Моё прекрасное несчастье. Часть 2.

      Серебристый безжизненный туман кудрявыми волнами стелется по земле. Мои ноги словно ледоколы в замерзшем океане: стоит им коснуться земли, туман вокруг туфель испуганно рассеивается. Каждый шаг дается мне с трудом, тошнота подкатывает к горлу. Даже в самом мрачном представлении будущего из всех возможных, я никогда и помыслить не могла, что первым, куда я отправлюсь в день своей коронации, будет мрачное, тоскливое кладбище.       Алые розы в моей руке резким пятном выделяются на фоне утренней серости. Целый год пролетел с тех пор, как мы вернулись в Зачарованный Лес, с тех пор, как потеряли ее. Со временем, благодаря родным и их поддержке, а также светлым воспоминаниям, боль притупилась и скорбь обратилась в тоску. И все же сегодня я снова чувствую, как неподъемная глыба под названием отчаяние непосильно давит на плечи.       С того дня, как тело Реджины поместили в склеп, я каждый день напоминала себе, что она хотела видеть меня сильной. Такой я и стремилась быть. Независимой, несгибаемой, стойкой, непобедимой. Такой и стала. Вот и сегодня, хоть боль и тоска стальными тисками сжимают сердце, намереваясь раздавить, я иду к могиле с гордо расправленными плечами.       Ее погребли в специально возведенном склепе, достойном королевы. Перед ним возвышается постамент, своеобразный памятник. Это скульптура, высеченная из камня с серебряными вкраплениями. Статуя ангела. Вернее, это ее статуя, с ее безупречным лицом, навечно запечатленным холодным камнем, с ее загадочной улыбкой и едва заметным шрамом над верхней губой, с ее осанкой и фигурой. Скульптор добавил лишь пару крыльев за спиной. И выглядят они так естественно, словно всегда были с ней. –Здравствуй, Реджина. Я опускаюсь на низкую каменную скамейку, установленную перед статуей, больше похожей на изваяние девы Марии. Кладу розы к ее ногам и долго вглядываюсь в каменное лицо. –Ну вот, этот день и настал. Мои руки начинают дрожать мелкой дрожью, и я сцепляю их в замок. Я думала, что справлюсь, но голос подводит меня. – Я всегда знала, что первой, к кому я прибегу в день своей коронации, будешь ты. Вот только и в самом страшном сне не могла представить, что это будет монолог. Вдох. Выдох. Я поднимаю к светлеющему небу покрасневшие глаза. Я не должна плакать. Реджина не любит слез. Вернее, не любила. –Знаешь, я все никак не могу привыкнуть говорить о тебе в прошедшем времени. Даже спустя год. Мы с мамой выбирали цветы для главного зала, долго не могли сойтись на чем-то одном, много спорили. Она все склонялась в сторону гортензий и лилий, мне же по душе ландыши и тюльпаны. Мы даже спрашивали мнение отца и Киллиана. Будто им не все равно. «Реджине нравятся розы. Пусть будут гортензии и розы. Компромисс.» Все вдруг взглянули на меня так, будто я выжила из ума, и лишь тут я поняла свою ошибку. Нравились. Тебе нравились розы… Мое дыхание сбивается, говорить все сложнее. Но еще тяжелее молчать. – С тех пор, как ты вошла в мою жизнь и стала очень близка мне, я нередко представляла этот день. Представляла, как от радостного возбуждения и нервной дрожи просыпаюсь раньше всех и со всех ног мчусь в твою комнату. Ты всегда, что бы ни происходило, могла подобрать самые нужные и правильные слова. Один твой взгляд вселял в меня уверенность и надежду. Глядя на тебя, гордую, независимую, прекрасную, я мечтала, что однажды и мою голову увенчает корона и я стану такой же великой, а ты будешь ужасно мною гордиться, ведь я отлично справилась. Мои пальцы нервно щипают ткань платья и дрожат, отнюдь не только от холода. Дрожит и голос. – Кто знал, что не всем мечтам суждено было сбыться. Сегодня я не услышу твой смех и последние наставления, не увижу, как ты танцуешь и не почувствую твою руку в своей. И все же, хоть ты и не ждешь меня в замке с улыбкой на губах и радостным блеском в глазах, я знаю, что ты со мной. Каждый день, каждую минуту. Ты всегда рядом и, знаешь, люди сделали большую ошибку, что не назвали надежду твоим именем. Я отваживаюсь поднять лицо и посмотреть в глаза прекрасной статуе, гордо возвышающейся надо мной. Точно такая же, вплоть до родинки у рта. И хоть мое сердце исполнено решимости, слезы, скопившееся в уголках глаз, горячими дорожками сбегают к подбородку. –Мне так сильно тебя не хватает…Всем нам.       Вероятно, я схожу с ума. На миг мне кажется, будто губы статуи изгибаются в улыбке. Какое-то время я молчу, сидя в тишине. Природа понемногу просыпается. Туман почти рассеялся, а небо из серого становится светло-голубым. – Сегодня я взойду на трон. Я стану той правительницей, какой ты всегда меня видела. Ты спасла мне жизнь, и я сделаю так, что где бы ты ни была теперь, ты сможешь мною гордиться. А будучи королевой, я позабочусь о том, чтобы память о тебе жила вечно.       Легкий ветер уносит мой шепот с собой. Он сушит мои слезы и едва ощутимо играет с распущенными волосами. На миг я словно ощущаю ее присутствие. Словно это не ветер, а она касается моей щеки невесомой прохладной ладонью. Я буквально чувствую ее присутствие во всем вокруг: в воздухе, наполненном свежестью росы, в шелесте листьев и травы, в едва слышном здесь пении птиц, в сиянии первых солнечных лучей. Мои губы вдруг растягиваются в улыбке. Она действительно рядом. Неосознанно касаюсь ладонью сердца, которое начинается биться чуть быстрее положенного. Она здесь, и она будет со мной всегда, в самые сложные моменты и минуты, когда душу наполнит счастье. Словно незримый ангел, Королева Реджина всегда будет жить в сердцах тех, кто, как и я, беззаветно любит ее, и за их пределами.       Тишину позади меня нарушают торопливые шаги. Я оборачиваюсь, даже не позаботившись о том, чтобы утереть слезы. В отличие от меня, Киллиан выглядит безупречно. При виде моего лица со следами растерянности и слез, его глаза наполняются беспокойством. Они того же цвета, что и утренняя дымка, укрывшая лес и кладбище голубой невесомой простыней. Он не говорит ни слова, и оказавшись рядом, сперва касается руки статуи, словно безмолвно приветствуя Королеву, а затем опускается рядом со мной. Его рука обвивает мои плечи и становится намного уютнее. Как и я, как все, кто был близок с ней, Киллиан тяжело переживал потерю Реджины. За год, что мы провели вместе, она стала нам роднее всех. Самая смешная, правдивая, проницательная, мудрая, нужная. –Как ты? – спустя много минут тишины наконец спрашивает Киллиан. Думаю, мы оба все это время обращались к невидимой собеседнице. Я киваю, не найдя ответа, и он ободряюще сжимает мою руку. –Нам уже пора идти. Коронация совсем скоро, а тебе еще нужно подготовиться. –Да, ты прав. Уже идем. Я поднимаюсь на ноги и подхожу к статуе вплотную. Ее горделивый, мудрый взгляд истиной королевы направлен прямо перед собой, подбородок чуть вздернут, а в уголках губ притаилась навечно запечатленная неуловимая улыбка.       Руки Киллиана поддерживают меня, за что я благодарна. В его глазах появляется тоска. –Она бы гордилась тобой. Реджина всегда видела в тебе королеву. Она знала, что тебя ждет великое будущее и была права. –Мне хочется верить в это… –Тебя словно терзают какие-то сомнения. О чем ты думаешь? Не знаю стоит ли говорить об этом сейчас. Ведь признаться в своих сомнениях значит наполовину поверить в них, а я итак уже чувствую подступающую нервную дрожь. –Я не знаю… Я просто не уверена, что оправдаю все надежды, которые все возлагают на меня. В том числе и ты. Мне кажется, я разочарую всех, и больше всего саму себя. Что если я не справлюсь?.. С минуту Киллиан напряженно вглядывается в меня. Меж его бровей пролегают несколько морщинок. Наконец он заглядывает мне в глаза и указательным пальцем приподнимает мой опущенный подбородок, а другой рукой притягивает ближе, одновременно призывая выпрямить спину. –Даже самых уверенных в себе людей накануне важных событий одолевают сомнения. Твой страх естественен, но совершенно безоснователен, Эмма. Понимая, что его слова не возымели надо мной никакого эффекта, он вздыхает и словно собирается с мыслями. –Сегодня твою голову увенчает корона и ты пополнишь ряд самых великих правителей Зачарованного Леса. В тебе есть все, что для этого необходимо. Вспомни, через сколько всего мы прошли, как закалялся твой характер из года в год. В тебе есть все: смелость, отвага, честь, благоразумие. Ты справедлива, умна, ужасно упряма и несгибаема. Уж поверь тому, кто знает тебя как самого себя и кто видел тебя любой, всегда разной но самой достойной. И Реджина видела в тебе то же самое. Кто как не ты первой пойдет в бой, защищая дорогих тебе людей? Кто выстоит перед любой угрозой и неприятностью? В этом ты вся, Эмма Свон. В то время, когда другие пытаются найти другой путь и обогнуть вставшую на их пути помеху, ты крушишь препятствия вдребезги.       Его пламенная речь вселила в меня уверенность. Я вдруг замечаю, что его глаза горят всепоглощающей гордостью и это заставляет меня отбросить прочь все нелепые сомнения. –В добавок, твой профиль будет потрясающе смотреться на монетах. Не могу сдержать улыбки. Киллиан Джонс всегда верен себе – за несколько минут он способен внушить вам что-угодно и просто не может не заставить улыбнуться.       Моя голова устало опускается на его плечо, а руки обвивают талию. Я должна быть сильной. И я буду. –Пойдем, – беру Киллиана за руку и уверенно вскидываю подбородок. – Заставим всех гордиться своей новой королевой. Его губы изгибаются в кривоватой улыбке. Напоследок я оборачиваюсь к каменной статуе самой великой из всех королев. –Я не подведу, – одними губами шепчу я в прохладный утренний воздух, и застывшее во времени родное лицо едва заметно улыбается мне уголками губ.       Почти у самого выхода с кладбища стоит еще одна свежая могила. Только она намного скромнее, и вероятно навещаю ее лишь я. Остановившись на мгновение, я кладу руку на обжигающе холодный камень надгробия. Джонатан. Возможно он не всегда поступал верно, но и злодеем он не был. Скорее наоборот, он был героем. Вот только печальные обстоятельства сделали его марионеткой в злых руках, а нити, которые привязали его душу к бессердечному хозяину, не оставили выбора и в конце концов сдавили шею мертвой петлей.       Солнце выглядывает из-за далеких холмов, разгоняя остатки голубого тумана и слепя глаза. Оно беспощадно прогоняет остатки ночи, притаившиеся под темно-зелеными ветвями, крышами беспорядочно разбросанных домов, в уголках глаз. С каждой секундой солнце поднимается все выше, оно разгорается, равно как и уверенность во мне. Я будто бы чувствую внутри себя частичку всех, кто верит в меня, тех, кто без всяких сомнений видит во мне того, кого я и сама надеюсь увижу со временем. Я больше не боюсь. Крепко сжимая руку Киллиана в своей, я твердым шагом направляюсь во дворец, где судьба вот-вот преподнесёт мне новое испытание. И теперь я знаю, что справлюсь. Я готова.

***

      В узкий коридор, где я жду своего выхода, проникает совсем мало света. Стараясь быть незамеченной, выглядываю в проход и чувствую, как при виде огромного количества народа мои колени начинают предательски подрагивать. На первый взгляд кажется, что в тронном зале собралось если не все королевство, то его большая часть. Только бы не забыть свою речь. Я так долго писала и разучивала ее, но теперь, перед самым выходом она кажется мне слишком вычурной, через чур напыщенной и в то же время скучной. Нервничая, я разглаживаю несуществующие складки на платье. По-моему, оно весит гораздо больше меня, но должна признать, что выглядит потрясающе: пышное, цвета шампанского, с россыпью по подолу горящих и играющих на свету камней. Они словно кристальные брызги утренней росы. Мои волосы завиты и уложены в свободную прическу. Должна признать, не помню, когда в последний раз выглядела так хорошо. Мне интересно увидеть реакцию Киллиана, ведь он еще не видела меня, тех пор как утром мы вернулись в замок.       Заставляю себя сосредоточиться на речи, но мысли все равно ускользают в совершенно иные русла. Наконец, на противоположной стороне, в таком же коридоре, но отделенном от моего широкой лестницей, появляется мама. На миг я кажусь себе гадким утенком, глядя на то, как она прекрасна. Ее платье не так роскошно, как мое. Оно бежевое, воздушное, свободными волнами стекает к ее ногам. Ее темные волосы не распущены на половину, как мои, а уложены в сложную прическу на затылке и лишь несколько свободных волнистых прядей обрамляют лицо. Ее голову венчает высокая корона которая вот-вот должна стать моей. На миг меня охватывает страх уронить ее. Мама ловит мой взгляд и ободряюще улыбается.       Церемонию коронации проводит священник и перед нашим выходом он произносит длинную речь в которую я даже не вслушиваюсь. Я слишком напряжена, чтобы вникать в его слова. Но вот наконец я слышу удар скипетра о каменный пол, который и означает начало моего главного испытания длиною в оставшуюся жизни. Или, по крайней мере, до тех пор, пока на трон не взойдет мой наследник. Как знать, может этот день не так уж призрачно далек. Мои ладони непроизвольно ложатся на пока еще плоский, но уже начавший меняться живот. Трепетное волнение поднимается во мне, но оно походит скорее на нервное предвкушение праздника. Словно утро перед Рождеством. Пока, это моя тайна и трепет от этого лишь усиливается.       Мама на другом конце широкого лестничного пролета подает мне знак, и, глубоко вдохнув, я делаю первый шаг.       Темнота коридора остается позади, и я ступаю в зал, залитый светом и витающим в воздухе, словно осязаемым, воодушевлением всех собравшихся. Одновременно нынешняя и бушующая королевы поворачиваются лицом к залу. Огромная мраморная лестница, на вершине которой мы стоим, раздваивается. По одной стороне должна пройти мама, чтобы передать мне свой титул, по другой – я.       Количество собравшихся действительно поражает. Их светящиеся восторгом глаза подстегивают меня выпрямиться и, как ни странно, внушают уверенность. В первых рядах я нахожу отца и Киллиана. Они стоят рядом и буквально светятся от счастья и гордости. Глаза отца мечутся от меня к маме и обратно. Взгляд Киллиана же прикован лишь ко мне. Он выглядит изумленным. Признаюсь, примерно такой реакции я и ожидала. Не могу сдержать улыбки, глядя на него.       Мы начинаем меленный спуск. Моя рука ни за что не желает отпускать высокие массивные перила – мою единственную опору. Я до того напряжена, что мои чувства обостряются до предела. Все кажется слепяще ярким. Сотни запахов витают в воздухе. Я слышу, как восторженно вздыхают гости в зале, как некоторые из них взволнованно перешептываются, не отводя блестящих глаз, слышу, как торжественно шелестит платье, длинными юбками стелющееся по гладким ступенькам.       Наконец лестница остается позади, и я могу расцепить пальцы, больше не боясь упасть. Между мной и мамой, на высоком постаменте возвышается величественный трон. Я подхожу и останавливаюсь по левую сторону от него, мама – по правую. Мы вновь обращаемся лицом к залу и мое сердце исполняется решимости. Все эти люди, они искренне рады, глядя на нас. Они верят в меня, все они. И я стану достойной правительницей для каждого из них.       Священник снова произносит речь, которая в очередной раз пролетает мимо моих ушей. Руки нервно подрагивают, и я ненадолго сжимаю кулаки, пытаясь унять дрожь. Но вот, священник, медленно, словно ему нелегко двигаться под тяжестью своей рясы, подходит к Белоснежке. Очень медленно, но столь же уверенно, он снимает корону монарха с ее головы. Теперь голову мамы венчает лишь крохотная позолоченная диадема, красиво играющая на ее темных волосах.       Тем же медленным шагом священник направляется ко мне. Мне вдруг отчаянно хочется поторопить его. Моя уверенность вдруг перерастает в нетерпение.       Трудно описать момент, когда корона опускается на мою голову. До этой секунды я и не подозревала, насколько она тяжелая. Сотни чувств разом вспыхивают в моей груди. Но это еще не все. Увенчав мою голову короной, священник передает мне королевский скипетр и отходит в сторону. Зал замирает. Мне кажется я слышу стук собственного сердца и одновременно не слышу ничего. Мой выход. Время моей речи. В последний момент я даже не предпринимаю попытки вспомнить то, что разучивала. Я просто начинаю говорить, обличая в слова все, что лежит на сердце. – В первую очередь, я хочу выразить благодарность всем, кто сегодня находится в этом зале. Знаете, очень сложно описать те чувства, которые одолевают человека на пороге какого-то важного события в его жизни. Особенно если оно повлияет на всю дальнейшую жизнь. Весь путь, который ты преодолеваешь, подходя к этой цели полон сомнений и страхов. И очень важно, чтобы рядом с тобой был кто-то, кто не даст этим страхам взять верх, кто раз за разом будет развеивать все сомнения, крепко держа тебя за руку. Так что сегодня, в свой особенный день я хочу казать спасибо каждому, кто присутствует в этом зале. Ваша поддержка и ваше одобрение значат неоценимо много. Я по очереди ловлю взгляд каждого, кто особенно дорог мне: отца, Киллиана, Робина. Он тоже здесь, стоит у самой стены и улыбается, глядя на меня. Уже очень давно я не видела его таким, как сегодня. Скорбь оставила на нем свои неизгладимые следы: его некогда пронзительно яркие глаза потускнели, словно утратили способность видеть свет, морщины стали глубже, волосы на висках покрылись серебром. Его улыбку я вижу впервые за очень долгое время, и она вселяет в меня еще больше уверенности и счастья. – Я благодарна всем, кто всегда был рядом со мной, кто никогда не отпускал и не давал упасть. А если и терял, то всякий раз непременно находил. И очень печально, что одного из этих людей сегодня нет с нами. Я делаю вдох. Эти слова даются мне нелегко, но я должна сказать все, что чувствую, все, что обязана сказать. –Вероятно все вы помните Королеву Реджину. Она… была правительницей соседнего королевства, но слава о ней справедливо разлетелась по всей земле. Реджина одна из тех людей, благодаря которым я сегодня стою перед вами. Она одна из тех, кто сделал меня той, кто я есть. Реджина была одной из самых удивительных людей, которых когда-то видел этот мир. Великая правительница, любящая и верная жена, мудрая наставница, родная подруга. Она жила ради других, отдавала себя всю, без остатка. Все, за что бы она ни бралась, она делала выкладываясь в полную силу: любила всем сердцем, наставляла, разделяя все свои умения и знания, защищала до последних сил. Она отдала свою жизнь, спасая меня и именно благодаря ей сегодня я стою в этом зале и мою голову венчает корона. Потому, я считаю своим долгом сегодня вспомнить об этой удивительной женщине и королеве. И как ваша правительница, я не приказываю, но прошу, сделайте так, чтобы память о ней не угасла никогда. Из уст в уста, от сердца к сердцу, передавайте друг другу историю о величайшей из королев, которая горела ярче солнца, отдавая всю себя без остатка. Пусть память о королеве Реджине станет столь же вечной, как звезды, как любовь, как весь наш мир.       Ничто не нарушает воцарившуюся в зале тишину. Мой голос отзвенел как сталь. Я и сама поражена, насколько твердо были произнесены мои слова. Среди толпы нахожу глазами Робина. Его глаза светятся благодарностью, а щеки мокры от слез. Глаза мамы тоже на мокром месте. Киллиан, отец и сотни людей, не отрывающих от меня глаз, смотрят с такой гордостью, что мое сердце кажется не выдержит чувств такой силы. –Да здравствует Королева Реджина! – восклицаю я и зал тут же подхватывает мои слова, трижды синхронно скандируя те же слова. Теперь и мои глаза затуманены влажной пеленой. Я снова чувствую ее присутствие, словно частичка ее души сокрыта во всем. Я чувствую ее в золотистых солнечных лучах, проникающих в зал сквозь высокие окна под потолком, в счастливом и одновременно полным тоски биении своего сердца. Я вижу ее в ясных глазах каждого из присутствующих, слышу в каждом отрывистом вздохе Робина. Мной овладевает уверенность, и я знаю, что память о ней действительно будет жить вечно, как и ее душа, словно бы и сейчас наблюдающая за всем происходящим и улыбающаяся уголком красивых губ.       Чувствую, что пора подводить итог. Мои пальцы крепко сжимают рукоять скипетра, колени слегка подрагивают, от охвативших чувств. – Сегодня, восходя на трон, я могу сказать, что горжусь собой. Конечно, я не совершенна. Я человек. Человек, который боится, который делает ошибки, падает и поднимается, смеется и плачет. Человек, который совершенствуется, каждый день. И может, мне еще многому предстоит научиться, многое необходимо узнать, но сегодня я горда собой, горда тем, кем стала. И я верю, что стану достойной королевой, такой, какой меня желают видеть другие и такой, которой все вы сможете гордиться. Ну вот, точка поставлена. Хотя скорее, это лишь первый абзац в моей новой истории. Подобрав шлейф платья, я опускаюсь на высокий трон, а зал, словно по команде оглушительно восклицает: –Да здравствует королева! Да здравствует королева! Да здравствует королева! Мои глаза наполняются счастливыми слезами, сердце неистово колотится, словно готово вырваться и обнять каждого, кто с улыбкой приветствует свою королеву.       Корона на голове вдруг снова показалась мне невыносимо тяжелой. Вероятно, такой она и будет. Присутствующие в зале запели гимн, все до одного. Кто-то поет, широко улыбаясь, кто-то сквозь слезы, но все они невероятно искренни. Ловлю взгляд Киллиана. Ему явно не терпится оказаться поближе ко мне, но ему придется подождать по меньшей мере окончания гимна. Он счастлив и не отводит от меня глаз. Неосознанно касаюсь живота. Кажется, это уже входит в привычку. Губы сами собой растягиваются в легкой улыбке. На миг у меня захватывает дух от осознания того, сколько еще на нашем пути событий и приключений, счастливых и не очень, волнительных и спокойных, длительных и коротких. Сидя на троне, теперь по праву принадлежащем мне, я смотрю в его пронзительные светящиеся изнутри глаза. Что бы ни случилось с нами и куда бы нас ни забросила судьба, мы все преодолеем вместе. Всегда и везде. И это именно то, что в эту минуту мы читаем в глазах друг друга.       Сотни голосов сплетаются в одну протяжную, сильную и очень красивую песню. Голубые глаза, самые родные в море счастливых лиц, новое, волнующее тепло в животе, золотые солнечные лучи, пропитывающие воздух теплом, и полная надежды песня, наполняющая душу всех присутствующих – вот оно, наше счастливое начало.