Хлам под рёбрами

В глазах Стэнли всё ещё мелькают блики от захлопнувшегося, как мышеловка, портала, который унёс его брата — его половину. Если чашка разбилась, осколки можно склеить только тогда, когда они все на месте. Сейчас Стэнли чувствует себя той самой чашкой с недостающим кусочком: Форда нет; его унесло в грёбанное измерение фиг знает чего. Что ждёт его брата там? Каким он вернётся? И вернётся ли вообще? Стэнли дышит резко; дышать, почему-то, становится больно и невозможно до какой-то спёртости в солнечном сплетении. Стэнли оседает на холодный пол лаборатории и упирается в него плотно сжатыми кулаками. Виноват. Потерял. Идиот. — Ве-е-ерно, — раздаётся тихий голос прямо над ухом у мужчины. Стэнли вздрагивает и вскидывает голову, осматриваясь: этот голос был явно женским. Но разве у Форда когда-либо были пристрастия к прекрасной половине человечества, нежели к науке? Стэнли даже не сразу приходит в голову мысль, что эта — кто она вообще? — прочитала его мысли. Чертовщина. — Всего лишь сущность, жаждущая покоя, — голос льётся откуда-то извне. Откуда-то сбоку и спереди, и сзади; и со всех краёв и углов лаборатории. Голос этой наполнен каким-то странным вибрирующим эхо, и Стэнли бросает в дрожь, когда он слышит ещё и отдышку: словно загнанное в угол и запыхавшееся животное ждёт момента для нападения. Эта собирается напасть на него? Стэнли всё так же сидит на полу, не сдвигаясь с места. Он весь напряжён, его глаза бегают от небольшой трещины до длинных проводов, а в голове рой мыслей, которые путаются, никак не желая превращаться в коктейль какой-либо информации, которая могла бы подсобить в проблеме с братом. — Дневник. Дневник… Книги. Найди их. Найди их все, Мистер, — потоком шипения заливает волной в уши Стэнли эта. И, наверное, ему стоило бы прислушаться.

***

Горе велико, но Стэнли так и остался прохвостом. Его суть не искоренилась ни на йоту; в его душе царит теперь больший хаос, чем до этого. Но, тем не менее, его новый трюк — эта Хижина — приносит доход, при том не плохой. Днём — заработок с помощью лжи, ночью — ложь ради собственного успокоения. Сможет ли он? Получится ли? Он — не Форд. Он — глупый Стэнли; близнец-разгильдяй без особых амбиций. Но теперь, с именем своей второй половины, он попытается сделать что-то действительно стоящее — одну очень важную вещь. И плевать, сколько времени на это уйдёт. Время не важно, ведь так? — И с чего такая уверенность, Мистер? Стэнли подскакивает на стуле, больно ударяясь коленками об стол. Дневник валится на пол, раскрываясь почти на середине: там что-то о гигантских плотоядных бабочках. Но Стэнли (а ныне — Стэнфорд) не обращает на дневник особого внимания. Его взгляд прикован к одной необычной — во всех смыслах — особе; к той самой этой. На вид ей лет двадцать, больше и не дашь. Стэнли мало того, что удивлён, так и ошарашен в хорошем смысле. Девушка молча сидит, прислонившись спиной к панели рабочего стола и внимательно наблюдает за мужчиной, который, в свою очередь, во всю глазеет на это непонятное женскородное нечто. Эта хмуро сканирует Стэнли, всё время поднося пальцы с длинными чёрными ногтями к губам, то и дело водя ими по краешкам миниатюрного рта. Стэнли начинает казаться, что весь этот бред вместе с этой в главной роли ему кажется. — Не дождёшься. Я реальна, — холодно чеканит девушка, вытягивая длинные ноги перед собой. Стэнли не может оторваться от неё: блондинка, отчего-то ощущение, будто крашеная; на ней поношеные тёмно-коричневые сапоги на шнуровке до середины голени с небольшим каблуком, белый свитер с горлом и чёрные, ужасно короткие, шорты; а взгляд — нет-нет, это не взгляд двадцатилетней — стальной, подёрнутый завесой какого-то потустороннего тумана, как будто давно ему, Стэнли, знакомого с ранних лет. С виду — каменный ангел, а внутри, должно быть, — вообще не человек. Эта, наверное, только и ждёт подобного вопроса о своём происхождении, поэтому поудобнее пристраивается к панели и подаёт знак головой - мол, давай, спрашивай. И ныне Стенфорд задаёт первый вопрос: — Кто ты, мать твою, такая? Вопрос получается на выдохе, несколько грубым, но эта лишь приподнимает уголки губ, продолжая смотреть на мужчину несколько, на этот раз, голодным взглядом снизу вверх. С пола девушка не поднимается. — Я просто пришла, потому что интересно. А интересен ты. И твой второй, он тоже, Мистер. Я его забрала — пришла. К тебе, потому что ты — теперь он. В некотором роде, — парирует блондинка, встречаясь своими глазами с глазами брата гения, которого унесло в Портал. Портал… Стоп. Портал! Эта… эта забрала. Он! Она! Пришла сюда. Наблюдает, тварь. За мной, чёртова гадина. Форда — и туда! Ну я ей… Но Стэнли сидит. Сидит тихо и неподвижно, ожидая дальнейших действий блондинки. Но она ничего не говорит, равно как и он, не двигаясь со своего нагретого местечка. Тишина в их сердцах — или что там у таких странных, как она? — стоит стеклянная.

***

В следующий раз она приходит другой. Один глаз её накрашен темнее другого, а в качестве одежды — тёмное платье и пиджак, накинутый наверняка чисто символично поверх плеч. На голове появляется странный головной убор — корона из кусков битого стекла. Почему-то в том, что это именно стекло, ныне другой близнец не сомневается. Стекляшки в короне красиво огранённые, переливаются, но сильно не блестят. Не алмазы же. — И как? Кипит работа? Иногда она говорит как мудрая, видавшая виды, иногда — как шалудивый подросток. Но лицо её — всегда камень; без единой эмоции. А прошлому Стэнли так бы хотелось узнать её эмоциональную сторону. Имя этой, оказывается, в нашем мире — Кристал. — Рифмуется с «портал». Настоящее её имя — Портал. Да, тот самый, спроектированный и созданный Фордом. Стэнли не удивляется такому откровению со стороны чего-то неживого и не нашего. Гравити Фоллс, так-то, кого угодно научит не удивляться. — Значит ты… ты кто вообще? Что ты? — недоумённо вопрошает мужчина, почёсывая затылок. Ему, так сказать, уже до одного места — кто она, зачем пожаловала, откуда знает всё про него и Форда; но спросить из принципа — дело святое. Девушка подёргивает светлыми бровями, садится на край бессменного стола, который рука-то не поднимется вынести из помещения, не то, что избавиться, и внимательно оглядывая Стэнли, с толикой сарказма, начинает говорить: — Моё предназначение — стеречь. Теперь я стерегу тебя. Раньше — твою половину. Знаешь, в этом мире всё циклично: день и ночь, приливы и отливы… Не циклична только я. Меня здесь и нет, на самом деле. Я в твоей голове, в твоём головном хаосе. Его навела не я — другой. Оказывается, он залез к тебе в подсознание, пока ты спал. Против него я бессильна. Стэнли вдруг завладевает желание немедленно побиться головой о столешницу, потому что он не понимает каждое второе слово из её проникновенной речи. Кристал — эта, нечеловеческая. Кристал — неодушевлённая. Кристал — проход в другие измерения. И тут Стэнли задаёт единственно верный вопрос, который эта наверняка ждала всё это время: — Я найду его? Верну? Форда? Он… — Вопрос не в этом, Мистер, — перебивает мужчину Кристал. — Вопрос в том, захочешь ли ты его возвращать. Эту диллему ему не разрешить, он знает. И потому молчит.

***

С каждым разом, с каждым своим появлением Кристал всё больше напоминает Стэнли старшеклассницу, не по годам развитую. Говорит она словами-загадками, словами-вымыслом; её глаза всё так же разнятся: один накрашен, а второй — нет, один переливается красным, зелёным, голубым, второй — карий. Стэнли бы мог назвать её азиаткой, но в ней есть и что-то неуловимо европеоидное, поэтому вопросом рассовой принадлежности Кристал Стэнли решил не заниматься. Она приходит раз в какой-то цикл. А сам сиди и гадай, какой именно из них: может, это убывающая луна, может, начало месяца, а может, просто выходные. Но чаще всего она приходит ночью, когда он ещё не спит и весь в работе, внизу, в этой затхлой лаборатории. Почти девять лет он здесь, в Гравити Фоллс, под личиной брата, но никаких результатов. Поиски остальных дневников успехами не венчаются, из-за этого Стэнли хочется бессильно опустить руки, прилечь и лежать. В конце концов, он всё равно, рано или поздно, умрёт, ведь так? Но Кристал не даёт. Она зудит над ухом, проникает под кожу, выписывает мысли на подкорке, лишь бы Стэнли работал, работал, работал… Она хочет, чтобы он не сдавался, но сама не помогает. Она не делает ничегошеньки, чтобы Стэнли такие странные мысли не посещали! — Могла бы и помочь, — с остервенением он отбрасывает от себя дневник на край стола. К чертям всё, к чертям! — Они этой книге не обрадуются, у них своих проблем хватает. Её голос в этот раз раздаётся сверху. Кристал парит в воздухе, закинув ногу на ногу, словно сидит на невидимом человеческому глазу стуле. На ней те же свитер и шорты, которые Стэнли тогда увидел впервые. Девушка (если она вообще реальная девушка, а не какой-нибудь морок) смотрит на мужчину свысока, поджав тонкие губы. На левом глазу у неё повязка, в которой Кристал однажды появлялась перед ним. Стэнли не преминул спросить о её предназначении, на что получил многозначительное «хм» и не очень-то развёрнутый ответ. Оказалось, какой-то демон устроил с ней тёрки. И она таким вот образом (Стэнли даже уточнять не стал) его дразнила. Стэнли несколько секунд сверлит суть Портала взглядом, а затем цокает. — Тогда испарись. Нечего тебе здесь делать. Пользы никакой, только мешаешься, — с этими словами Стэнли пытается дотянуться до провода, что застрял под ножкой стула. Но шипящий голос заставляет его замереть. — Я дам тебе два варианта, выберешь сам. Всего два. Исход первого тебе может понравиться, а второго — нет. Но первый усложнит твою жизнь в тысячу раз. Ты думаешь, Мистер, что тебе плохо? — Стэнли медленно оборачивается, лицезрея, как Кристал спускается на пол, при этом всё ещё оставаясь словно невесомой. — Да что ты знаешь о страданиях?! Что ты знаешь о боли?! Я целиком и полностью привязана к этому проклятому месту, а когда затягивает в реальности — я по частице самоуничтожаюсь! Я — это истинное воплощение страданий без возможности исцелиться! Стэнли ловит себя на мысли, что сейчас он предпочёл бы общество какой-нибудь твари из леса, лишь бы не видеть этого взгляда. Лишь бы не чувствовать себя заживо сжигаемым на костре переживаний этого существа. Кристал делает пас рукой вперёд, и Стэнли подбрасывает вверх; воздух вокруг сгущается и колеблется. Это Кристал разряжает частицы, или частицы заряжают её саму? И тут Стэнли Пайнс понимает — его участь будет не лучше участи Форда. Глаза мужчины закрываются. — Ну уж не-е-ет. Я предоставлю тебе выбор, которого не предоставил мне твой брат.

***

И Кристал начинает говорить, говорить, говорить… А Стэнли лишь слушает, слушает, слушает… Слушает о том, как Форд создал существо в центре самой огромной аномалии, сам того не зная; слушает, как Портал появилась, как страдала, как боролась за собственное сознание; слушает, как появилась оболочка с именем Кристал, которая наблюдала за своим создателем изо дня в день, не показываясь, не подавая никаких знаков своего присутствия; Стэнли также узнаёт, что она забрала Форда не случайно: оказывается, в глубине души, он хотел попасть в другое измерение, а она лишь исполнила его желание, когда подвернулся шанс; а ещё он понимает, что у человеческой оболочки Портала есть чувство сострадания, ведь именно поэтому эта и пришла к нему. И теперь она даёт ему выбор: вернуть брата, но при этом «вещи никогда не станут прежними»; или же уйти с ней, слиться с сутью Кристал. С сутью Портала. Стать частью её мира. И Стэнли прекрасно понимает, что она имеет ввиду под «слиться». Он уже не молод, женщин не было в его постели с того момента, как Форд отослал ему открытку-приглашение. Но он не может решить! Чёрт, не может! Вещи между ним и его братом должны остаться прежними. Он не хочет другого Форда. Он хочет свой осколок назад. — Будет не больно. Ты только расслабься, Мистер, — слышится усмешка, а Стэнли сглатывает. Решили за него. Руки Кристал несколько секунд шарят по его бёдрам, затем переходят к груди, быстро расстёгивая пуговицы на белой рубашке. Они вдвоём парят в воздухе: Кристал на нём, седлает; он — под ней; под ним — твёрдый пол. Глаза близнец Форда так и не открывает. Почему? Почему он позволяет ей делать подобное с собой? Почему прикосновения этой сущности отправляют его конечностям электрические заряды? Что вообще она творит с его телом? Уже почти обнажённым телом… Лишь кожа. Его. Лишь руки. Её И вдруг, когда её пальцы касаются того, до чего обычно прикасались только девчонки из колледжа и старшей школы да десяток профурсеток в его странствиях по штатам. — Остановись! Стой! Прекрати это! Кристал останавливатся, а Стэнли открывает глаза. Радуга в её правом глазу играет с ним злую шутку. Тут уже его руки тянутся к затылку Кристал, притягивая к себе. Но в нём борется человечек чести и человечек, который хочет испытать новые ощущения. — Страсть убивает в людях последнюю толику рассудка. Я ошиблась в тебе, Мистер? Стэнли не отвечает. Стэнли лишь проникает языком в её рот. И это как воздух, как спасение, как лечение. Он может подарить ей то самое исцеление, которого она жаждет? Его губы шепчут сквозь поцелуй отрицательный ответ. — Мне нужен мой брат, а не иллюзии в твоём чёртовом мире. Смешок у самого уха, с придыханием: — Не-е оши-и-иблась.