II. Пересечение трех земель

Сегодня солнечно. Эдмунд и Каспиан оживленно спорят, расставляя фигурки на карте. На них оставили стратегическую часть подготовки к обороне земель Нарнии. Сьюзен и Люси тоже недалеко — они иногда дают королям советы. Не то, чтобы короли слишком уж прислушивались к мнению королев, но все же. В какой-то момент они затихают — кого-то не хватает. Эдмунд пихает Каспиана в бок, указывая рукой на Дженнифер, которая уже минут десять как не двигается и просто пялится в одну точку. Эд закатывает глаза: — Джен, не страдай! Шестая королева переводит на него непонимающий взгляд: — Что? — Ничего. Не страдай, говорю. — Да не страдаю я! — Джен как-то отрешенно смотрит на младшего короля. — Ясно, — Каспиан отходит от стола с картами и фигурками, — потом закончим. Джен, идем пофехтуем? Погода отличная, можно просто во дворе. — Не хочу. — Джен отворачивается, принимаясь рассматривать картину с морским пейзажем. — Хорошо, — не отстает тельмаринец. — А что хочешь? — Да оставьте вы меня в покое, ничего не хочу! — Дженни легонько отталкивает нависшего над ней Каспиана и стрелой вылетает из комнаты, хлопнув дверью. Люси вздыхает: — Мне пойти? — Не нужно, — Сью придерживает ее за плечо. — Думаю, ей надо одной побыть. — И почему они у нас два таких психа? — Эдмунд возвращается к картам. *** — Присцилла! Принцесса замирает в полутемном коридоре, несмело оборачивается назад. — Витольд? Двоюродный старший брат быстрыми шагами приближается к ней. — Уже вернулась? Как сейчас в горах? — Витольд останавливается в шаге от сестры. — Замечательно, — во рту принцессы пересыхает. Врать она не привыкла. — Свежий воздух, прохладные горные реки… — Мне кажется, или голос у тебя дрожит? — Витольд показательно выгибает бровь, зарываясь пятерней в крупные светлые кудри на своей голове. — Тебе показалось. Позволь уйти, устала я с дороги, — Присцилла пытается сделать шаг вперед, но тяжелая рука кузена ложится на ее плечо, не давая сдвинуться с места. — Неужто кто украл покой моей малышки Присциллы? — Кузен усмехается. — Вот глупости! Скажешь тоже! — Присцилла нервно поправляет волосы. — Проводить тебя? — Сама справлюсь, спасибо, Витольд. Присцилла быстрыми шагами идет в сторону своих покоев, где ее уже ждет кормилица. Как только юная принцесса плотно закрывает за собой дверь, та бросается к ней: — Ну как? — Никто ничего не заподозрил, так мне показалось… Кормилица с облегчением вздыхает, прижимая руки к груди: — Хвала судьбе! Малютка, нам с тобою не сносить голов, если кто прознает… — Не прознает, кормилица… — Затеяла ты дело, я скажу, — старушка принимается ходить по комнате туда-сюда, судорожно комкая руками передник, — к врагу отправиться в глухую ночь… А если бы они тебя убили? — Нарнийцы не такие, они не тронут гостя. — А что же тот король, узнал тебя? И как его здоровье? — Кормилица пытливо смотрит на принцессу. Наследница трона заливается краской и резко отворачивается к окну, упираясь ладонями в холодный подоконник. — Он выглядел вполне здоровым, я не присматривалась… — Едва слышно отвечает Присцилла. — Уж так и не присматривалась? — Старушка возникает прямо за плечами своей подопечной, сверля ее укоризненным взглядом. — Ночь на дворе была. И, знаешь… В Нарнии аж три короля! Я о таком еще не слышала. — Присцилла старательно пытается вернуть спокойствие и ровный тон своему голосу. — И что, все так же пригожи ликом, как тот, что был у нас? — Нет! — Слишком резко отвечает принцесса. — А может, да… Не знаю, час был не тот, чтоб к лицам их присматриваться. — Отмахивается девушка. — Присцилла, — кормилица берет лицо подопечной в свои ладони и заглядывает ей в глаза, — всегда я знала, что не за горами тот час, когда твое сердце лишится покоя… — Ты глупое болтаешь, — Присцилла отводит взгляд. — Но ты такое заварила, — продолжает кормилица, не обращая внимания на недовольство принцессы, — еще десятки славных юношей будут бороться за твою благосклонность, ведь ты такая красавица. Негоже девице самой за мужчиной увиваться. — Ты не слушаешь, я ни за кем не увиваюсь, — Присцилла вырывается из рук кормилицы и отходит в другой угол комнаты. — Считай это оплатой долга. За тот вред, который наш народ нанес королю в тот раз. Лишить ведь жизни могли… — Присцилла, и когда же ты успела вырасти? — Кормилица прижимает к себе девочку. — Ну все, иди, отдыхай с дороги. Да поможет нам святое провидение, чтобы твой батюшка ничего не узнал… *** Стук в Дверь. Из-за нее доносится голос Каспиана: — Дженни, можно войти? — Да, конечно, — рассеяно отвечает та. Каспиан открывает дверь и делает несколько шагов вперед: — Мы послезавтра отправляемся к Пересечению трех земель. — Отлично, спасибо, — безразлично отвечает шестая королева. — Но ты там будешь, наверное, немного позже. А может и раньше. — На лице тельмаринца появляется едва заметная улыбка. — Я не еду с вами? — Уже с чуть меньшим безразличием спрашивает Дженнифер. — Нет, у меня есть к тебе одна просьба, — Каспиан протягивает Дженни скрученный в рулон пергамент, перевязанный кожаным шнурком. — Это план расстановки войск и расположения военного лагеря у Пересечения трех земель. Но без согласия верховного короля мы не можем начать действовать. Надо ему это отвезти, как можно быстрее, — Каспиан заговорчески ухмыляется, передавая план в руки королеве. Джен не верит собственным ушам: — Я? Но, постой, я же не знаю, где они сейчас… — Они движутся вдоль Великой реки в сторону Тенистого леса. Если отправишься прямо сейчас — не разминетесь. — Откуда ты знаешь? — Джен озадаченно пялится на Каспиана, крепко сжимая в руке лист пергамента. — Орлы видели, — все с той же ухмылкой отвечает Каспиан. — Но ведь Питер с тебя слово взял, что ты проследишь, чтобы я в замке осталась, — все еще не верит своему счастью шестая королева. — Да, кроме самых крайний случаев, — парирует тельмаринец. — Считай это тем самым случаем. А за меня не переживай, мы с ним сочтемся. Собирайся, не мешаю, — Каспиан тихо смеется, наслаждаясь обескураженным видом жены верховного короля. Пятый король и сам понимает, что причина выпхать Джен из Кер Параваля самая, что ни на есть, примитивная и глупая. Людей крайне редко используют в качестве гонцов. Орлы быстрее и надежнее. Однако Дженни еще этого не знает, поэтому — почему бы и нет? А то уже глаза болят у всех смотреть на эту мировую скорбь на ее лице, пускай уже едет. *** Дженни скачет на лошади уже много часов без передышки. Они с Сапфирой перешли в брод реку и миновали курган Аслана. Солнце уже спряталось за горизонтом и королева крепче закуталась в плащ — с наступлением сумерек заметно похолодало. Дженни замечает тоненький столб дыма чуть поодаль. Оттуда же слышатся и голоса. Она улыбается: кажется, она почти у цели. Подъехав ближе, Дженни удается рассмотреть знакомых фавнов, сатиров и тельмаринцев — небольшой королевский отряд. Самого же короля она замечает на берегу реки, он сидит на траве, смотрит куда-то вдаль, кинжалом играется. К нему наклоняется сатир, что-то говорит. Питер кивает и снова устремляет взгляд вдаль. Сатир уходит. Дженни спрыгивает с Сапфиры: — Иди, отдохни, хорошая девочка, спасибо тебе! Джен медленно ступает вперед, не рискуя выходить из-за деревьев. Какое-то время ей удается оставаться незамеченной. Она минует нарнийцев, которые расположились на привал, и выходит к реке. Ступает очень осторожно, на носочках. Питер не шевелится. Она мягко опускается на колени у него за спиной, замечает, как маленький желтый листочек запутался в пшеничных волосах. Джен улыбается, чувствует себя, как ребенок, который перед носом родителей пытается конфету стащить со стола. Все-таки восемь дней без него — это до безумия долго. Больше она такой ошибки не совершит. Джен не выдерживает и мягко опускает руки ему на плечи, утыкаясь носом в затылок. Питер вздрагивает от неожиданности и резко оборачивается. — Дженни?! Ты что здесь делаешь? — Голос Питера крайне удивленный. — У меня важная миссия, — Дженни довольно улыбается, — Каспиан сказал, что ты должен план расстановки войск утвердить. Питер берет из ее рук лист пергамента и озадаченно смотрит на него несколько секунд. — Зачем? — Не понимает король. — Каспиан за это отвечает, ему же не пять лет, чтоб я за ним каждый штрих поправлял! — Но он так сказал… — Теперь уже Дженни ничего не понимает. Питер закатывает глаза: — Уши бы ему надрать… — Сьюзен тебя за такое по стенке размажет, — хихикает Джен, перебираясь на колени Питеру. — Я очень соскучилась, пожалуйста, разреши мне остаться. Джен утыкается лицом ему в плечо. Питер тяжело вздыхает: — А у меня теперь есть выбор? Ночь на дворе, как я тебя домой одну отправлю? — Не хочу одна домой. Мне там спать одной страшно как-то. Питер начинает смеяться, закрывая лицо ладонью. — Что? — Не понимает Джен. — Ничего, Ваше Величество, королева Бесстрашная. — Питер поднимает на нее глаза. — Ну, это я образно, — начинает оправдываться Джен. — Знаешь, — задумчиво протягивает Питер, — даже с Эдмундом было как-то проще, чем с тобой. Он крепче прижимает ее к себе, нежно трется своей слегка колючей щекой о ее щеку. Пальцы медленно переплетаются, лаская ладони друг друга. Становится очень тепло, несмотря на промозглость осеннего вечера. Пустота внутри рассасывается сама собой, ей больше нет места. Когда Дженни уже спит у Питера на плече, тот, от нечего делать, разворачивает лист пергамента с планом расстановки войск, который он ранее небрежно запихнул в рукав. «Посмотрим, что они там с Эдом нашкрябали». Развернув лист, верховный король поджимает губы и лишь спящая на его плече королева заставляет его приложить огромнейшее усилие, чтобы остаться на месте. Вместо плана расстановки войск на пергаменте коряво нарисованы две фигурки в коронах, которые тянутся друг к другу с абсолютно идиотскими выражениями лиц. Одна — женская с длинными закрученными каракулями вместо волос, у другой — так вообще подобие вороньего гнезда на голове. А вокруг двух фигурок — такие же кривые сердечки и цветочки. — Художники чертовы, — шипит Питер, комкая в руке лист пергамента. — Ничего, вот через два дня я приеду, мы еще обсудим ваше творчество.