Хлам под рёбрами

Panic! At The Disco — Emperorʼs New Clothes.

Древняя пыль под ногами искрится всеми оттенками синего, плавно переходя в серый. А возможно, — такой исход вполне допустим — ему уже чудится совсем не то, что его голова должна воспримать. Половина его сознания не в этом мире; она осталась за пределами этих чуждых и холодных стен. Демону его ранга не престало лежать нагим на выжженой ненавистью низших существ земле и стонать, как последняя тварь, глубоко раненная чуть повыше сердца. Билл Сайфер, конечно, оплошал на этот раз. Его не в первый раз сюда посылают; в принципе, он и не впервые отсюда выбирается. Безвременье — место гиблое и прогнившее до самой мёрзлой почвы. Билл бывал здесь не единожды. И не единожды давал дёру. Стражи этого грёбаного Младенца, всё же, не способны уследить за всеми пленниками. Демон — и не проворный? Ха! Наивность так и плещется в их желеподобных мозгах. Но сегодня — иной случай. Билл сбегал из Безвременья, да. Но не с этого уровня, не через эти прочные высокие стены. Он не может даже пройти сквозь них! Его отталкивает невидимая сила, как только стоит разбежаться и попытаться раствориться на несколько секунд в пространстве. Здесь оно не искажается. Уровень забвения ещё никто не проходил; чёртов огромный балбес, жрущий своё песочно-временное молоко, любишь же ты всякие игры устраивать. Всё твоё жалкое существование — игра. Недетская. Опасная. И Билл разражается смехом: какой уже раз собственные ошибки становятся причиной неприятностей? Тысячный? Десятитысячный? Триллионный, быть может? Младенец над этим уровнем, конечно, постарался. Специально для Билла, что ли? Ничего, кроме истлевших костей бывших пленников и бусинчатого песка, здесь не наблюдается. Даже вместо звёзд — чёрная пелена мглы. А Биллу нравятся звёзды. Холодные, исходящие блеклым серебристым светом, светила; они ему спутники, они ему почти-что-приятели. Приятели — это подходящий термин. Друзья? Что за незнакомое слово? Удел слабых и малодушных смертных — связывать себя подобными узами. Сущности вроде Билла ограничиваются лишь временным пользованием кое-каких привилегий, исходящих от окружающего общества. Окружение надолго не задерживается, конечно; звёзды в этом плане во сто крат надёжнее. Звёзды не требуют свою долю. Биллу достаётся всё.

Добро пожаловать в конец эпохи. Лёд растаял, и я вернулся к жизни. Я отжил своё и исполнил предназначение. Принарядите меня и наблюдайте за моей смертью.

Он не знает, сколько времени сидит здесь. Сидит и пялится в эту белую стену, на которой играют блики от песка и мглы. Мгла играет с ним, зазывает, поёт о самом-самом, о демоне, который мог бы править вселенной и владеть всеми богатствами мира. Но Билл в курсе дела; в теме, как говорится. Не выйдет ничего с таким вот раскладом: лёгкая нажива — предложение для полнейших идиотов. Как там сказано? «…пути всякого, кто алчет чужого добра: оно отнимает жизнь у завладевшего им»[1]. Билл бы в другой какой раз — с радостью. Но не в этот, не на уровне забвения. Ему нужно выбраться из этой клоаки; никакая тюрьма не смеет сдерживать его свободу. Свобода — признак королевский. Так считают мно-о-гие. Короли же — истинные — по рукам и ногам связаны крепчайшими нитями обязательств перед поддаными; им неведома сладость настоящей жизни, они не вкушали её. Билл же собирается воздвигать другой монархический строй — хаос. Эх, какое медовое слово, аж тает на губах. Свобода в понимании Сайфера начинается сейчас. Она — его залог успеха в одной кампании, которую он придумал прямо-таки в эту секунду, задыхаясь в вихре песнопений мглы. Мгла, да ты дура полная. Связываться с Сайфером? Ну, сама же захотела, негодница. Не стони потом надрывным голосом, что тебя никто не предупреждал… Похоже, Младенец отвлёкся на что-то, потому что защита стен идёт рябью. Интересно. Очень интересно. Думали, не получится? С воплем морально израненный бросается сквозь стену раз за разом. Всё выйдет. Они ещё увидят свой хэппи-энд. Где-нибудь в Тартаре.

Если это что-то стоящее и хорошо на вкус — должно быть, оно принадлежит мне. Вся династия обезглавлена. Возможно, сегодня вам удастся увидеть привидение. И если раньше вы даже не догадывались, то сейчас знаете…

— Получай, лысый! Получай, боров с одним глазом! Ну, наверное, это даже весело — сбегать из этой чёртовой «страшной межгалактической временной тюрьмы». Пафоса-то сколько, пафоса! Вообще, увидеть сейчас Билла — мать родная его не признает; хотя он и сам её не помнит, однако, должна же она у него быть. Сайфер расстреливает всех стражей одолженным у одного из этих тупиц бластером. Фу, конечно, поведеньице — ни тебе нормально силу свою в этих стенах использовать, ни обычную форму принять. Человеская — отстой на отстое; старомодно как-то. Не свежо и не ново. Благо, что хоть физической оболочкой обдарили. Ну реально придурки. — Сдавайся, Сайфер, — кряхтит здоровяк в вырвиглазном в облипочку костюмчике противного чёрно-зелёного цвета. — Младенцу уже доложили о… — Бла-бла-бла, — закатывает глаза Билл и криво усмехается. — Даже если ему доложили, мне как-то побоку. Мне ничто не помешает послать вас всех в пешее сексуальное путешествие. И его в том числе. Парочка верных движений — два десятка стражей времени обретают свой, так называемый, покой. Держать-то демона держали, а вот план на случай его побега фиговенький разработали. — Любители, — причмокивает Билл верхней губой, дёргая бровями. Он склоняется над одним из стражей, начиная обыскивать того на предмет какого-либо колющего оружия. Ощупав мужлана, Билл выуживает длинный нож с зазубренным лезвием. Ну, тело, не подведи. Сайфер так давно не находился в этой оболочке, что поначалу и бластер держать было тяжело; тело гудело и ныло, просило отдыха. Ну ничего, стерпится. Билл абсолютно нагой; особо времени не было одёжку подобрать. Вас бы запихнуть в тёмную дыру после мгновенной трансформации в человека. В этом измерении Биллу вообще некомфортно — ни пейзажей, ни вечеринок нормальных, ни сил демонических. Младенец контролирует здесь всё. Кроме Пространственных коридоров. Биллу стоит лишь добраться до них — власть снова при нём. И почётный титул безбашенного вернётся с двойными почестями. — Ну что ж, господа, до скорых встреч, — Сайфер раскланивается перед трупами в пол, а потом посильнее зажимает в руке нож, перекидывает бластер, закреплённый ремнём, через спину, и выпрямляется. В этом измерении один плюс — тут никогда не бывает скучно.

Я забираю корону обратно, я весь при параде, но раздет[2]. Я вижу своё и забираю себе. (Было ничьё — стало моё.) Корона так близка, что я уже могу почувствовать этот вкус. Я забираю всё, что принадлежит мне. (Было ничьё — стало моё.)

На самом деле, Сайферу нет дела до других миров, если там — скука смертная. Такие мирки протухли давным давно; везде есть какие-то моральные устои и правила. Особенно Билл ненавидит измерения, где всё так прилично-утопично. Да тьфу на такое. А где адреналин, где весь отвязный настрой? Даже в головы к таким серостям лезть не хочется. Билл находит то, что искал, спустя пятьдесят лет после побега из мира Младенца. Шестипалый гений оказывается настолько тщеславным, что, порой, его гениальность перерастает в непроходимое слепое тугодумие. Как же легко подкупить умников, умора! Такие доверчивые малые. И Биллу всего-то надо — проход в этот мир; так он будет иметь неограниченную власть в людской зоне. Притащить своих ребят, закатить неплохую вечеринку и смотаться через некоторое время нафиг из раздолбанного мира. План прост, как гипотеза Пуанкаре; всего-то ничего — подождать. Но когда шестипалый начинает истерить, Билл пытается послать весь энтузиазм затеи в одно неприятное местечко. Не выходит. Это ж святой принцип: устроить где-нибудь какую-нибудь задницу, чтобы смыться с вполне хорошим настроением после и ни капельки не сожалеть о проведённом в укуренном состоянии времени. На самом деле, всякую дрянь курят только ребята из его тусы; Биллу для дёрганного состояния ничего и не нужно. Главное — вклиниться и завести механизм; а вот что дальше будет — по барабану. Синдром Сайфера, м-да. Он не собирается пасовать перед Пайнсом и откладывать затею на потом. Демон хочет развлекаловку — он её получит.

Подхалимы на бархатных диванах, шикарные дворцы и старинное вино. Я намного выше всех ваших Королей, хватай свою цель и очнись уже наконец[3]. Если это хорошо и приятно на вкус, оно точно принадлежит мне. Героев всегда увековечивают в памяти, но вы ведь знаете, что Легенды не умирают никогда. И если раньше вы даже не догадывались, то теперь знаете…

— Воу, а что мы там будем в этот раз творить? — мимоходом интересуется Пайроника, проверяя исправность своего автомобиля. Билл как раз уже придумал ему применение. — Просто небольшой визит с целью стёба над народом, — спокойно поясняет Сайфер, поправляя цилиндр на голове. Он снова в обычной форме, снова в комфортной оболочке. — Только давай без злобного смеха и прочей лабуды, окей? Заезженные спектакли раз за разом, — цокает знакомая. Одно время Билл даже проявлял к ней интерес. Но лишь интерес, не более, слышите? Пайроника не тот тип, которому он бы предложил, к примеру, залезть в чужой разум и спутать комки с мыслями. А это много значит, кстати! — Я от классических методов не отойду, дорогуша, — усмехается Сайфер. — Заводи мотор — и гоу за парнями. Вообще, Сайферу не очень-то и хочется искать этот сброд, который он зовёт личной свитой. Они его почти боготворят; Пайроника не в счёт ввиду половой принадлежности. Упрямая до невозможности; её тихие истерики ужасно выводят из себя. Подлизываться любит, в особенности, Шар Восьмёрка. Неполноценное пресмыкающееся, ха. Остальные, так скажем, проходные фигуры на доске. Никакие. Абсолютно. Кому вообще есть дело до этих увальней? Они скрашивают будни бедного-несчастного скучающего демона. Как это, измерение, в котором его власть ограничена — и под защитой? Ну недо-олго осталось ему держаться под напором и хитростью Сайфера. Он добьётся открытия портала, чего бы ему это не стоило; он заставит ветра создать такой ураган, который к чёртовой матери сотрёт всякое воспоминание о нормальности в сознании людей. Кто-то станет препятствием? Смешно. Билл понимает, что в случае проигрыша, ему придётся всё разгребать самому, поэтому и заимел такую развесёлую и разношёрстную компанию. Самая главная их черта — долбанутость; а это ценно для Сайфера. Билл-то долбанутый. Но он настолько долбанутый, что его забытый гений соседствует со складом тысячелетних знаний. Поэтому попытаться его остановить — это как полить горящий дом бензином.

Я забираю корону, я так разодет, но всё же нагой. Я вижу своё и забираю себе. (Было ничьё — стало моё.) Корона, она так близка, что я уже могу её почувствовать. Я забираю то, что принадлежит мне. (Было ничьё — стало моё.)

Когда Звёздочка почти что без колебаний (а даже если они и были, то не особо бросались в глаза) отдаёт в руки Блендина-Билла раскол, последнее альтер-эго не может проконтролировать дрожь в руках — настолько сильно упоение собственной силой. Обвести вокруг пальца самого Стэнфорда Пайнса с помощью племянницы, которая, кстати говоря, благодаря старику и оказалась в нужном месте в нужное время — можем, умеем, практикуем вот уже несколько сотен тысяч лет. Дальше Билл выходит из тела грузного тюфяка, поднимается к кронам деревьев и орёт что-то про то, что так было предсказано миллионы лет назад и прочую ахинею. Пайроника же просила без показухи, но… Послушай женщину и сделай всё с точностью до наоборот. Он забирает этот мир. Забирает все привилегии ему причитающиеся; забирает крики и отчаяние, которыми сейчас пропитан этот городишко. А ещё он до слёз смеётся над Сосенкой, который уже давным давно придумал какую-то басню про «коварный план Сайфера». Билл ещё знает, что шестипалый кучу раз выдвигал беспочвенные теории про его колесо. Боги, они что, совсем повернулись на этом? Похоже, что искать нечто скрытое там, где его и в помине нет, у Пайнсов — черта семейная. Сайфер, изъясняясь по-современному, угарает. Если бы мог сейчас — согнулся бы в три погибели. Ещё никто из смертных его так не забавлял. Надо же, оказывается, понты не в каждом мире таковыми являются. Впрочем, ему-то что? Он изрядно насладится шоу, пока Сосенка будет искать свою сестру в одном из тех безумных шаров. Думалось Сайферу, что пацан поумнел. Ан нет. Тупость плодится в геометрической прогрессии.

Смертные короли заправляют в замках. Добро пожаловать в мой Парк Аттракционов. Лжецы хорошо устроились в своих гнёздышках[4]. Поверни выключатель[5] и смотри, как они убегают.

— Ну что, малой, понравился подарочек? Как тебе мир феечек в блестящих костюмчиках[6]? — Билл! — у Сосенки аж глазёнки из орбит вылезают; с таким усилием он сжимает кулаки. — Куда ты нас отправил?! Мы еле выкарабкались! И где Мэйбл?! Сайфер заливисто смеётся, наворачивая круги над неразлучной троицей. Звёздочка сюда абсолютно не вписывается (в эту компашку), о чём Билл и спешит сообщить её возмущённому братцу. — А тебя не должно это волновать, Сосна-без-веточек, — ну чё, сам придумал — сам похохотал. — Она вообще в этом мире ни к селу ни к городу. Я обещал ей лето, — Билл приближается к мелкому Пайнсу, нашёптывая, — и исполнил обещание. Вечное лето, понимаешь? С улучшенной версией тебя, пацан. Так что можешь гулять. Тут вклинивается Толстяк. — А куда ты упёк мистера Пайнса, злобный треугольник? — ну и боевой видок. Не таких ломали пополам. Сайфер взмахивает тростью, рисуя в воздухе знак вопроса, как бы повторяя рисунок на майке… как его там? — Думаешь, я в курсе? За ним погнался тот вонючий козёл, который одно время любезно предоставлял мне своё тело. Никуда я его не упекал. Может, он взял бессрочный отпуск. Вообще, недоумение на лицах двоих из этой тройки доставляет намного больше, чем запугивание горожан и уничтожение Младенца. Этот уродец наконец-таки перестал мозолить глаз, испарившись по щелчку. Вот в чём прелесть физической формы! Однако, Рыжуха глядит на Билла проницательно, словно… понимает, зачем он их путает, и молчит. Молчит, внимательно взирая. Билл давно знает, что Рыжуха вполне себе просекает в таких вот катаклизмах и втихомолку точит нож на случай конца света. Он изучил каждого. Он следил за каждым. Он закачал жидким золотом своё сознание в черепные коробки ненужных букашек. Жизнь здесь ничего не стоит; поток такого лицемерия не изменится никогда. — Так и быть! — Билл делает кувырок назад, прицеливаясь из трости, как из снайперской винтовки. — Бэнь-бэнь, малой! Добро пожаловать в мир злых развлечений с пластмассовыми клоунами, которые тебя окружают. Можешь дальше искать свою сестру и дедулю, а я почесал за коктейлями! Чао! Сайфер пропадает из вида, исполнив главное предназначение на сей вечер — оставив уйму вопросов за плечами бравых спасителей мира.

Что упало — то пропало. Я забираю это себе, я возвращаю себе корону, я весь разодет, но раздет. Я вижу и забираю всё, что принадлежит мне. (Было ничьё — стало моё.)

Он снова в человеческом обличье. Не по каким-то особенным причинам, нет. Его превосходство в самом факте прямохождения, в самой бытности мешком мяса. Каждый хочет править миром? Биллу по-по-лам. Он пришёл ловить кайф в криках и пафосных фразах; в идолопоклонстве его собственному величию; он не господин этой вселенной, не хозяйн… не бог. Ещё не хватало! Билл Сайфер попросту сам не в курсе своих внезапных побуждений. Просто захотелось, просто так вот вышло. Обычное дело — хотеть до ломоты в костях, зубах или другой части тела. Билл скромненько замутил лёгкую наркоманию в людском измерении, вот и вся задачка. Никаких сверхпланов за такими поступками не было. — Ну ску-у-учно, — тянет демон, присаживаясь на одну из крыш разрушенного и пылающего городка. Кромешное химическое необузданное безумие. Великолепно! Парни и Пайроника уже долгое время зависают в пирамиде, глотая унции таблеток. Наркоши хреновы. Им, похоже, наплевать на отсутствие лидера; оно и к лучшему. — Сам себе всё подчиняю. Верно-верно. В принципе, контроль над хаосом — кому он сдался? Но не в этом случае. Жили-были люди, у которых не было и капельки обжигающего о вены идиотизма. Билл безвозмездно их им одарил. И привёл безхозный и почти что иллюзорный в своей неполноценности мирок в порядок. — Что упало — то пропало. Ну что ж, можно и подольше задержаться. Вы не против вечеринки века? Тогда погнали, ничейные.

Что упало — то пропало.