II. Пересечение трех земель

Около дюжины особ собрались в комнате с круглым каменным столом. Среди них — короли, королевы и главные воеводы. Обстановка царит напряженная. Они отчаянно пытаются найти верное решение, предотвратить неотвратимое. — У нас мало времени, надо собирать войска, — Каспиан устало трет переносицу. — За два дня мы не сможем выстроить армию так, как этого требуют обстоятельства. — Меня больше беспокоит другое, — Питер упирается руками о холодные края стола, — я не хочу, чтобы наша земля стала местом побоища. Не хочу, чтобы страдало мирное население. — Ты предлагаешь первым напасть на Тельмар? Или Тархистан? — Сьюзен пока еще не улавливает хода мыслей старшего брата. — Это будет неправильно. — Подает голос младшая королева. — Мы ведь не захватчики, и никогда таковыми не были. — К тому же, откуда нам знать, с какой стороны выступит новоиспеченный альянс? — Эдмунд принимает сторону Люси. — Откуда они придут? Со стороны Тельмара или, все-таки, Тархистана? — Тельмар был зачинателем, следовательно, можно предположить, что скорее всего… — Отзывается один из воевод. — Но основа войска — тархистанские воины, — резко перебивает верховный король. — Зачем им делать аж такой крюк? — Они не будут. — Каспиан многозначаще оглядывает присутствующих. — Ни одно из войск не станет делать крюк и тратить на это силы. Они встретятся на стыке границ Тельмара и Тархистана. — Откуда ты знаешь? — Эдмунд удивленно таращится на тельмаринца. — Нам сказала Присцилла, перед самым отъездом. Ей удалось подслушать. — Каспиан довольно усмехается. Люси резко вскидывает голову: — Тогда почему не перенести битву на Пересечение трех земель? Все взгляды прикованы к маленькой королеве. На какое-то время в комнате воцаряется молчание. — А что это? — Тихо подает голос шестая королева. — Довольно-таки большая пустошь треугольной формы, — поясняет Эдмунд. — Эта земля лежит ровно между границами Нарнии, Тельмара и Тархистана. Там ничего нет, кроме высокой травы. Земля никому не принадлежит. Когда-то ее хотели освоить кочевники и сделать чем-то вроде своей карликовой страны — никто им и не препятствовал. Но там нет ни воды, ни деревьев: одна трава, песок и немного скал — непригодное для жизни место. — Но ведь это идеальное решение, — лицо Питера светлеет. — Мы соберем войска у самого края пустоши, на нашей территории разобьем лагерь и там же встретим захватчиков! Тогда Пересечение трех земель станет полем боя и наша земля не пострадает. — Главное, — Каспиан медленно оглядывает остальных, — не пропустить врага на нашу территорию и как можно быстрее оттеснить назад. *** Джен утыкается носом в подушку, пытаясь заснуть. Но сон явно не собирается сегодня заключать ее в свои объятия. Слишком тихо в их спальне, до невозможности. И эта тишина душит. Слишком большая постель для нее одной. Слишком тяжелое одеяло. Слишком много «слишком». Дженни скручивается в клубочек на самом краю кровати и плотно зажмуривает глаза. «А может, просто представить, что он там спит, рядом? Просто отвернулся на другую сторону. Главное — глаза не открывать и не пытаться проверить другую половину кровати, пустую. Глупо. Было бы слышно дыхание». Джен ныряет с головой под одеяло, пытаясь спрятаться от собственных мыслей. Если раньше сердцу, казалось, было мало места, то сейчас внутри осталась одна угнетающая пустота. И она знает, что не удастся ей обмануть саму себя. Чего-то не хватает. Его рук. Так было всегда: он сначала крепко прижимал ее к себе, и только потом они вдвоем засыпали. Джен сама не знала, откуда взялась такая сентиментальная привычка. Возможно, он просто где-то на уровне подсознания боялся, что она снова уйдет от него. Поэтому не отпускал всю ночь, продолжая прижимать к груди даже во сне. А теперь вот сам ушел, не оставив ей выбора. Джен перекатывается на его сторону, глубоко вдыхая запах подушки, трется о нее щекой. Не помогает, ком в горле становится только больше. Такая холодная, подушка. Раньше всегда была теплой. Она сначала крепко сжимает ее края пальцами, почти до боли. Затем просто опускается ниже, и обхватывает руками ту же злосчастную подушку, крепко к себе прижимает. Ей кажется, всего мгновение, что она может заполнить ту бездонную пустоту в груди. Утыкается в нее носом и закрывает глаза. Снова не помогает. Сегодня явно не уснуть. Шестая королева переворачивается на спину и молча смотрит в потолок. Можно было бы зажечь свечи и почитать что-нибудь. Но она не хочет света. Вокруг слишком много всего, что напоминает о нем. Лучше лишний раз не смотреть, иначе воспоминания утянут в бездну. Джен до боли закусывает губу, чтобы в глазах перестало печь, снова зажмуривается. Сегодня в полдень Питер, как верховный король, отправился собирать войска по всем землям Нарнии. И Джен собиралась идти за ним, но он не взял ее с собой. Сказал, что поход продлится от шести до десяти дней, и что иногда придется ночевать на голой земле. Сказал, что ей там не место, что времени на отдых не будет, что не позволит ей снова заболеть. Сказал, что даму сердца надо беречь. Да лучше спать в грязной луже и босиком по снегу километры идти, чем такая опека! И кому от нее лучше? Она бы смеялась, сжимаясь под порывами холодного ветра там, с ним, а здесь, под пуховыми одеялами… Он сказал, чтобы она отправлялась вместе с остальными к Пересечению трех земель и там его ждала. Кто ж знал, что простое ожидание окажется чем-то настолько непосильным, тяжелым, как скала? Да и разлука вроде как совсем короткая, курам на смех. Но, однако, завыть хочется от безысходности. Холодно. И тяжелое одеяло не греет. Джен утыкается лицом в подушку в надежде, что на самом деле это ей только снится. Сейчас она откроет глаза — а он снова рядом, близко-близко, такой светлый и теплый, как солнышко. Она ему расскажет про свой сон страшный, а он только посмеется и взлохматит ей волосы. Джен ненавидела, когда он так делал, но сейчас сама бы послушно подставила голову — пусть бы делал, что хочет, лишь бы рядом был. И если хочет — пусть бы вообще на нее внимания не обращал, а только копался в своих бумажках, чертил какие-то линии на пергаменте с неровными краями, только бы вот здесь, рядом. Она начинает скучать даже за тем, что ранее до ужаса в нем раздражало. Просто не ценила, что имела. Джен опускает ноги на мягкий ковер и идет к балкону, распахивает настежь двери: холодный осенний ветер врывается в комнату, развевая светлые занавески. Она становится босыми ногами на белый мрамор и тихо шепчет в ночную темноту: — Спокойной ночи, любимый… Пожалуйста, возвращайся быстрее… Медленно опускается на пол, задирая вверх голову. Влага на глазах искажает звезды, они становятся нечеткими пятнышками. Затем она снова возвращается в комнату, не надолго, чтобы забрать с собой одеяло. Сама не понимает, что делает. Словно в тумане, укутывается в него и снова опускается на пол: ей почему-то кажется, что здесь она будет немножечко ближе к нему.