиеся в некоторых местах пряди волос, всё ещё можно было рассмотреть в полумраке каюты. Силы ночи давно уже сгустились над этими землями, вновь завыли привычные снежные ветра, что то и дело влетали в королевскую каюту через открытые наполовину окна, раздувая, словно призраки, лёгкие занавески. Единственная свеча, стаявшая рядом с кроватью покойного короля, вот-вот рискнула погаснуть, погрузив всю каюту в полную темноту. Было, откровенно говоря, холодно, лёгкие нотки когтистой паники проникали в сердце юного волка, и лишь суровое воспитание и стыд перед предками, не позволяли ему разрыдаться перед телом собственного отца. Арену действительно было страшно. Он не был готов вступить на престол, начать управлять своей страной, да ещё и взять на себя супруга совершенно противоположной крови, который к тому же, являлся сыном его злейшего врага, того, кто лишил его отца и короля. Ему нужен был наставник, тот, кто будет всегда действовать только в его интересах, кто будет его поддерживать, кому бы он мог довериться, на эту кандидатуру идеально подходил лишь его отец, единственная родственная душа в его жизни, которую у него отобрали. Глубоко вздыхая и откидывая на спинку кресла, Арен замечает в дверном проёме тёмную фигуру, что медленно приближаясь, наконец-то выходит на свет. Тусклая свеча освещает одинокую улыбку Вернера, который еле-еле передвигаясь, подползает к Арену и усаживается рядом с ним на холодный пол. Он снова пьёт, празднует отмену казни или кончину короля, не известно, он всегда был слишком непонятным волком, полной противоположностью Табриса. - Там, на поле боя, ты сказал мне, что Ардалион и так меня пощадит, потому что я ему нужен для управления собственных земель, как истинный наследник, зачем ты тогда заставил меня согласиться на брак с его выблядком, если в этом не было необходимости? – Голос принца дрожал от холода, но одновременно с этим был хриплый с нотками требовательности, что было обычно свойственно именно Табрису, но никак не юному волку. - Твой отец научил тебя махать мечом и трахать шлюх в его борделях, но вот политическому искусству и здравомыслию явно забыл обучить. Хотя о чём это я, это же Табрис... за тебя, брат. – Немного отодвинувшись от стены, Вернер легко ударил полупустым кувшином с вином по дереву кровати, на которой лежал Табрис, а затем, сделав пару глотков, продолжил: - Мы им теперь ничего не должны: деньги, земли, честь нашего рода и самое главное независимость, всё осталось при нас. А выблядок Ардалиона, лишь приятное дополнение к твой утрате. Всегда слушай своего дядю, если сам не в состоянии подумать головой. - Ха, приятное дополнение… - Саркастично усмехнувшись, Арен на пару секунд замолчал, словно что-то обдумывая, размышляя, а затем продолжил, немного более твёрдым и раздражительным тоном: - … и что ты прикажешь мне делать с этим дополнением, он мой враг, зачем он мне нужен на моей земле и в моём доме? - Враг. Точно. Вот только твой отец всегда считал, что омеги не могут быть врагами, как там было «шлюха не может нести угрозу истинному волку», он любил повторять эту фразу каждый раз, когда дело касалось омег. – Вернер снова отпил из кувшина, правда, на этот раз, немного переборщив, умудрился пролить часть вина прямо на себя, пачкая дорогие меха сладкой водой. Скривившись, волк немного смахнул невпитавшиеся капли с одежды и вновь сделал пару глотков под лёгкий и непринуждённый смех племянника. - Почему он к ним так относился? Сколько себя помню, он никогда их не любил, но всегда охотно заваливал их в постель. – Арену действительно было любопытно узнать поближе своего отца, поговорить хоть с кем-то по душам, открыться, успокоить ту боль на сердце, что у него сейчас саднила кровоточащей раной от потери самого близкого и родного человека. - Не знаю… - Вернер замолчал, но через пару же секунд, из-за слишком пристального и не доверительно взгляда племянника, выдал: - Правда, не знаю… ну что ты так на меня смотришь? - Он хоть кого-нибудь любил? Папу, например. – На последней фразе голос Арена дрогнул, он мало, что помнил об омеги, что подарила ему жизнь, и совершенно ничего не знал, как закончилась её судьба, что случилось в его семье, если отец за всё время ни разу о ней не упомянул и ему самому запрещал спрашивать. – Я его практически не помню, образ полностью стёрся с годами. Единственное, что я запомнил из детства, как мы гуляли в саду, там был ежик, совсем маленький, я хотел его забрать, но он не дал мне это сделать, сказал, что это может быть, чей-то маленький ребёнок и родители будут очень тосковать о нём, если я его заберу. – Арен на некоторое время затих, словно впадая в воспоминания, в те редкие частички прошлого, которые успело запечатлеть его детское сознание. - Мда, хороший из меня сын, ни про одного, ни про другого родителя толком ничего и не знаю, зато престол заполучил от них. - Он его любил, мне кажется тогда, я действительно видел искрение проявление чувств между альфой и омегой, но потом Табрис узнал, что его муж был с другим волком и отношения стали холодеть между ними с каждым днём. В конечном итоге один из них не выдержал и ушёл в мир иной к нашим предкам, раньше, чем успел тебя воспитать и поднять на ноги. – Вставая кое-как, немного покачиваясь, на ноги, Вернер приблизившись к телу своего брата, полностью закрыл его лицо чёрной накидкой. – А теперь и твой отец там. Меньше думай о смертях и тех, кого уже не вернуть и больше задумывайся о будущем своей страны. Спрашивал, что тебе делать с отпрыском Ардалиона? Что обычно делаю все альфы с омегами, овладей им и подари трону наследников, теперь это твоя прямая обязанность, у него хорошие гены, стало быть, и волчата крепкие будут. Ха… а вообще поражаюсь я тебе, ты за «спасибо» заполучил себе это невинное чудо, которым, заметь, мечтали обладать многие альфы, да Ардалион всех посылал, а ты не знаешь, что с ним делать, ирония да и только. Табрис быстро бы нашёл ему применение… рядом со своим хозяйством. - А если он не такой уж и не невинный, каким ты мне его описываешь? Вдруг вместо невинного ангела, я получу уже испорченный цветок? Вот обидно-то будет, да? – Усмехнувшись, Арен с явным злорадством уставился на широкие плечи Вернера, что продолжал стоять к нему лицом, дожидаясь его ответа. - Белые волки конечно лояльней относятся к этому, чем мы, но он член королевской семьи, не думаю, что этот волчонок с кем-то был, не похоже. Но если ты сомневаешься, то можешь заставить Ардалиона подтвердить девственность его сына на собрании, правда после этого он тебя, скорее всего, на мелкие кусочки прямо там разрубит. – Рассмеявшись, Вернер повернулся к племяннику и продолжил: - Пошли от сюда, холодно уже очень, каюта нашего короля теперь отдана его призраку, нечего нам тут ночью делать. Хватая юного волка за плечи, альфа заставил его встать с кресла и погасив свечу в комнате, подтолкнул в сторону выхода, заставляя практически ориентироваться в темноте на ощупь и осязание. Однако Арен, который явно не был удовлетворён ответом дяди, далеко уходить не собирался, повернувшись к волку, что шёл сзади его, лицом, он продолжил: - Я серьёзно, я хочу убедиться, что он невинен и ещё, что он хорош под одеждами. - Да ты хоть понимаешь, что за такую дерзость, белый вожак нас живьём изрубить заставит, это его родной сын, мы не в том положении, чтобы диктовать им условия. – Вернер начал шипеть, словно змея в темноте, ему, конечно, и самому было бы любопытно посмотреть на сокровище Ардалиона, но не до такой же степени, чтобы свой жизнью рисковать. - Это моё законное право, как будущего мужа, я беру себе под опеку и защиту омегу, с которой обязан буду продолжить свой род, я же должен быть уверен, что омега чиста, разве нет? – Голос Арена приобрёл угрожающе-стальные нотки, он словно начал нависать над старшим, требуя принять его позицию и под давлением племянника, Вернер сдался. - Ладно, как пожелаете, Ваше Высочество, пошли уже… весь в отца. – Вновь подтолкнув племянника к выходу, волки наконец-то покинули королевскую каюту, направляясь на палубу, где вовсю, полыхали яркие факелы и без конца, несмотря на ночь, гоготали матросы и охрана. – Иди поспи, день был сложный, а нам завтра ещё надо будет решить массу вопросов. Арен лишь кивнув, сразу же отвернулся, наблюдая, как за горизонтом царит непроглядная тьма холодного и пугающего моря, скоро должна начаться весна, уже вот-вот, но постоянные снежные ветра то и дела разбивали долгожданную надежду, словно руша, призрачное счастье мира и покоя. Он всё ещё не был уверен в завтрашнем дне, в том, что поступает правильно, не мог поверить в кончину отца, и даже сочувствующий вздох старшего волка и его слова, не помогали хотя бы на секунду расстаться с болью от потери родителя: - Не тоскуй о нём, он пал достойно, как подобает воину. – Это всё, чем мог его утешить Вернер, единственное, что он мог сказать любящему сыну, лишившемуся отца, покидая корабль. Всю ночь, проводя почему-то именно на корабле, юный волк так и не смог сомкнуть глаз, он то и дело возвращался в одинокую каюту отца, поправлял чёрную накидку на его теле, потом опять выходил на палубу, слушая вдалеке байки матросов о морских чудовищах и славных приключениях, одним им, ведомых героев. Он читал дневник отца, пытаясь найти ответы на свои вопросы, в глубине души надеясь отыскать там хоть что-то, что помогло бы ему остудить свою боль. Но ничего кроме скучных и неинтересных политических записей отыскать так и не получилось, похоже, Табрис все свои переживания прятал глубоко в душе, не пожелав ничего оставлять потомкам. Со злостью захлопывая дневник отца, Арен глубоко вздохнул и суровым взглядом уставился в бескрайний тёмный горизонт ледяного моря, всё слишком быстро произошло. Покидая корабль, и посильнее заворачиваясь в тёплые меха, альфа не спеша прогуливался сначала по обледеневшему побережью моря, а затем, свернув в сторону жилых шатров, фактически полностью растворился в их ночной суете. Он был знаком с подобной атмосферой военных дней: множество шатров, пивные лавки, продажные омеги. Альфы то и дело опрокидывали одни деревянные кружки за другими, а затем с радужными улыбками начинали зажимать омег, где попало. Другие альфы устраивали мордобои, зло рыча и огрызаясь друг на друга в свете слабых огней факелов. Всё это уже было для него не ново, от других похожих дней это мракобесье отличалось лишь тем, что сейчас ему было не до веселья, в душе он оплакивал отца и короля, и внешнее спокойствие, было не более чем хладнокровной маской, за которой он спрятался. В этом смысле он всё же чем-то был похож на белых волков, те, несмотря, на победу, были весьма сдержанны и спокойны, в их шатрах было тихо. Сам Арен уже и не помнил, сколько именно времени он прошатался между шатрами чёрных волков, сколько раз слышал гоготания своих соплеменников о кончине короля и обсуждения заключения мира, сколько раз ему пророчили упадок и возвышение на троне, сколько пародий он увидел на свою первую брачную ночь с белым волчонком, сколько раз волки пили за его здоровье и Богов. Всё было как обычно, чёрные волки не изменяли прежним традициям, всё такие же громкие, шумные, весёлые, самому Арену в тот момент казалось, что для них не было разницы, что именно отмечать, победу или гибель короля, главное было отметить день с широкой душой. Заворачивая за последний шатёр, что стоял практически на самой окраине, Арен несмело отодвинув тяжёлую ткань, зашёл внутрь. Резкий запах тяжёлого дурманящего дыма, чего-то елового и одновременно с этим травянистого сразу же ударил в нос новому вожаку чёрной стаи. В шатре было слишком темно, лишь редкие лучи пламени от слишком слабых факелов освещали этот зловещий шатёр. Арен быстро отыскав глазами жреца, уставился на него тяжёлым и отчасти даже грозным взглядом, словно борясь с желанием дать о себе знать или же сразу выскочить вон. Старый пожилой волк, медленно в это время что-то заканчивал перемешивать на своём столе и уже вот-вот собирался разливать настой в маленькую бутылку из тёмного стекла, но заметив вожака, сразу же остановился, поворачиваясь к нему лицом. - Ваше Величество… - волк изобразив, что-то наподобие поклона, сразу же продолжил: - Даже боюсь представить, что вас привело в шатёр обезумевшего старика, дурные мысли или же благородные просьбы? - Я пока, что не король, Хелгульф, ты и сам это знаешь, не обращайся ко мне так, этот титул моего отца, не мой. – Проходя глубже в шатёр и приближаясь к жрецу практически впритык, волк остановился, с какой-то печалью смотря на старого пожилого мага. - Это ненадолго, звёзды пророчат вам корону, мой король, вы будете сидеть на троне всё равно, в независимости от титула. – Отвернувшись от принца, жрец продолжил своё прерванное занятие, начиная аккуратно выливать только что сваренное зелье в тёмный флакон. - Твои звёзды пророчили и спасение моего отца, а итог оказался с точностью до наоборот противоположным. Ты шарлатан. – Не сказать, что Арен злился, он всё равно никогда не верил подобным магам и колдунам, что использовали свою силу якобы исключительно он неба и звёзд, подобных людей в их землях не любили, считая их злом или же просто лжецами. Однако покойный король Табрис, почему-то, несмотря на всеобщее мнение все цело доверял именно этому старику, идя каждый раз к нему за советом и возвращаясь с твёрдым убеждением, что именно ему следует делать. Возможно, именно поэтому Арен и решил попытать своё счастье здесь, у этого, отчасти, сумасшедшего волка. - Спасение души, не тела, милорд. – На подобный ответ мага, принц усмехнулся, начиная в душе злиться на столь банальные и глупые, по его мнению, оправдания. – Ваш отец слишком много сделал дурных дел, альфе, конечно, многое позволено в этом мире, но есть вещи, которые даже ему нельзя совершать, я много раз говорил ему это, но он так и не внял моим словам. Подобный исход битвы, это единственный шанс искупления его грехов. - Искупления грехов? И в чём же он согрешил перед Богами, позволь узнать? – Арен встал на дыбы, резко повысив голос практически до рычания, чем заставил пожилого волка оторваться от своего занятия и повернуться к принцу лицом. – Он был великим воином и истинным вожаком, не смей порочить его память! - Осмелюсь уточнить, он был настолько великим, что проиграл битву и обрёк свой род на уничтожение? – После этих слов жрец даже не успел понять, как оказался вдавлен в собственный дубовый стол, что сразу же немного сдвинулся с места, как только Арен подлетев к старику и схватив его за грудки, угрожающе навис над магом. - Ты, старик, как я погляжу на виселицу захотел или язык стал слишком длинным? – Голос принца был стальной, с нотками рычания и угроз одновременно, в душе его внутренний волк рвал и метал, ему было до боли обидно слышать такие слова про своего отца, про единственного важного человека в его жизни, и он был готов любого за него порвать на месте. - Мой язык с годами не рос, милорд, в отличии от моей мудрости. Я всего лишь старый волк, не следует вам правителю с ясным взором и светлыми мыслями так взвинчиваться на мои слова. – Хелгульф говорил медленно, местами даже тихо и монотонно, что заставило Арен фактически прислушиваться к его словам и в конечном итоге разжать кулаки на груди старика. – Я не боюсь виселицы, я прожил достойную жизнь, предки встретят меня с вином и криками, а вот вам, мой король, следует набраться терпения и здорового хладнокровия, если не хотите быть замеченным в убийстве жреца. - Ты не жрец, ты колдун, статус жреца тебе подарил мой отец, которого ты предал, мой народ никогда тебя не принимал и я постараюсь, чтобы не принял и сейчас. – Арен был зол, он уже успел пожалеть, что вообще явился сюда, стоило перекинуть всю грязную работу на Вернера сразу же, а не искать поддержки и совета у этого болтливого волка. - Тогда бы и шли к своим Богам и жрецам, пускай их грязные руки и похотливые разумы оценивают невинность и красоту волчонка Ардалиона. – Хелгульф медленно, со старческой усталость, выдохнув, сразу же сел на рядом стоящий у стола стул и заметив ошарашенный взгляд принца, продолжил: - Ваш дядя заходил, и вот вам мой ответ: я не стану позорить омегу, и вам не посоветую, а не прислушаетесь, ступайте к своим жрецам, у меня другие Боги и они этого не поощряют. - Они тупицы и методы их устарели. – Арен злился, злился и выступал словно недовольный подросток, что порядком веселило старика, который даже успел рассмеяться, немного кряхтя от больных суставов и костей. - Их принял ваш народ, а я всего лишь колдун, мой король. – Откинувшись на самую спинку стула, пожилой волк вытянул вперёд ноги и с вызовом уставившись на принца, сразу же кивнул ему в сторону сдвинувшегося стола. – Не поможете старику стол на место поставить, а то ходят тут всякие, двигают мною мою же мебель. Глубоко вздохнув и проглатывая следом злость и негодование, Арен молча поставил стол на место и вновь повернувшись к Хелгульфу, процедил сквозь зубы: - Ты придёшь завтра на рассвете и выполнишь мою просьбу, ты проверишь выблядка Ардалиона на невинность, а иначе я поступлю с тобой также, как поступали с твоими предками, сожгу на костре и никто мне слова не скажет. Выплёвывая последние слова старику в лицо, принц гордо покинул шатёр, оставляя старика молча сидеть на неудобном старом стуле и задумчиво смотреть в след уходящему молодому волку. Не сказать, что Арен был жутко обижен или же подавлен после разговора с магом, скорее зол и невероятно разочарован, он искренни не понимал, зачем Табрис систематически навещал этого старого грубияна, какие советы он вообще от него получал. Вылетев из шатра и подхватив руками мягкий снег, Арен резко растёр его по своему лицу, словно пытаясь умыться и одновременно прийти в себя, от недоумения он даже зарычал, сжимая кулаки. По правде говоря, он снова путался, он знал характер отца и знал, что тот был слишком вспыльчив, и если старик, давал ему советы в такой же манере, что и ему сейчас, то как отец вообще не убил этого наглеца при первой же встречи? Арен искал союзников, близких и умных союзников, а самое главное верных, он пытался их искать среди друзей отца, а натыкался либо на лицемеров, либо на сумасшедших стариков. Оскалившись и зло пнув снег у себя под ногами, юный волк с печалью уставился на небо, словно пытаясь отыскать в обители предков спокойствие или же ответы. Здесь, у шатра колдуна было на удивление довольно-таки тихо, слишком спокойно для сегодняшней ночи, единственное, что доносилось до слуха вожака так это ветра, шум деревьев и отдалённые песни в центре шатров. Была глубокая ночь, его воины гуляли и веселились, а его душу острыми когтями разрывали сумасшедшие волки, он устал, был измучен и страшно зол на всех вокруг. С несвойственной ему, тихой, отчасти даже плавной, но отрешённой походкой, проходя мимо очередных ярких шатровых тряпок и громких пьяных криков, Арен даже и не заметил, как вновь вернулся к кораблю. Всю ночь он так и провёл в каюте отца, не сумев толком поспать от постоянных переживаний и сомнений, что тревожили не переставая его душу, заставляя лишь изредка, со стыдом даже для себя, проливать слёзы перед телом отца, оплакивая единственного родителя. Новый рассвет он встречал уже на берегу, наблюдая, как солнце медленно, словно лениво, поднимается над горизонтом. Он за эту ночь успел продрогнуть до костей, но всё равно продолжал держать лицо будущего короля, достойно проходя мимо своих волков и врагов, он никому не хотел показывать насколько ему больно от утраты отца, насколько он подавлен или разозлён. Быстро переодевшись в новую одежду, юный волк тихо злился на себя за то, что всё-таки не послушал старшего, он был вымотан морально и физическая усталость, только усугубляла это чувство, жутко хотелось спать. Однако времени на это уже не было, обе стаи уже проснулись, встречая новый день и будущего вожака чёрных волков, ждал очередной визит в шатёр Ардалиона для подписания мирного соглашения. Более взрослый волк-прислужник, весьма грубо, но чётко и быстро выполняя свою работу, старался привести принца в порядок, поправляя его одеяния, закрепляя на одежде абсолютно чёрную мантию, украшая руки принца нарукавниками и дорогими перстнями и наконец, протягивая наследнику двуручный меч, украшенный драгоценными камнями. Молча вставляя оружие в ножны, Арен разворачиваясь, вышел из шатра, встречая прямо на входе взволнованного Вернера, который, кажется, шёл его поторопить или проверить, готов ли будущий вожак к подписанию мира, который должен был положить конец многовековой вражды и бессмысленной борьбы белых и чёрных волков друг с другом.