Шёпот в темноте

      Вампиры в страхе пятились прочь от разъярённой первобытной стихии. Приказа наступать больше не было, и их ряды дрогнули. Они почувствовали, что их предводитель погиб, так ради чего рисковать жизнью? Ради двух охотников? Есть добыча покрупнее и куда дальше от этого слепящего ужасного пламени…       Так думали самые разумные вампиры, штурмовавшие Академию по своей воле или хотя бы ради собственной выгоды. Ридо-сама обещал им лёгкий и приятный бой, не более, чем развлечение. А награда за него была соблазнительно щедрой — сполна утолить свою жажду, убить людей, поднять свой авторитет победой над охотниками и стать приближённым короля чистокровных в новом мире. Но с самого начала всё пошло не так, как они задумывали.       Сначала им кровь попортил какой-то охотник, в одиночку отбивавшийся от вампиров-разведчиков. Присмотревшись получше, вампиры узнали Ягари — известную занозу в вампирском обществе. Только вампиры кинули в атаку более мощные войска, как явился ещё один легендарный охотник и обрушил им на голову ворота. А затем в игру включилась аристократка с древним оружием охотников и по совместительству — вассал Курана Канаме.       Надо было сказать тогда себе: «Это не наш день» — и пойти по домам. Но вампиры этого не сделали и теперь в полнейшем шоке смотрели, как их армия, надежды и амбиции горели ярким пламенем.       Йоко не осознавала, где она, что она делает, как она управляет пламенем… Девушка не была уверена, что знает, как её зовут. Её разум был чист, как лист бумаги. Йоко не видела ничего, кроме слепящего света. Он сомкнулся коконом вокруг неё, оберегая и одновременно убивая. Огонь лизал руки, но не обжигал. Будто радостный пёс, он радовался хозяину, а к его врагам не знал жалости. Стоило только ему коснуться вампира, как тот рассыпался пеплом. Быстро, решительно и без сомнений.       Йоко сделала шаг вперёд и неосознанно подняла руки. Пламя взметнулось ещё выше. Тело натянулось, как струна. Натяни ещё сильнее — и она порвётся. Но пока звонко поёт. Йоко ощутила себя марионеткой, послушной куклой, подвешенной на ниточках. Ею управляла чужая воля. Она направляла энергию и разила врагов. А Йоко стала заложницей в собственном разуме и беспомощно наблюдала за своими действиями со стороны. — Такова цена, девочка… Цена за спасение.       Огненная волна прокатилась по лестнице, сметая и мгновенно уничтожая вампиров. Она неслась вниз по ступеням, как неистовый горный ручей. От неё не убежать, против неё не выстоять. Никто не может противостоять силе Прародительницы, дикой и необузданной. Столб пламени вспыхнул ещё ярче, посылая ещё одну волну. Рёв огня стал невыносимым. Но сквозь него всё же прорезался истошный крик о помощи. Голос Йоко!       Ягари отпихнул Кайена и яростно рванулся вперёд, к огню. Но не успев сделать и двух шагов, остановился как вкопанный. Огонь вдруг исчез. Только временная слепота говорила о том, что секунду назад вокруг было светло, как днём. Стало неестественно тихо. Казалось, звук внезапно выключили. Даже ветер не трогал листву деревьев, не осмеливаясь нарушить тишину.       Через несколько секунд оцепенение спало. Тога легко взбежал по развалинам ворот и замер на краю. Кросс последние минуты не был склонен верить своим глазам, но в том, что на покрытой сажей камне внизу безвольно раскинулось тело Йоко, он не сомневался. Всё вокруг было выжжено бушующим пламенем на два-три метра, но сама девушка нисколько не пострадала от огня. Только чёрные мазки выделялись на неестественно бледной коже. Кайен точно помнил, что в одном из боёв её ранили, и подозревал о других ранах.       Его напарник, похоже, подумал о том же. Охотник в одно мгновение очутился рядом с Йоко и нащупал пульс. Секунда, другая, третья… Тело оставалось недвижимым и постепенно холодело. Жизнь покидала девушку или уже покинула. Ни единого вдоха, ни единого движения. Жилка под чуткими пальцами не билась. Ягари бережно, словно хрупкую фигурку, прижал к себе тело Йоко. Его не покидала невозможная, почти безумная надежда, что она вот-вот оживёт… Покраснеет до ушей от смущения, улыбнётся и обнимет в ответ. Проклятье, как же он страстно желал снова услышать её голос! Некогда светлые, лёгкие рыжеватые волосы теперь потемнели и слиплись от крови, грязи и пота. Голова безжизненно закинута назад, обнажая нежную шею кожи, заляпанную пятнами крови и сажей. Глубокие царапины, затянутые вампирской регенерацией… Их пересекала серебряная цепочка кулона, который Йоко всегда носила с собой.       Нет, бесполезно обманывать себя. Она мертва. Стоило только прийти этой мысли, как вокруг стало ощутимо холоднее. Чувство целостности, которое появилось у Ягари, когда рядом была Йоко, разбилось вдребезги. Сердце глухо заныло. Внутри образовалась звенящая пустота, и её теперь не заполнить…       Тога зарылся в волосы девушки, неосознанно укачивая Йоко, как ребёнка. Наружу вырвался сдавленный крик, полный боли и отчаяния. Кайен стоял рядом, не решаясь сдвинуться с места. Его сердце разрывалось на части при виде утраты старого друга.       Часы Академии пробили полночь. Каждый удар разносился над затихшими окрестностями.       С последним звуком Ягари поднял бездыханное тело на руки. Со стороны казалось, что Йоко просто устала и заснула в объятиях охотника, доверчиво положив голову ему на плечо. На деревянных негнущихся ногах направился в сторону Академии. Кросс составил ему молчаливый эскорт.       Они шли в полнейшей тишине. По пути им встретились вампиры из Ночного класса. Все те, кто отправился на бой с Ридо и выжил. Не хватало только троих: Юуки, Зеро и Такумы. — Мы побе… — запнулся на полуслове Айдо. Ослепляющая улыбка медленно угасла. Каин крепче обнял замершую, словно статую, Луку. Шики и Рима во все глаза смотрели на тело их подруги, не веря себе. Стоящая в стороне Сейрен прикрыла глаза, не то в знак скорби, не то прислушиваясь ко звукам вокруг.       Так вышло, что Йоко была единственной, кто не пережил ночь. Сбылись её страхи. Она боялась не увидеть следующий день и стремилась насладиться жизнью в свои последние часы. И не впустую.       Её тело положили в ту комнату, где она ночевала вместе с Ягари после происшествия у пруда. Охотник отказался от медицинской помощи, еды и отдыха и остался с Йоко. Сидя в кресле рядом с кроватью, он вглядывался в черты любимого лица, стараясь запомнить девушку такой, какой она была при жизни. Пока смерть не наложила на свою добычу страшную маску. Непослушными пальцами Тога зажёг сигарету и затянулся, однако прийти в себя так и не удалось.       Сколько прошло времени, никто не мог сказать. Солнце показалось на горизонте, когда из коридора послышался голос: — Кросс-сан, где Йоко-чан? Все из Ночного класса уже вернулись, а она… Вы знаете, что с ней? Она в порядке? — Тебе лучше вернуться в Дневное общежитие, Шаника-чан… — Что с Йоко? Ректор… Пожалуйста, скажите мне.       Похоже, Кайен не удержался от взгляда на дверь. Девчонка сразу догадалась, где находится её подруга. — Шаника-чан, послушай меня… Не стоит…       Но Шани уже решительно открыла дверь и зашла в комнату. Послышался судорожный вздох. — Йоко… Что с ней?.. — Она умерла, — собственный голос показался Ягари чужим. Бесчувственным, равнодушным. Как у неживого. Его жизнь оборвалась вместе с жизнью Йоко - теперь он ощутил это сполна. — Как?..       Вся дрожа, Шаника подошла к кровати и присела на самый её краешек. Она взяла холодную ладонь подруги в свою, попыталась согреть и нащупать пульс. — Безнадёжно, — меланхолично отозвался Тога, наблюдая за её действиями. — Она мертва. Её больше нет. — Возможно, надежда ещё есть, — прозвучал новый голос у двери, заставив всех вздрогнуть, даже Кросса. Канаме уверенно зашёл в комнату. Его лицо не выражало ровным счётом ничего. В бесстрастных глазах не отразилось ни одной эмоции. Чистокровный подошёл к кровати, не заметив обомлевшую Шанику, и наклонился к лицу Йоко. Ягари почувствовал прилив холодной ярости. Сначала Куран делает её своей слугой, девчонкой на побегушках, заставляет её страдать, отправляет на смерть, а теперь хочет что-то сделать с её телом?! Пальцы охотника вцепились в подлокотники кресла. — Отойди от неё.       Куран поднялся и спокойно встретил взгляд Тоги, полный ненависти. Чистая, выглаженная одежда, на коже ни единого пятнышка крови… Будто он и не участвовал в бою. Шаника в испуге переводила взгляд с одного мужчины на другого и медленно отошла в сторону. Она не понимала много из их разговора, но чувствовала, что решается судьба её подруги. — Я хочу ей помочь, — ровно проговорил Канаме. — Я могу попробовать вернуть её к жизни. — Дать ей своей крови, привязав к себе ещё крепче? Сделать своей послушной куклой? — губы охотника криво усмехнулись. — Нет. Браслет и кулон, которые она носит, заключают в себе мощь Прародительницы. Той самой, которая помогла вам, охотникам. Благодаря ей тело ещё не рассыпалось в прах. Но долго так оставаться не может. Я могу освободить эту силу и вдохнуть в Йоко жизнь. Многое будет зависеть от неё самой, лучше сразу же отвезти её в больницу… — Так просто?       Куран некоторое время молчал. — Она станет человеком. И, возможно, перерождение пройдёт нелегко.       Шаника на удивление спокойно восприняла новость об истинной сущности Йоко. Шани была одной из тех учениц, которые видели способности Ночного класса и поклялись сохранить тайну об их истинной сущности.       Ягари долгое время испытующе смотрел на чистокровного, пытаясь разгадать, что стоит за его словами. Но другого выхода не было. Пусть она призрачна, но это всё-таки надежда. — Хорошо.       Куран стремительно развернулся к Йоко и едва-едва коснулся губами холодного лба девушки. — Я освобождаю тебя от службы, вассал, — прошептал он, а затем снял браслет и кулон с тела. В его ладонях предметы тут же обратились сияющей пылью золотистого и светло-голубого цветов. Комнату заполнил тёплый сквозняк, захлопав занавесками и закрыв дверь, чуть не прищемив Кросса. Иногда казалось, будто ветер что-то шепчет, но понять его мог только Куран. Пыль завихрилась, смешиваясь и становясь всё ярче. Вскоре цвета уже нельзя было разобрать. В руках Канаме сиял шарик размером не больше яблока.       Чистокровный поднёс яблоко к груди девушки и медленно погрузил его в тело. Ветер постепенно стихал, а когда шарик полностью исчез внутри Йоко, вовсе успокоился. Шёпот стих. Некоторое время ничего не происходило. Все замерли, как изваяния: Ягари в кресле, безотрывно глядя на лицо девушки, Кросс чуть поодаль, Канаме на кровати, а Шаника с другой стороны. С замиранием сердца они ждали любого, даже самого малейшего движения Йоко. Секунды текли стремительным песком сквозь пальцы, но они его не замечали. Неужели не сработало?.. Неужели слишком поздно?..       В абсолютной тишине судорожный, тяжёлый вдох раздался подобно грому. Йоко дёрнулась, не открывая глаз. Ягари единым движением вскочил с кресла, мигом очутился у кровати и, отпихнув в сторону застывшую в шоке Шанику, бережно убрал с дорогого лица прядь волос. — Нужна машина, — твёрдо произнёс он. — Скорее!       Кросс кивнул и вышел из комнаты. Следом поднялся и Куран. Слов благодарности он не услышал да и не ждал. Он вознаградил Йоко за службу — ничего больше. Прародительница хранила и оберегала её, значит, она увидела в ней что-то хорошее. Она сама просила его спасти девушку. Даже если это означало уничтожение последних связанных с Прародительницей вещей, с помощью которых она оставалась в этом мире. Пожертвовать собой, чтобы спасти другого, — это вполне в её духе. С такими мыслями Канаме исчез из жизни Йоко.

***

      Я открыла глаза и увидела вокруг себя аж целое абсолютное ничего. Тело будто лишилось веса и теперь свободно парило в воздухе. Если тут вообще был воздух. Пространство вокруг заполонил свет — яркий, но удивительным образом не слепящий. В удивлении я подняла руки на уровень глаз. Грязь, запёкшаяся кровь, царапины, раны никуда не исчезли, но почему-то не болели. Я вообще ничего не чувствовала. — Я умерла? — дошла до меня простая мысль. — Да.       Мне ответили бесчисленные голоса, доносящиеся со всех сторон. Тихие, громкие, спокойные, весёлые, злые, детские и взрослые… В другое время они бы напугали до потери пульса, но сейчас я просто удивилась. В этом месте, где бы оно не находилось, все чувства выцветали. — Где я?       Передо мной образовался переливчатый сгусток. В нём перемешивались все цвета, какие есть в природе. Смешиваясь, они образовали такой оттенок, который нельзя было точно назвать. «Всебесцветный», — подумалось мне, будто отрывок из какой-то книги… Сгусток быстро увеличился, изменил форму и образовал расплывчатую фигуру человека. В точности как цвет, её нельзя было назвать мужчиной или женщиной, низкой или высокой, худощавой или полной… Черты неуловимо сменяли друг друга. — Нигде. — Кто ты? — Множество. Каждое живое существо, что когда-то родилось, жило и умерло, — это невозможно, но голос показался мне на секунду очень знакомым… — Мама? — И отец. Брат и Джайро. Рамини и все те вампиры, которых ты убила. Я — Множество. — Джайро… Он всё-таки мёртв… — Рамини выследила нас, — теперь со мной говорил старый слуга семьи. Я вздрогнула — не столько от внезапности, сколько бесчувственности голоса. Как будто со смертью в нём выжгли все эмоции. — Канаме-сама не слишком заботился о нашей скрытности, и наше убежище в конце концов обнаружили. — Мне жаль… Я не смогла вас спасти…       На смену Джайро пришёл голос папы. Он говорил быстро, временами неразборчиво. Мне пришлось как следует сосредоточиться, чтобы понять его речь. — Семья Куран призвала нас. Они приказали нам ослабить Ридо, украв у его вассалов древнее оружие. С трудом, но мы это выполнили, сделав наших родственников злейшими врагами. Наши с ними отношения и без того нельзя было назвать тёплыми, но приказы Куранов разбили их на тысячу осколков. Мы знали, что рано или поздно, но наши дети продолжат эту войну. Выхода нет — только подчиниться. Так велит древний обычай. Он у нас в крови. — Отец... Ты же всегда знал про моё наплевательское отношение к традициям, — невесело, с горечью попыталась улыбнуться я.       Мне казалось, что меня предали. Нет, не семья, но те, кого я любила и уважала, — Кураны. Осознание, что все чувства и поступки были предопределены, вызывало ноющую боль в груди. Оглядываясь назад, вспоминая своё наивное восхищение Канаме, которое я принимала за любовь, становилось ещё хуже.       Множество тактично промолчало. — Что со мной будет дальше? — Твоя судьба решается. — Что? Но вы же сказали, что я умерла! — Да. Ты действительно умерла. — Тогда…       Договорить я не сумела. Пространство вокруг вдруг заполнилось золотисто-голубым вихрем, в самом эпицентре которого оказалась я. Чувства постепенно возвращались. Вернулась боль, накатила усталость. И самое главное — вернулась жажда жить. Словно волной, меня подхватило и понесло прочь от Множества.

***

      Всё тело ныло. Над ухом противно пищал какой-то прибор. Звук эхом отдавался в голове. Спина и место чуть пониже затекли до такой степени, что я не сразу поняла, на чём лежу. В носу ещё какие-то трубочки появились… Стоило только пошевелить пальцами, как вместе с ними пошевелились ещё какие-то не то провода, не то трубки… Куда я попала? В сеть к пауку-вампиру? Кожу на лице и шее что-то стягивало… Во рту было странное ощущение. Будто чего-то не хватало. Я у дантиста?       Я попыталась разлепить веки, но яркий солнечный свет больно ударил в глаза и их тут же пришлось снова закрывать. Будто я всю жизнь просидела в тёмной пещере и только сейчас увидела солнце в первый раз — вот такое чувство у меня возникло. Я поморщилась. Пыточная, вот куда меня занесло! Наружу вырвался мученический стон: это ж когда я столько нагрешила, что меня в ад отправили?!       Слева послышался какой-то звук, хлыстом ударивший по мозгу. А секунду спустя рядом на кровать опустилось что-то большое, тёплое… И отчётливо пахнущее табачным дымом! — Йоко? Ты меня слышишь? — а вот этот звук я готова слушать сколько угодно. Если бы могла, заурчала, как кошка. На плечо опустилась горячая ладонь. — Йоко?       Я рискнула и приоткрыла один глаз. Пришлось сощуриться и часто-часто заморгать. — Слишком светло…       Ягари тут же задёрнул занавески и вернулся. — Как ты себя чувствуешь?       Я помедлила с ответом, подбирая сравнение поточнее. — Как переваренная картошка, — наконец проговорила потрескавшимися губами и криво улыбнулась, старательно не обращая внимание на боль в ссадинах. Интересно, почему они ещё не затянулись? Наверняка прошло бобр знает сколько времени, должны были уже исчезнуть…       Тога фыркнул и ласково дотронулся до щеки. Едва-едва, невесомо, как будто боялся разбить вдребезги неаккуратным движением. Как же мне хотелось чего-то более ощутимого! Но смогла только чуть податься навстречу огрубевшим пальцам. — Опять ты в своём духе. — А то как же!.. Тога… Что произошло? Я помню, у меня закончились стрелы… Потом яркий свет… И всё.       Охотник вздохнул. — Ты спрыгнула со стены вниз и призвала огонь. Целый огненный шторм прошёлся по врагам, кого убив, кого отпугнув. Мы победили.       Немногословен, как всегда. Я попыталась представить себя в эпицентре огненного буйства, но при всей богатой фантазии не вышло. И всё же мне казалось, что кое о чём Тога умалчивает. — Как мне это удалось? Я же выдохлась, точно помню. — С помощью Прародительницы. Хотя я даже не знаю, помощь ли это была… — черты Ягари исказила гримаса горечи. Но прежде чем я успела что-либо спросить, он едва слышно продолжил: — Ты была мертва. Проклятье, Йоко, ты умерла из-за неё! Я проверил пульс, его не было!.. Я на своих руках отнёс тебя в Академию. Не знал, что будет дальше. Закрывал глаза и видел тебя, слышал твой голос, чувствовал запах… Думал, сойду с ума. Но появился Куран и сказал, что может вернуть тебя. Он освободил тебя от службы вассалом и использовал силы Прародительницы из браслета и кулона… И сделал тебя человеком.       Я поражённо молчала, пытаясь переварить информацию. Всё казалось дурацкой выдумкой, которая даже не смешна, но серьёзная мина Ягари убеждала в обратном. А все странности вдруг обрели своё объяснение. Я больше не вампир. Я человек… Магия бесследно исчезла. Не будет больше полётов или игр с огнём. От осознания произошедшего в горле встал ком. Трудно сказать, какая новость меня шокировала больше: что я была «немножко мёртвой» или моё перевоплощение. «Однако,» — вскоре подумалось мне, — «всё уже случилось — к чему теперь переживать?»       Я с трудом подняла руку и дотронулась до тёмных жёстких волос Ягари. Он поднял взгляд, в котором ещё виднелись следы прошедшей боли утраты. — Теперь я здесь. Я жива. И уж точно никуда не уйду, с этими бинтами-то…       Тога ничего не сказал, а вдруг подался вперёд и сгрёб меня в объятия. Бережные, но оттого не менее жаркие. Прибор запищал вдвое, а то и втрое чаще. Не имея возможности обнять в ответ, я только закрыла глаза и блаженно улыбнулась. Вот оно, настоящее счастье, — быть рядом с ним. Большего и не надо.

***

      Йоко стремительно шла на поправку. Сначала она вертелась на койке, затем ей разрешили крутиться по палате. После того, как её выпустили гулять по больнице, доктора больше ругались, чем радовались. Вездесущая девушка любила совать нос абсолютно во все дела, причём не только днём, но ещё и ночью. Особенно ночью. Её часто навещали друзья и одноклассники, а надежда вытурить из больницы одного темноволосого мужчину умерла почти что в первый день. Поэтому, стоило только Йоко почувствовать себя достаточно хорошо, как её с превеликой радостью выписали. Чуть ли не всей больницей провожали. Казалось невозможным, но пациентка радовалась выписке ещё больше, чем все врачи вместе взятые. Причин у неё было несколько.       Йоко в последний раз оглядела палату, ставшую уже почти родным домом. Однако расставание с ней нисколько не печалило. «Ну, вроде бы ничего не оставила,» — решила девушка и, подхватив сумку, заковыляла к выходу. Ягари за прошедшее время уже настолько осточертел врачам, что они не разрешили ему подняться в палату. И потому тащить весь груз гостинцев от сердобольных друзей Йоко пришлось в одиночку. Шоколадки от Шики и Римы, для которых сладости — лучшее лекарство, коробка печенья от Айдо, разные фрукты от Шаники, домашние пирожные Кросса, которые чудом прошли мимо всевидящего ока Тоги… Да и сам охотник приложил руку ко всему этому «богатству».       К яркому солнцу ещё нужно было привыкнуть, а в остальном быть человеком оказалось даже легче, чем вампиром. Да, магии больше нет, но нет и извечной жажды. А значит, необходимости скрываться. Фудо всегда говорил, что в его сестре подозрительно много человеческого. Знал бы он, кем в итоге Йоко стала…       Перед глазами возникла высокая тень в шляпе, заслонив собой солнце. — Ну наконец-то, я уже заждался. Давай сюда сумку, — Ягари взял ношу и несколько удивился её тяжести. Йоко не сумела сдержать ехидной улыбки. — Врачи хотели с тобой каждый лично поздравить и попрощаться, что ли? — Хах, скажешь тоже. Скорее, каждый хотел пожелать побольше здоровья — чтобы я больше не возвращалась сюда. Желательно, никогда. — Как я их понимаю… — усмехнулся Ягари, за что получил шутливый тычок в бок. — Ещё издевается над бедной больной девушкой, — пробормотала Йоко, тем не менее уютно устроившись под крылом охотника.       Они дошли до машины. Тога скинул сумку в багажник и обернулся. Девушка вертела головой во все стороны и глазела на всё подряд: на небо, деревья, людей, машины, витрины… Можно подумать, она в первый раз вышла в город. Совсем скисла в Академии, а потом в больнице. Её глаза лучились счастьем и жаждой жизни. Ветер затерялся в отросших рыжеватых волосах. Ягари невольно залюбовался Йоко. Улучив момент, он развернул девушку к себе и жадно припал к губам, вкус которых почти забыл. Властный поцелуй, в котором можно было без труда различить безмолвное: «Моя…»       У Йоко перехватило дыхание: сначала от неожиданности, затем от наслаждения. Тога, не прерывая поцелуй, уверенно обнял девушку за талию и крепче прижал её к себе, словно боялся, что она растает, как мираж. Но мираж оказался цепким, не менее порывисто отвечая и стараясь перехватить инициативу. Йоко привстала на цыпочки и обвила руками шею охотника, зарылась пальцами в волосы мужчины.       И где она столько смелости отыскала? В прошлый раз она боялась сделать что-нибудь не так, а теперь… Похоже, не только Ягари сходил с ума от разлуки. Йоко попыталась углубить поцелуй, и крышу охотника сорвало напрочь.       Время остановилось для них. Слишком увлечённые друг другом, они не замечали взгляды прохожих. А если бы и заметили, то не стали бы придавать внимание. Весь мир заключался только в них двоих. — С днём рождения, — выдохнул Ягари, чуть отстранившись. Губы растянулись в довольной ухмылке. Йоко не сразу поняла, что он произнёс. Мысли крутились в голове беспорядочным вихрем. А когда способность думать и говорить вернулась, Йоко улыбнулась: — Самый лучший день рождения…       И лукаво сощурилась. Не успел Тога что-либо сообразить, как его шляпа под звонкий смех девушки перекочевала с головы хозяина на рыжую макушку. "Ах так?" - подумал мужчина и ещё крепче прижал Йоко к себе, пробежавшись пальцами по бокам. Оказывается, кое-кто боится щекотки...       На душе у Йоко стало легко и светло. С плеч свалилась невидимая гора, а за спиной будто отросли крылья. Возможно, чтобы летать, не нужно никакой магии?..