Моё прекрасное несчастье. Часть 2.

POV Emma.       Первое, что я чувствую еще сквозь сон – ужасная головная боль, придавливающая к подушке. Кое-как разлепив глаза, я сглатываю и тут же невольно морщусь. Во рту сухо и жестко, словно в каменной пустыне. Прикладываю ладонь ко лбу и обвожу комнату мутным ото сна взглядом.       Пытаюсь заставить себя встать и попить воды. Конечно, можно было бы позвать Крюка и попросить об этом его…. Уж лучше я с горем пополам сама дойду.       Вдруг мне на глаза попадается тумбочка у кровати. Не смотря на ссору и все, что произошло между нами за последние три дня, я все-таки обожаю Киллиана Джонса. А он не забывает заботиться обо мне.       Рядом с моей кроватью стоит стакан воды, и лежат две таблетки, судя по всему – аспирин. Жадно хватаю стакан и залпом выпиваю до последней капли. Спасительная жидкость приятно стекает по пищеводу. Прикладываю прохладный стакан к виску и зажмуриваюсь, пока в голове не перестанет стучать.       Только теперь я вспоминаю о болеутоляющем и беспомощно смотрю на пустой стакан. Впрочем, я как всегда…       Я приваливаюсь спиной к стене и собираюсь с мыслями. Я вела себя так ужасно прошлой ночью. Я…я ничего не помню после того момента, как Киллиан вывел меня из клуба. Странно, я обычно ничего не забывала, даже после того как сильно выпью. Наверное, я просто вырубилась.       Меня отвлекает слабая боль в руке. Опускаю взгляд на правое предплечье и…что за черт? Моя рука перевязана. И…почему я в белье?       Несколько минут я пялюсь на повязку на руке и пытаюсь понять, что вообще происходит. О Господи!       События прошлой ночи медленно просыпались в моей памяти. Мало по малу, я вспоминаю все. Да уж, давно мне не было так стыдно… Теперь я точно не выйду из своей комнаты! Но, черт, как же болит голова! Мне остается надеяться лишь на то, что Крюк либо спит, либо вышел куда-нибудь. Пожалуйста, пусть это будет так!       Выбираюсь из постели и тут же хватаюсь за край кровати. Вот это меня развезло… Кое-как доползаю до халата и кутаюсь в него. Перед глазами все плывет.       Я выглядываю из комнаты, все также хватаясь за стену. Крюка вроде бы нигде не видно. Старюсь идти быстрее, но передо мной все кружится и шатается, будто я только что слезла с карусели. Наконец я добираюсь до кухни и наполняю стакан прохладной водой. Понятия не имею, где Киллиан. Надеюсь, он еще спит и ему не придется видеть меня в состоянии еще худшем, чем вчера. -Доброе утро, – тихо произносит знакомый голос за моей спиной, заставив меня подавиться водой. Я отставляю стакан и молюсь, чтобы таблетка подействовала как можно скорее. Оборачиваюсь, плотнее запахивая халат.       Киллиан внимательно и серьезно смотрит на меня, скрестив руки и привалившись плечом к дверному косяку. Меня хватает лишь на кивок в его сторону. Прошлой ночью я наговорила столько лишнего, обидного. Я ведь даже не считаю так и вообще не понимаю, почему так сказала. Знаю только, что если бы не ссора я бы никогда не поступила так. Однако если бы не ссора я бы и не напилась до беспамятства. И мне по-прежнему обидно и больно от того, что произошло в ту ночь. -Извини за вчерашнее, - хрипло нарушаю я тишину. Киллиан кивает. Меж его бровей пролегает вертикальная морщинка, свидетельствующая о задумчивости. Я знаю, он понимает. Всегда понимал. Я уже собираюсь уйти, но воспоминания снова врезаются в голову, вызывая желудочный спазм и неудержимое желание провалиться сквозь землю. И… О Господи, что я творила пред сном! Я еще больше спешу скрыться теперь, когда смутно припоминаю все больше вчерашних событий. -И…спасибо, - выдавливаю я, поднимая стакан. Но Киллиан понял, что я не только воду имею в виду. Он столько нянчился со мной. Крюк устало и задумчиво потирает шею. Приглядевшись, я замечаю тени пролегшие у него под глазами. Похоже, он не спал. Я с трудом разрываю наш зрительный контакт и бросаюсь из кухни. Как я и боялась, Киллиан мягко задерживает меня, когда я прохожу мимо, аккуратно сжав мое плечо, словно опасаясь дотронуться слишком сильно. Я замираю. Я хочу сбежать и одновременно - остаться. И я все еще не простила его. Киллиан разворачивает меня лицом к себе, держа за плечи. -Как ты себя чувствуешь? – его глаза смотрят в самую душу, пытаясь разглядеть правду за стеной, которой я отгородилась от него. Неопределенно поджимаю губы и честно отвечаю: -Фигово. -Тебе что-нибудь нужно? Отрицательно качаю головой и терпеливо жду, пока он отпустит меня. -Эмма, я искренне сожалею обо всем, что произошло за последние три дня. Я ничего так не хочу, как твоего прощения. И чтобы ты была в порядке. Он отодвигает мои спутанные волосы с лица и откидывает на спину. Большим пальцем он заботливо стирает что-то с моей скулы. Наверное, плохо умылась вчера. -Пожалуйста, прости. Ты же видишь, что я говорю искренне. И я не хочу, чтобы ты грустила завтра. Ты ведь помнишь, какой завтра день? – он улыбается уголком рта. Одна из моих любимых улыбок. Мне тут же хочется поцеловать ямочку, на миг показавшуюся на его левой щеке, так как я делала всегда. Но нет, я одергиваю себя, сосредоточив внимание на разговоре. -Нет, я не забыла про свой день рождения. Но последнее, чего мне хочется сейчас – это праздновать его. Киллиан вздыхает и едва заметно кивает, похоже, больше самому себе, мол, так и думал. -Эмма, я чудовищно соскучился по тебе. И я ничего не хочу так сильно, как чтобы у нас все было как прежде. Прости меня. Он явно ждет от меня ответа или хоть каких-то слов. Стоило ему произнести это вслух, как я особо остро ощущаю одиночество, окутывающее меня уже несколько дней. Мне нестерпимо хотелось забить на все и спрятаться в его защитных, родных, самых уютных объятьях. Я так скучаю по его рукам, теплому дыханию в моих волосах. Но сейчас это было бы неправильно. Я не могу вот так просто сдаться. Ему нужно осознать, а мне подумать. Вместо того, чтобы шагнуть в его объятия я отступаю. -Мне просто нужно время. Киллиан не противоречит и с одной стороны мне хочется, чтобы он проявил настойчивость. Но с другой, я благодарна за понимание и ненавязчивость. Крюк выглядит таким несчастным и мне еще больше хочется оставить все позади и помириться. -Пойду к себе, - тихо бросаю я и, наконец оторвав от него взгляд, спешу удалиться.       Мне было жутко скучно и, тем не менее, я собиралась провести этот день в комнате. За день я успела поспать, окончательно прийти в себя (хотя голова все так же нещадно болела), послушать музыку, почитать. В последнее время с работой и возвращением Киллиана у меня вовсе не было времени на чтение, но я всегда любила книги. До того, как я повстречала Крюка в Зачарованном Лесу, я проводила много времени в огромной родительской библиотеке.       К вечеру я уже не знала, куда себя деть от скуки и головной боли. Меня изводила наша холодная война. Я понимаю, что должна сделать первый шаг ведь он уже устал умолять о прощении. Но я не могу этого сделать в силу своего упрямства. Да, я очень скучаю по нему, да, готова простить и сделать выводы из всей сложившейся ситуации и больше всего я хочу, чтобы весь этот кошмар закончился. Но что-то мешает мне. Возможно, мне по-прежнему слишком обидно и больно… Я не знаю.…Просто не понимаю, что делать дальше и как лучше всего поступить.       Голову пронзает новый выстрел боли, и я не выдерживаю. Тихо выскользнув из комнаты, бреду на кухню. Но к своему удивлению и беспокойству понимаю, что в квартире кроме меня никого нет. Как и всегда, за секунду в голову вкрадывается куча жутких мыслей и образов, но все они развеиваются, стоит мне заметит прикрепленный к холодильнику листок, которого раньше здесь не было. Почерк я узнала мгновенно. На клочке бумаги было выведено несколько слов, заставивших меня тут же успокоиться, и кажется, почувствовать еще большую тоску. « У нас заканчиваются продукты. Я в магазин и если ты читаешь это, то я рад что ты наконец вышла из своей комнаты. Дождись меня, я приготовлю поесть. Я люблю тебя, милая». Срываю листок и роняю на стол. Теперь я в еще большем тупике и не знаю, сделать ли как он просил, и подождать его, или не стоит?       На глаза попадается ноутбук, лежавший на столе с тех самых пор, как я в последний раз сидела за ним. Тут же опускаюсь на стул и включаю компьютер. Хм, странно, история стерта. Хотя я так никогда не делаю…       Проверив все обновления в соцсетях, пишу сообщение Кейтлин. Ее день рождения обернулся для меня не лучшим праздником, да и ушла я, не попрощавшись. Подруга заставила меня ненадолго отвлечься, разговаривая как всегда в своей легкой беззаботной манере. Она извинилась за то, что споила меня, мы немного посмеялись над нашим поведением, поговорили о работе. Оказалось, меня там уже и не ждут, и это прискорбно. Что я буду делать без работы? Прошу Кейтлин передать, что в силу своего «ужасного самочувствия» меня, возможно, не будет еще несколько дней, но затем я обязательно все отработаю. В конце концов, они не могут просто так уволить меня.       И все же хорошему свойственно быстро заканчиваться и наше беззаботное общение прерывается, стоит подруге упомянуть Киллиана и начать расспрашивать о нем. Как ни странно, нам так и не удалось скрыть отношений даже находясь в ссоре. Но понимая это, я не сразу замечаю, что улыбаюсь.       Время тянется так медленно. Я уже собираюсь снова уйти к себе, но потянувшись к кнопке выключения, замечаю давно позабытую папку с фотографиями. Я не хочу заглядывать туда, но моя рука сама тянется к мыши. Сердце тут же сжимается под тяжестью вихря не самых приятных чувств, стоит мне пробежать взглядом по нескольким рядам забытых фотоснимков. Я не хочу вспоминать, но уже не властна над собой. Одну за другой я рассматриваю фото, на каждом из которых я и Джонатан. Мы то смеемся, то обнимаемся, то кривляемся или целуемся. Кое-где мы по отдельности, но все же снимали один другого. Эти фото в одну секунду напоминают мне о той короткой жизни, что у меня была. Она была радостной и светлой, казалось бы, полной светлых чувств и радостных моментов. Но каждая из этих фотографий насквозь пропитана ложью. Теперь я это знаю. Лица будто бы расплываются передо мной, и внезапно я понимаю, что это из-за набежавших слез. Быстро смаргиваю пелену с глаз и собираюсь закрыть папку, но на глаза попадается видео. Не помню что это. Да и если грустить так по полной. Надеваю наушники. Не смотря на то, что я одна, это уже стало привычкой – смотреть и слушать что-то в наушниках. Быстро щелкаю на видеоролик, и, кажется, срываюсь в пропасть.       Обычный зимний день. Вокруг все покрыто снегом, асфальтированная дорога, дома напротив и маленький садик позади моего дома. Все блестит и переливается из-за золотых солнечных лучей. Вот в кадре появляюсь я и приветственно машу рукой. Откуда-то справа на миг выглядывает лицо Джонатана. Он держал камеру в руках и одновременно вел шутливый репортаж о том, как вытащил меня погулять. Я вспоминаю тот день в мельчайших подробностях, словно это было вчера, а не год назад. Мы не так давно познакомились, но уже понимали, что между нами что-то складывается. Я позвала его в гости. Джонатан любил зиму. И снег. Мне же больше по нраву лето. Я не хотела высовываться на улицу, пока вокруг лежал снег и все замерзло. Он же заявился такой веселый, розовощекий, что буквально заразил меня совей любовью к такой погоде, и спустя час уговора вытащил на улицу.       Под ногами все хрустело и скользило, мороз щипал лицо, и я так плотно закуталась в шарф, что были видны лишь глаза и кончик носа. Джонатана веселило то, как я ворчала по поводу холода. Мы вышли на пешеходную дорожку и всю дорогу он комментировал мои действия и рассказывал о том, какая я смешная и вредная. На очередную отпущенную шутку я запускаю в него снегом, но он ловко уклоняется, а потом, стоит мне отвернуться, бросает снегом в меня. Между нами тут же завязывается бой, снег летит в нас обоих и залепляет объектив, но Джонатан ту же отряхивает камеру. Стоило ему отвлечься на это, я прыгаю, и мы оба падаем в глубокий снег. Изображение смазывается и на несколько мгновений, слышны только вскрики и смех. Наконец, Джонатан поднимается, отряхивает камеру, и в кадре снова появляюсь я, с ног до головы в снегу. Он протягивает мне руку и помогает подняться. -Я ненавижу тебя, Джонатан Харт! – сердито, но со смехом в глазах заявляю я, тыкая в него пальцем, и пошатываясь, направляюсь в сторону дома. Джонатан объявляет, что его «репортаж» временно подошел к концу, но очень скоро мы вернемся на экраны.       Следующий кадр представляет мою гостиную и, конечно же, меня. Я знаю, что последует дольше. Я должна выключить, но не могу пошевелиться и стеклянными глазами смотрю на экран компьютера.       Я сижу на диване, закутанная в плед с все еще влажными волосами, и сердито смотрю куда-то вперед, нарочно игнорируя Джонатана с его камерой. Помню, мне жутко хотелось разбить ее в один момент. Но если по правде, мне нравилось наше баловство и все эти моменты, полные смеха и беззаботного дурачества. В тот день я жутко замерзла, и Джонатан сразу же закутал меня в одеяло. «А Киллиан бы не напоил чаем и не допустил, чтобы я заболела на следующий день» - шепчет в голове неугомонный голосок и вообще-то он прав. Ведь тогда я действительно подхватила простуду. Но мне было наплевать, ведь взамен я получила так много прекрасных, как мне казалось, моментов.       Джонатан пытается развеселить меня и, в конце концов, я уже не могу сдержать смех. Он на минуту разворачивает камеру на себя и в сердце тут же врывается боль при виде его лица, такого веселого, без тени злости и с любовью в глазах вместо ненависти. Джонатан опускается на диван рядом со мной и теперь снимает нас обоих, отодвинув камеру. Какой счастливой я выгляжу в этот момент... Он снова отпускает шутку, и я заливисто смеюсь, пихая его в бок. На это раз Джонатан объявляет, что его репортаж действительно подошел к концу и, взъерошив мне волосы, подмигивает в объектив. Изображение гаснет. Но я продолжаю видеть, пустыми глазами глядя на черный монитор.       Тот день я запомнила надолго, во-первых потому что он был одним из самых счастливых за всю мою короткую ложную жизнь. Во-вторых, я тогда простудилась и неделю лежала дома и с одной стороны была рада, ведь мне не нужно было идти на работу по метровому слою снега. Но больше всего тот день запомнился не поэтому.       Джонатан перестает снимать и отставляет камеру. Он спрашивает, как я себя чувствую и я подтверждаю, что отлично, хотя меня бил небольшой озноб. Он спросил о том, действительно ли я так ненавижу зиму, и я ответила, что нет, просто больше люблю лето и тепло. Тогда он плотнее закутал меня в одеяло, при этом словно случайно дотронувшись до моей щеки. Наши глаза встретились, и я уже не могла отвернуться. А потом все изменилось в один миг, стоило его губам накрыть мои, а пальцам запутаться в моих длинных волосах. Тогда мне казалось, что все встало на свои места, все так как и должно быть. Мое сердце пело, руки обнимали его, мы еще долго целовались, полулежа на диване в гостиной. В тот день у нас завязались отношения, а еще через несколько дней мы и вовсе поселились вместе. Тогда мне казалось, что я счастливей всех. Вся та фальшивая жизнь казалась мне красивой сказкой, о которой я всегда мечтала. Я чувствовала себя любимой и любила. И хоть со временем та жизнь оказалась не такой уж идеальной, я любила ее, любила все наши совместные моменты, пусть даже самые крохотные и незначительные. А потом все растаяло. Как тот снег через несколько недель. И ведь все не просто прошло. Хуже всего осознавать то, что ничего этого никогда не было. И все, вплоть до последнего поцелуя и улыбки было пропитано ложью…       Я выхожу из задумчивого транса и чувствую, что мое лицо намокло от слез. Краем глаза я замечаю, что в гостиной горит свет, хотя еще полчаса назад там было темно. Этого только не хватало… Только теперь я чувствую на себе взгляд и, не оборачиваясь тихо спрашиваю: -И давно ты там стоишь? -Достаточно, - так же тихо и грустно отвечает Киллиан из-за моей спины. Я наспех смахиваю, слезы и едва разворачиваюсь, чтобы видеть его краем глаза. Крюк стоит на некотором расстоянии и обеспокоенно наблюдает за мной. Он выглядит грустным и в то же время его брови нахмурены. Теперь, когда я заметила его, он отлепляется от стены и подходит. Ему плевать на то, что я объявила ему бойкот и вообще на то, что между нами происходит. Он молча снимает наушники с моей головы. Его руки подхватывают меня подмышки и поднимают на ноги. Он обеспокоенно пробегает по мне взглядом и, откинув с лица волосы, вытирает мокрые дорожки моих слез. -Почему тебя нельзя оставить одну даже на полчаса? – мягко спрашивает он, будто разговаривает с ребенком. – Ну что ты? Я не могу сдержать эмоций, и слезы снова катятся по моим щекам. Я не могу заставить их перестать течь. Ко мне вернулись уже позабытые боль, обида, разочарование. Я ничего не могу с собой поделать и чувствую, как сердце снова будто рассыпается, как несколько месяцев назад, когда я узнала, что вся та моя прежняя жизнь оказалась фальшивой. Как и любовь Джонатана.       Я машинально сжимаю рубашку Киллиана, и он тут же прячет меня в объятиях. Как сильно мне этого не хватало. Его присутствие и биение сердца напротив уха напоминает о настоящей реальности, в которой меня действительно любят и которая на миллион процентов правдива. -Ш-ш-ш-ш, - успокаивающе шепчет он мне на ухо. Киллиан чуть покачивается, словно пытается убаюкать меня и прижимается щекой к моим волосам. Я все так же до боли в пальцах сжимаю его рубашку на груди. Темно-синяя ткань намокла от моих слез. Я понемногу успокаиваюсь, сосредоточившись на его размеренном дыхании и биении сердца. -Все хорошо, ты со мной, - тихо произносит он и еще плотнее обнимает, словно пряча от всего остального мира. – И я никогда, никогда не оставлю тебя.       Когда я окончательно прихожу в себя, Киллиан отпускает меня. Он не хочет давить на меня, за что я благодарна. -Поешь чего-нибудь? – спрашивает он, пытаясь отвлечь меня. -Я не голодна, - хрипло отвечаю и собираюсь уйти. Я хочу побыть одна и в то же время не хочу от него отдаляться больше ни на сантиметр. -Ты весь день ничего не ела. Так нельзя. -Я не хочу. У меня болит голова, - нет, все же лучше сегодня подумать в одиночестве. – Спокойной ночи. С тяжелым сердцем, я ухожу к себе, но оставляю дверь открытой. Я знаю, что он захочет войти.       Я пытаюсь отгородиться ото всех мыслей и, надев наушники, долго слушаю музыку, глядя в темную пустоту за окном.       Когда в поле моего зрения появляется Киллиан, я вздрагиваю от неожиданности. Он опускает на стол передо мной поднос с чашкой горячего чая и бутербродами. Желудок тут же дает о себе знать, и я благодарно киваю Крюку.       Вскоре, он возвращается, чтобы забрать пустой поднос и приносит чашку и разведенным лекарством. Определяю это по знакомому лимонному запаху. -Выпей. Тебе станет легче. Чашка с глухим стуком опускается на стол передо мной. Я поднимаю глаза и наталкиваюсь на его взгляд. Киллиан по-прежнему смотрит на меня с беспокойством. -Пей и ложись спать, - говорит он и едва заметно улыбается мне уголком рта. Наклонившись, он на мгновение прижимается губами к моему виску, а затем сразу уходит, оставив меня с еще более тяжелым сердцем.       Залпом выпиваю все лекарство, не обращая внимания на обжигающую температуру напитка. Расстелив постель, забираюсь под одеяло и почти сразу проваливаюсь в сон, тяжелый, темный, неприятный. Но однако и он становится крепким и спасительным после того как кто-то заботливо поправляет съехавшее одеяло и мягко целует в лоб.