The Last Break

Мне нужно было время. Совсем немого времени, чтобы понять — до конца ещё очень далеко.

Нет нужды говорить, что Фэйрпорт был пуст. «Это пока что», — напомнил себе Оперативник, быстро и осторожно убираясь с раздолбанной набережной; мост удалось пересечь без приключений. Свежее поле боя угрюмо насупилось, поскрипывая кривыми фонарными столбами и остатками металла от техники. Измученные дома безразлично смотрели чёрными провалами выбитых стёкол; подбитые снарядами, они еле-еле держались, грозя рухнуть в любой момент. Трупы, мусор, отстрелянные гильзы, куски кирпича и бетона загромождали улицы. Всё это освещал до дикости рыжий свет заходящего солнца, вспомнившего, наконец, о существовании города. Пойнтмен ушёл резко в сторону, тщательно присматривая более менее крепкое место для ночёвки. Ему совершенно необходим был отдых, хотя бы шесть часов чуткого сна, чтобы восстановиться, и просыпаться под кучами обвалов ему вовсе не хотелось. Повертевшись в тесных грязных переулках, он наконец-то нашёл, что искал: небольшой коттедж, плотно зажатый между двумя своими кирпичными соседями. Крыша, как и весь второй этаж, были снесены напрочь, зато весь первый оказался в приличном состоянии. Оглянувшись, солдат юркнул в остатки двери, обшарил временное убежище на наличие выживших репликантов, культивистов и других выходов. Ни первых, ни вторых не оказалось. Даже стены не пестрили красными рисунками, что радовало. Ещё одна дверь в другом конце этажа вела во внутренний двор, то есть, в замкнутое пространство. Плохо, в случае опасности не сбежать. Постояв и подумав, Оперативник малодушно забаррикодировал её ближайшей уроненной тумбой, но окна трогать не стал — через них, возможно, придётся выбираться. В конце концов, если его и будут искать, то первым делом попрутся на остров, в чёртовы катакомбы, а уж потом начнут заново шерстить город. Изучив остальные пути отхода, он перекинул внимание на небогатое убранство. Безусловно, оно было гораздо лучше, чем в трущобах. Почти целая гостиная с диванами и камином, кухня, туалет. Пентхауз какой-то, а не ночёвка. Впрочем, должно же хоть раз в чём-то свезти, верно? Оперативник попробовал внезапно уцелевшие краны — вода не шла. Газа на плите тоже не было, ровно как и электричества. Что ж, ожидаемо, конечно, но так хотелось умыться от грязи, пока длится этот редкий перерыв… Надо было в речке полоскаться, раз уж на то пошло, а теперь до неё далеко… Эти маленькие мысли о насущном отвлекали и успокаивали. Будучи всегда в движении (и всегда — под чьим-то дулом), Оперативник уже научился достаточно быстро смирятся с произошедшим, каким бы дерьмовым оно ни оказалось. Он сам остался в живых. Он ещё в состоянии что-то делать для грядущего. И поэтому нужно идти дальше. Кто его знает, что там впереди… Может, надежда на лучшее всё-таки оправдается. Может, ему удастся выбраться и найти кого-то из своих. Но прямо сейчас ему кошмарно хотелось есть. Оперативник обшарил все ящики и тумбы, но ничего съедобного не обнаружил. Совсем. Видимо, бывшие владельцы перед уходом выгребли всё себе в дорогу. Или же кто-то побывал здесь до него. Неважно. Замерев посередине кухни с винтовкой наперевес, Пойнтмен хмуро оглядывал только что обследованные места, как вдруг скрипнула входная дверь. Пришлось сейчас же подобраться и вскинуть ствол, целясь в нежданного гостя… и тотчас опустить оружие в удивлении. К нему плыло по воздуху тело репликанта, окутанное красной дымкой. Потом опустилось на плитку кухни. — Ужин, — коротко пояснил Феттел, усаживаясь перед трупом на колени — Дай нож. — Я очень ценю твой юмор, — мрачно заявил на это Оперативник. — Унеси нахрен отсюда. — Нож, — ещё более раздражённым тоном. — Я ещё не свихнулся настолько, чтоб, как ты, жрать сырую человечину! — Во-первых, репликанты — не люди, а просто белковые марионетки, а, во-вторых… Телепат посмотрел через плечо сначала на брата, потом — на камин, где сейчас же вспыхнул огонь буквально на пустом месте. — …не корчи из себя принцессу, тебе не к лицу. А мясо свежее. И — что немаловажно — взятое с боя. Феттел усмехнулся, а Пойнтмен тяжело вздохнул. Он не думал, что опустится до подобного, протягивая в бледную ладонь зазубренный армейский нож. Но война есть война, и обстоятельства есть обстоятельства. К тому же, перспектива съесть что-то горячее и в большом количестве в итоге перевесило здравые доводы уставшего разума. От, несомненно, увлекательного процесса потрошения, ровно как и лицезрения оного, солдат был милостиво избавлен. Зато когда он закончил приводить в порядок свой скудный арсенал из оружия, на найденной тарелке лежало несколько вырезок на вид самого обыкновенного мяса. Не церемонясь с покоцанным трупом, Феттел, не глядя, тихо отлеветировал его обратно за дверь. — Это самое… спасибо, — неловко буркнул Оперативник, не смотря на младшего брата и оттаскивая будущий ужин ближе к огню. Телепат почти равнодушно пожал плечами. — Мне несложно. Повисло молчание — не та чрезмерно тянущаяся пауза, а настоящее молчание, наполненное мыслями о разном, но всё-таки — об одном и том же. Огонь трепетно извивался в маленьком кирпичном пространстве, силясь осветить весь дом, отчего в комнате образовался полумрак. Феттел прикрыл глаза; перед мысленным взором ещё проносились насыщенные картины недавнего прошлого. Внезапно на него накатило полное опустошение. Он предсказал эту войну самому себе ещё очень давно. Он видел, к чему ведут все события — это ему предсказала Альма. Она позвала их обоих, нашептала уничтожить воспоминания о Харлане Вейде, дала силу устроить полный хаос… и всё ради того, чтобы умереть у них на глазах, родив ребёнка, который тут же ушёл за ней? Пока Альма имела власть над телепатом — он делал и не сомневался. Но теперь Альмы нет. И в свободной голове ослепительным взрывом вспыхнул главный вопрос. Зачем всё это было задумано? — Ты сказал, нам надо уходить в Оберн, — зазвучал голос Оперативника, возвращая в действительность. — Какого чёрта мы там забыли? Это «мы» заставило Феттела мимолётно улыбнуться про себя. На секунду, на мгновение — но улыбнуться. Однако если старший сам идёт на контакт, значит, нужно переходить к серьёзным вещам, имеющим место здесь и сейчас. — В Оберне, как ты знаешь, располагается база «Армахема». — Ф.Е.А.Р. взяла главный офис штурмом. И ты там тоже был. Непосредственно в эпицентре событий. — Вы, сборище солдафонов, прочесали только пустое здание, отданное по стратегическим соображениям. Да, вы нашли ценную информацию, от которой будут яростно отрекаться. А как насчёт людей? Половина верхушки — в целости и сохранности. Этого достаточно, чтобы корпорация продолжала функционировать. — Они укрылись в руинах? На пепелище? — Под пепелищем. Разумный ход: спрятаться там, где точно не будут больше искать. Оттуда ведутся все дела. И для успешного продолжения существования им необходим ты. — Поясни, — коротко сказал Оперативник. — Отряд Дельты, куда входил Беккет, отдали под скальпель ради того, чтобы создать командиров-телепатов. Но все они сдохли. Это был последний шанс «Армахема» на реабилитацию. Теперь, когда столько всего произошло, они в отчаянии, и сейчас ты — их единственная надежда. Чтобы сделать из меня сильнейшего в мире телепата, им потребовались жертвы, чудовищные эксперименты, ошибки — и двадцать лет чистого времени. Поверь, они с радостью отдадут ещё лет пять только для того, чтобы поймать тебя, хоть сейчас готового идти в телестезический усилитель без предварительной подготовки. Только дело в том, что у них нет таких сроков — и поэтому искать тебя будут в тридцать три раза тщательнее. — Хочешь сказать… они перестали считать меня ошибкой? — Именно. И я могу в подробностях рассказать, что они с тобой сделают, когда поймают. При этих словах на лице Феттела появилась смесь отвращения и ненависти. В крайней её стадии. Глаза потемнели и уставились в никуда, грозя одним телекинезом вышибить ближайшую стену. — Не стоит, — торопливо ответил Оперативник. — Но я не понимаю, какой смысл идти прямиком к ним в пасть. Легче тогда сразу выйти и сдаться, чтобы они сами меня туда приволокли. — А я только обрадовался, что ты начал соображать, — саркастично выдал телепат. — «Армахем» умеет учиться на своих ошибках. Иногда. Поэтому на этот раз сбежать не удастся: тебя усыпят, скрутят, лишат всякой возможности даже пошевелиться. И будут охранять. Так что если не хочешь бегать от репликантов всю жизнь, нужно отрубить «Армахему» голову — и никак иначе. Оперативник видел, как младший брат изо всех сил старается выглядеть спокойным, но время, проведённое бок о бок, научило его смотреть немножечко дальше. К тому же, сейчас все мотивы Феттела, затеявшего очередную авантюру, были донельзя прозрачными. Ты хочешь мести. Ты жаждешь её всем сердцем. И ты опять намереваешься меня использовать. Принести меня в жертву. — А ты желаешь грёбаную вечность ловить пули, — прорычал Феттел, вставая и глядя на брата сверху вниз; аура дымилась алым и истерично дёргалась вокруг хозяина. — Видимо, ты получаешь грандиозное удовольствие от происходящего, не так ли? Что ж, оставь всё, как есть! Беги от проблемы дальше, ведь это ты умеешь просто превосходно! Оперативник вскочил на ноги, сжал руки в кулаки, готовясь нанести профессиональный удар по чужому лицу… и вдруг растерянно замер, тяжело дыша. Феттел был прав абсолютно во всём. Даже сомневаться стало бесполезно. И уничтожить «Армахем» раз и навсегда действительно было единственным выходом. Оперативник глубоко вздохнул. Открыл глаза — и посмотрел на брата долгим взглядом. Задача казалась… весьма трудной. Точнее — нереальной. — А тебе не кажется, что вы оба — и ты, и «Армахем» — меня переоцениваете? — Нисколько, — расплылся в дьявольской улыбке Феттел; сейчас он выглядел почти довольным. — Они создавали тебя. Они лучше знают, на что ты способен. Именно поэтому стреляют на поражение. — А как насчёт тебя? Брать целую корпорацию в одиночку, против тысяч солдат… Стоит им взяться за меня по-настоящему… — Почему в одиночку? — улыбка стала ещё безумнее. — Думаешь, я отдам тебе всё веселье? В таком случае, ты плохо меня знаешь. А сейчас — отдыхай, пока жив, ибо завтра… — …начнётся мясорубка, — закончил Оперативник, усаживаясь обратно на потрёпанный диван. В грязные разбитые окна перестало светить солнце, уползшее за горизонт.