Ненавидеть тебя так, как я ненавижу сейчас.

       — Ты! — яростно выкрикнул тёмный маг, врываясь в просторный зал, слабо освещённый пламенем камина. — Ты, — указывая когтистым пальцем на сидящую в кресле женщину, воскликнул колдун, — забрала его!        — Никак не могу понять, о чём ты толкуешь, — начала Малефисента, сдувая спадающий на глаза белокурый локон.       Но Тёмный её перебил злобным шипением:        — Не смей строить из себя дуру! Отвечай! — Перекрыв ей кислород, вопрошал взбешённый маг, — где проклятье?       Ведьма указала на себя, после чего магическая хватка на её горле исчезла и женщина, наконец, смогла вздохнуть.        — Отдай мне свиток, живее, — требовательно протянул руку мужчина.        — Не так всё просто. Я заключила с Региной сделку, свиток по праву мой, — мягко улыбаясь, говорила ведьма. — И если хочешь его получить, дай мне что-то взамен. Это же так просто.       Усмехнувшись и взмахнув руками в театральном жесте, Тёмный опустился в соседнее кресло.        — Я могу убить тебя и всё, дорогуша, — ласково проговорил он, накрывая её ладонь своей, — так что отдай мне его и развлекайся с кем-нибудь другим.        — Я не сомневаюсь в твоих возможностях, милый, — наклонившись ближе к магу, практически шептала волшебница, щекоча его ухо своих горячим дыханием, — но ты ведь не хочешь этого, не так ли?       Немного отстранившись, она заглянула ему в глаза, открыто и доверчиво, словно распахивала перед Тёмным душу.       Он знал, что попал в ловушку, чувствовал, как тает уверенность и пропадает ярость, уступая место иным эмоциям.       Выйдя из оцепенения, маг быстро прерывает контакт, появляясь за спиной Малефисенты — теперь она беззащитна, и он чувствует себя хозяином положения.        — Я люблю сделки, — кривляясь и сжимая плечи ведьмы, говорит он. — Чего ты хочешь? Скажи, не тяни.        — Я изучила этот свиток. Это страшное проклятье, самое тёмное, что я когда-либо видела, — серьёзно проговорила ведьма, оборачиваясь к мужчине.        — Да-да, и я его использую.       Сжав его пальцы, она торопливо продолжила:        — Я знаю, но его цена слишком высока, Румпель! И ты хочешь заставить Реджину сделать это?       Обойдя кресло и присев на подлокотник, Тёмный внимательно уставился на ведьму.        — Тебе стало жаль её? — недоверчиво спросил он.       Малефисента решила оставить этот вопрос без ответа.        — Меня беспокоит цена проклятья: сердце дорогого человека, друга или любимого — неважно. У Регины не так много близких людей. Мне известно всего двое: её отец и я.       Женщина замолчала, переводя взгляд с лица мага на танцующее пламя в камине.       Румпель лишь пожал плечами, и принялся накручивать белокурый локон волшебницы на палец, казалось бы, полностью сосредоточившись на этом занятии.        — Ты права, и, разумеется, понимаешь, что она пощадит отца.        — Да, отдав ей свиток, я подпишу себе приговор. Ведь кое-кто выкрал мой портал, лишив возможности покинуть эти земли.        — Да, досадно, — протянул Тёмный и быстро сменил тему. — Но при таком раскладе ты погибнешь во имя великой цели.        — Не мой стиль, Румпель, — убирая выбившийся локон за ухо, сказала ведьма.        — Да-да, — наконец встретившись взглядом с женщиной, проговорил маг, — в твоём стиле заставить несчастное дитя убить собственного отца.       Она глубоко вздохнула, прикрыв глаза.        — Оу, не нервничай ты так, — вставая, произнёс Румпель. — Я просто пытаюсь подвести итог: ты хочешь вынудить Регину убить принца Генри, убедив её в твоей особенной ценности. И всё это должен провернуть я, взамен на то, что ты просто добровольно отдашь свиток? — активно жестикулируя, продолжал он, расхаживая взад-вперёд перед Малефисентой. — Несмотря на все байки о нас, мы всё же не сумасшедшие, дорогая! — воскликнул он, сжав каминную полку.       Оказавшись перед ним, ведьма мягко улыбнулась.        — Милый, ты ведёшь себя так, будто тебе не плевать на Регину и цену, которую она заплатит. Тебе нужно попасть в мир, в котором находиться твой сын, сохранив при этом свою силу.        — А ты ведёшь себя так, будто мне не плевать на тебя.       Склонив голову набок, волшебница широко улыбнулась, а после и вовсе рассмеялась тихим, завораживающим смехом.        — Твоё время — золото, — проведя пальцем по золотой чешуе на руке Тёмного, проговорила ведьма, — а ты тратишь его на разговор со мной, я бы сказала, даже тянешь время. Если бы тебе была безразлична моя судьба, ты бы давно убил меня, нашёл свиток и ушёл бы по своим делам, но ты всё ещё здесь, — заключила она, отходя к окну.        — Мне нравится беспомощность и отчаяние, которые ты так тщательно скрываешь.        — О да. Я помню эту твою милую слабость, спасибо, хоть не отправил меня в зазеркалье.        — У тебя нет детей, чью жизнь я мог бы отравлять и изводить тебя этим, — отмахнулся Тёмный.        — Ах, вот что меня спасло, — протянула Малефисента. — Мило. Но ответь: чего ты хочешь от меня взамен на услугу?       Маг немного помолчал, смотря прямо перед собой на глубокое декольте женщины. Что ж, в этот момент он был вполне доволен своим ростом.        — Ты станешь носителем истинной любви, — проговорил мужчина, переводя взгляд на лицо застывшей перед ним ведьмы.       Обычная невозмутимость вмиг развеялась, являя Тёмному такое редкое явление, как эмоции Малефисенты.        — Да, тебя навестит Прекрасный принц. — Замолчав на половине фразы, маг налил бокал вина и, вдохнув аромат напитка, продолжил: — и поместит в тебя, — постучав ногтями по стене, он смог сформулировать свою дальнейшую мысль, — тебя-дракона, разумеется, некий сосуд. После этого твоя жизнь будет нужна мне, а значит, станет неприкосновенной для Регины.       Малефисента шокировано смотрела на мага, недоверчиво приподняв одну бровь.        — Ты серьёзно?        — Да. И помни: ты не можешь причинить вред принцу и Белоснежке.       Женщина молчала, замерев у окна, Тёмный пил вино, устроившись на столе, и изредка бросал вопросительные взгляды на ведьму.        — Что ж, давай составим контракт.

***

      Прошло время. Принц выполнил поручение тёмного мага, зелье была надёжно спрятано, Чаминг воссоединился со своей возлюбленной, и герои решили свергнуть Злую Королеву. Пока в этом королевстве шла война за трон, на земли, которыми правил король Стефан, напали огры. Отправлять свои войска на помощь терпящему поражение королевству никто не спешил, феи не желали связываться с тем, от чего веет тьмой и смертью. Последняя надежда была на Румпельштильцхена.        — Каждый раз одно и то же. Они просят меня помочь, а взамен предлагают золото и невинных дев, — сетовал Тёмный, читая письмо Стефана.       Стук в дверь прервал его негодование. Взмахнув рукой, он отворил, уже зная, кого скоро увидит перед собой.        — А чего бы тебе хотелось? — послышалось от двери, тихий голос.        — Ты излучаешь решительность и самоуверенность, значит тебе что-то от меня нужно, — переворачивая письмо текстом вниз, проговорил Тёмный.       Присев на край стола, Малефисента провела пальцем по письму, будто читая невидимые строки.        — Ты знаешь что. Стефан просит избавить его земли от огров. Я же считаю, что его ничтожное королевство должно быть уничтожено.       Он смотрел на неё, такую уверенную, откровенно сексуальную и переменчивую, словно море, и в памяти возникал совсем иной образ: юная девушка сидит на столе и мотает ногами, словно ребёнок. Она наивна и чиста, её взгляд светлый и ясный, а имя лёгкое: один вздох — и оно сорвётся с губ. С ней в его жизни был свет и уют. Была надежда. С ведьмой он был на краю пропасти, цепляясь за воздух, она пробуждала в нём тьму и дарила ощущение головокружительного полёта. В имени Малефисента нет света, в нём слышится придыханье, оно пронизано полумраком и льётся с губ терпким мёдом.        — Румпель?        — Но меня твоё мнение не волнует. Я помогу королю Стефану, — вернувшись к реальности, говорит мужчина, и ему чудится, что с порывом ветра в зал донёсся до боли знакомый, чистый, звонкий смех.       Искренняя улыбка, появившаяся на лице мага, рвёт душу ведьмы на части. Хищно обернувшись вслед удаляющемуся магу, она яростно сжимает зубы.        — Что он тебе предложил? Деньги и девственниц? — иронично поинтересовалась женщина, пытаясь сдержать рвущуюся наружу ярость и обиду.        — Я стал Тёмным ради спасения сына от этих монстров, я стал калекой на войне с ограми, я потерял из-за неё всё, Малефисента. Я не собираюсь смотреть на то, как эти твари резвятся на просторах, какому бы королю они не принадлежали.        — Что это, благородство? Или сегодня просто день сантиментов?        — Убирайся.        — Я превратилась в чудовище, когда весь мой род был уничтожен на моих глазах, эти образы до сих пор преследуют меня, во сне и наяву! Оставшись сиротой, нашла утешение во тьме, обращая боль и тоску в ярость. Я всю жизнь пытаюсь отомстить чертовой Розе, заставить её почувствовать хоть часть того, что испытала я! И сейчас цель близка как никогда. — Раздражённо смахнув сорвавшуюся слезу, она шумно вздохнула. Раз, ещё и ещё, ощущая, как тесен становится корсет, и как с каждым вздохом воздуха становиться всё меньше. Она будто снова оказалась в горящем замке, среди кипящего сражения, где есть только боль, отчаянье и животный страх. Снова перед глазами возник образ брата, кричавшего ей «беги», в который раз она видела, как из его груди выходит остриё меча, и вместе с криками из его уст вылетает кровь. Зажмурившись, она переместилась к распахнутому окну и, нетвёрдым движением дрожащей руки, ослабила шнуровку. Подставив лицо ветру, она оперлась рукой об оконную раму и попыталась восстановить дыхание, но ком в горле не исчезал.        — Мэл?       Тёмный маг непонимающе рассматривал, стоящую в нескольких метрах от него, женщину. Он не понимал, виноват ли слишком тесный наряд в нынешнем состоянии Малефисенты, или виной всему истерика — состояние само по себе ничем непримечательное — но наблюдать за тем, как ломается его ученица, было слишком странно, магу в это попросту не верилось.       И потому он не зная, что делать, просто стоял и смотрел, как ветер играет в её распущенных волосах, раздувает струящуюся ткань юбки, позволяя ей облеплять ноги женщины, он смотрел и видел её, такую настоящую, ту, что когда-то была с ним, даря надежду и тепло. И она была так опасно близко — несколько шагов, и он сможет вдохнуть аромат её волос, прикоснуться к ним, дотронуться до её руки. Но он не двигался с места, предпочитая дать наваждению развеяться. И, возможно, всё бы шло по его плану, но покачнувшись на каблуках, ведьма наклонилась вперёд, её рука соскользнула, лишая женщину опоры.        — Румпель, — сдавлено выдохнула она, удерживаемая магией от падения.        — Да что с тобой такое творится? — схватив за плечо и прижав ведьму к стене, спросил маг, пытаясь поймать её взгляд.       Отпуская руку мужчины, в которую судорожно вцепилась в момент своего спасения, она откинулась на холодную стену.        — Просто закружилась голова, туго затянула корсет, вот и всё, — проговорила ведьма, наслаждаясь свободой дыхания.        — Похоже, тебе следует отдохнуть, отправляйся домой, — сказал Румпель, отводя взгляд от практически не скрытой тканью груди Малефисенты. — Наш спор всё равно бессмыслен.       Не успел он договорить, как схватив его за воротник, Мелефисента резко прильнула к нему.        — Если бы он был бессмыслен, меня бы здесь не было, я бы просто отправилась в то проклятое королевство и спалила бы его до основания, — горячо шептала она, переводя взгляд с глаз на губы Тёмного. — Чёрт, Румпель, просто ничего не делай и всё.       Видя, что маг не проникся её речью, женщина вздохнула и провела рукой по его щеке.        — Я считала, что судьба что-то значит для тебя, ведь ты так веришь в свои туманные видения, так позволь этому случиться, дай мне возможность увидеть справедливость. — Её голос был интимно тих, а взгляд, полный надежды и невысказанных обещаний, вновь проникал в самое сердце, минуя все протесты разума.        — Письма имеют свойства теряться в пути, не так ли? — проговорил Тёмный, обнимая Малефисенту за талию. — Помнишь, когда-то давно ты говорила, что ты со мной до тех пор, пока я исполняю твои желания? — Спросил маг, заинтересовано склонив голову и наслаждаясь близостью некогда дорогой ему женщины.       Уперев руки в плечи мага, Малефисента вспоминала их совместное прошлое, и тот разговор она, конечно, помнила — это был финал романа, когда жизнь друг без друга на протяжении недель становится нормой, когда исчезают все эмоции, и говорить об этом не хочется, любые разговоры приводят к вялым ссорам, ведь даже на это жаль времени и сил. В то время она не понимала сама себя, не могла объяснить, что раньше держало её возле этого мужчины и куда всё пропало. Сейчас её чувства к магу напоминали огромный запутанный клубок, в котором она не желала разбираться, признавая из всей гаммы эмоций лишь желания отомстить и горечь обиды. Эти чувства было легко подпитывать новыми воспоминаниями, с ними было комфортно жить всегда, а особенно сейчас, когда жизнь Малефисенты была в руках Тёмного, а поводок на её шее стал слишком коротким.       Осмысливая это, ведьма лихорадочно пыталась найти то, что сделает её грядущее положение не таким унизительным. Тёмный не должен чувствовать превосходства, власть не должна оказаться в его руках.        — Оу, видимо, теперь эти слова ничего не значат, — жалостливо проговорил маг, выпуская женщину из объятий. — Понимаю. Знаешь, я не считаю гордость пороком. — Румпель резко развернулся и устремился прочь от Малефисенты.       Проследив за удаляющимся Тёмным, ведьма заметила чашку с отколотым краем, стоящую на постаменте. В памяти ведьмы тут же вырисовывается образ юной принцессы Белль — служанки мага, которая была так дорога ему. Малефисента помнит, как Регина говорила о том, что между красавицей и чудовищем настоящая любовь. Сейчас ведьма убедилась в правоте слов подруги.       Белль — свет в жизни Тёмного. Он думает, что она мертва, и хранит память о ней. Именно поэтому он так быстро отступил.       Малефисента чувствует привкус победы, ей хочется расхохотаться магу в лицо, ведь она сейчас так чётко видит борьбу света и тьмы в его душе, как память о любви уступает чувству пусть и низменному, но куда более реальному.       Всё же, не сдержав ядовитой усмешки, она произнесла:        — Я согласна.       Румпельштильцхен резко остановился, будто наткнувшись на невидимую стену.        — Что?       Ведьма наслаждалась ситуацией. Она чувствовала, как власть перетекает в её руки — непередаваемое, пьянящее чувство.        — Ты уже составил контракт? Или мы сделаем это вместе? — просто поинтересовалась волшебница, приподняв одну бровь.        — Ознакомься, — не веря в происходящее, бросил маг, протягивая исписанный пергамент.        — О, — на выдохе произнесла Малефисента, прочитав условия. — Ночь после разгрома королевства, от заката до рассвета?       Маг смотрит на неё и не верит в происходящее, она не должна была соглашаться — это безумие!        — Как низко можно пасть ради мести, Малефисента? — Он должен отговорить её, это нелепая ошибка, проклятое желание обладать и минутная слабость.        — Что в этом такого? — непонимающе спрашивает ведьма, замерев с пером в руке, — ты легенда, дорогой. А ещё, — бросив взгляд из полуопущенных ресниц, продолжает она, — я помню, что тебе не нужен отдых, а значит, наша ночь будет долгой. И, кажется, ты слишком часто заключаешь сделки с героями и маленькими принцессами, которые до смерти бояться запачкать свою светлую репутацию, прикрываясь такими громкими словами как честь, добро, гордость, долг и прочее.       Низкий голос с хрипотцой всё ещё звучит в голове мага, произнося отрывистые, сдобренные сладким ядом слова, когда он, будто в замедленной съёмке, наблюдает за тем, как ведьма, по-кошачьи прищурившись, ставит подпись на контракте — теперь это магический договор, который не может быть расторгнут.        — Нет, — роняет он, словно наяву наблюдая образ едва сдерживающей слёзы Белль.        — Ты что-то сказал? — приблизившись почти вплотную к магу, спросила ведьма.       Маг, услышав вопрос, оборачивается на голос, отмечая, что ведьма снова выглядит безупречно.        — О, дорогая, — нарочито весело проговорил тёмный, отгоняя непрошеные образы и очерчивая кончиками пальцев линию талии ведьмы, — я выполню твоё желание.        — Я буду с тобой, — с улыбкой на устах отвечает она и, наклонившись, целует его в уголок губ.       Отстранившись от замершего мага, Малефисента бросает взгляд на чашку и уходит, а Тёмный маг, глядя ей вслед, слышит стук её каблуков, и ему кажется, что к этому звуку примешался дребезг разбивающего фарфора. Будто осколки давно разбившегося сервиза до сих пор рассыпаны по полу и сейчас жалобно хрустят под ногами ведьмы.