II. Пересечение трех земель

Эдмунд замечает сидящую возле стены Лиру с завязанными глазами. Он быстрым шагом подходит к ней и озадаченно смотрит на собственную смерть. — Что это значит? — Эдмунд вскидывает бровь. — Эдмунд? — Лира рывком стягивает повязку с глаз. — Да… — король вопросительно смотрит на крылатую. — Ты меня искала? — Нет, — хлопает глазами Лира, осматриваясь в незнакомой комнате. — Меня привели сюда и сказали ждать сюрприза к Дню рождения… Странные у вас, конечно, традиции. Лира обходит Эдмунда и принимается разглядывать незнакомое помещение: на всех возможных поверхностях, даже на полу, стоят вазы с розами. Посредине комнаты — изящный хрустальный столик, на котором стоит огромная тарелка с какими-то белыми сладостями, выложенными пирамидой, бутылка с чем-то темным и два бокала на высоких закрученных ножках. Помещение освещают факелы на стенах и несколько свечей на том самом столике. Лира озадаченно смотрит на Эдмунда: — Это и есть наше первое свидание? — Ты думаешь, я такой идиот, что завалил бы всю комнату умирающими, как ты говоришь, цветами и притащил бы кучу еды, которой ты не ешь, на наше первое свидание? — король Справедливый показательно вскидывает брови. — Люси меня сюда притащила… — А меня Дженни. Эдмунд закатывает глаза: — Романтики, блин! — король поджимает губы, направляясь к двери, — Сейчас я с ними поговорю. Эдмунд дергает входную дверь. Но та не поддается. Он дергает еще несколько раз дверную ручку, но все тщетно. Король даже пытается толкать ее плечом, однако его усилия не увенчиваются успехом. — Прекрасно! — Эдмунд разводит руками. — Заперто! — Как заперто? — Лира округляет глаза. — Просто! Головы обеим поодкручиваю! — именинник подходит к столу и наполняет один из бокалов ароматным вином. Надо как-то притупить свое раздражение. — Будешь? — кивает он Лире. Та лишь качает головой в ответ. Эдмунд подходит к дивану и резкими движениями руки сбрасывает оттуда лепестки роз с шелковыми сердечками. Но их слишком много, многие цепляются за бархатную ткань. В конце концов ему надоедает и он опускается просто сверху, жестом приглашая ангела смерти сделать то же самое. Король Справедливый делает один глоток вина. — Даже очень, кстати, — он смотрит на бокал в руке, — попробуй! — Нет, я такое не пью, — отмахивается Лира. — Но ты ведь не пробовала? Брось, всего один глоток! Не случится с тобой ничего, если ты нарушишь пару своих жизненных принципов. Все-таки, ты больше не в Стране Аслана. Лира недоверчиво смотрит на Эдмунда, а затем почему-то решает его послушаться. Она берет из его руки бокал и делает довольно большой глоток жидкости темно-вишневого цвета. Затем Лира морщится, огромным усилием воли заставляя себя проглотить противную жидкость. Ее выражение лица заставляет Эдмунда рассмеяться. — И зачем вы только это пьете, — Лира с омерзением возвращает бокал Эдмунду, — сок ведь намного вкуснее, нет этого привкуса противного… — Алкоголя? — подсказывает король. — Наверное, — Лира все еще морщится, вытирая тыльной стороной ладони губы, — и сок сделать намного проще, чем вино. Странные вы, люди. — Есть немного, — смеется Эдмунд. — Наверное, это будет худший День рождения в твоей жизни? — Не знаю, — протягивает Лира, — мы их не празднуем. — Почему? — Эдмунд слегка хмурится. — А чего же тогда ждать целый год? Лира смеется наивному вопросу: — А какой смысл считать, сколько тебе лет, если ты живешь вечно и практически не меняешься? У нас возраст ничего не значит. У вас – да, он определяет уровень ответственности, показывает, сколько осталось до конца… — То есть, вы уже взрослыми рождаетесь? — Нет, мы рождаемся такими же маленькими, как и вы, из больших цветов. Сначала появляется бутон, он растет, наливается цветом и потом наступает момент, когда он раскрывается. У меня лилия была, белая. — ангел смерти задумчиво смотрит на мерцание факела на дальней стене. — Правда, мы рождаемся уже осознанными, разум светлый, как у вашего взрослого. Когда я родилась, меня взял на руки один из старших ангелов и показал тебя. Сказал, что ты — мой человек, и однажды, когда крылья вырастут, я прилечу за тобой и принесу сюда, домой. Эдмунд улыбается, качая головой: — Но как-то не сложилось. — Точно, — Лира обхватывает руками колени. — Правда, Аслан всегда говорил, что случайности — не случайны. Наверное, так было нужно. Там все еще заперто? — Ну, проверь, если хочешь, — пожимает плечами Эдмунд. Лира встает с дивана и понимает, что чувствует себя крайне странно. Собственных ног она не чувствует вообще — они будто хлопковые, мягкие, неконтролируемые. Удивленная ангел смерти пытается сделать еще несколько шагов. Пол под ногами почти не чувствуется, а вот шаги выходят какими-то косолапыми, ноги почему-то не идут прямо. Лира озадаченно пялится на собственные стопы, затем переводит взгляд на Эдмунда. Тот едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. — Я себя очень странно чувствую… — Лира пытается сделать еще один шаг в сторону двери, но ее шатает. — Почему… Эдмунд в несколько быстрых шагов сокращает дистанцию между ними и подхватывает Лиру под руку: — Это вино так действует, — ухмыляется король. — Учитывая, что ты его первый раз попробовала… Когда ты в последний раз что-то ела? Лира на миг хмурится: — Когда Вакх прибыл в Нарнию, по-моему… Эдмунд присвистывает. Затем озабоченно смотрит на Лиру, которая, кажется, ничего не понимает: — Это нормально, пройдет. Пройдет быстрее, если ты что-то съешь. И на воздух бы тебя свежий. Лира смотрит на стол возле нее и видит большую тарель с белыми круглыми сладостями. Она тянет руку и берет самое нижнее безе из большой пирамидки. Затем озадаченно смотрит, как пирамида из остальных воздушных сладостей рушится, рассыпаясь по всему полу. Эдмунд смеется, провожая взглядом летящие вниз кондитерские шедевры. Кажется, вино подействовало на его смерть даже больше, чем он думал. Кто стал бы брать самое нижнее пирожное, понимая, что на нем держатся все остальные? Ангел смерти недоверчиво нюхает белую сладость и смотрит на короля. — Попробуй, это просто безе. Ради него никого не убили, — ухмыляясь, подбадривает король. Но Лира явно ждет подвоха, как с вином. Слишком уж много нового свалилось на ее голову, как для одного дня. Она снова покачивается, цепляясь за Эдмунда. — Стой! — усмехается Эдмунд, немного наклоняясь вперед. — Можно? — Что можно? — не понимает Лира. — Я тебя на руки возьму и отнесу обратно на диван. Там будет явно безопаснее. — А… Ну, хорошо, — протягивает Лира, прислушиваясь к новым ощущениям. Эдмунд легко поднимает синеглазую и возвращает на прежнее место: — Сиди здесь и ешь, — приказывает король, а сам направляется к двери и принимается барабанить в нее кулаком, — откройте, придурки! Но ответа король не дожидается. За дверью никого нет, как и во всем коридоре. Постояв еще пару минут у двери, прислушиваясь к звукам снаружи, Эдмунд вздыхает и возвращается к Лире. Та устало на него смотрит, в руках надкушенная сладость. — Ну как? — Эдмунд опускается на бархатную поверхность. — Вполне… — задумчиво отвечает крылатая, — слаще винограда и вообще… — Лира неловко отводит руку в сторону и сладость выскальзывает из ее рук, вызывая очередную порцию смеха у короля Справедливого. Ему даже приходит в голову написать книгу с красноречивым названием: «Что делать, если твоя смерть напилась в драбадан?». Но этим он займется позже, когда выйдет наконец наружу и надерет уши обеим купидоншам. И плевать, что Питер, скорее всего, станет на защиту обеих. — Такое странное чувство, — продолжает Лира, — никогда такого не было… Мне нужно поспать… Понимаешь, мне не хочется, я чувствую в этом потребность, наверное, как вы… Вы же чувствуете? — Это тоже нормально, — улыбается Эдмунд, — кажется, вино делает из тебя человека. Попробуй заснуть. Будет легче. Лира устало опускает голову на плечо Эдмунду, бесцеремонно забрасывая ему на колени ноги. Крылья падают на подлокотник. Эд, скорее инстинктивно, целует светлую макушку. Затем, осознав, что он только что сделал, резко напрягается, прислушиваясь к ощущениям. Однако, ничего не происходит, Лира продолжает ровно дышать у него на груди. Король с облегчением прикрывает глаза: нельзя касаться губами ее губ, на остальные «части тела» это правило не распространяется. Эдмунд зарывается носом в светлые, чуть растрепанные, волосы, пряча улыбку. Хоть его и лишили внимания, подарков и поздравлений, этот День рождения оказался далеко не самым худшим в его жизни. *** В зале полным ходом идет пир. Никто почему-то не решается спросить, где же сам виновник торжества. На середине зала весело танцуют гости. Только вот Верховному королю совсем не весело. Тот сидит во главе стола и резким движением руки осушает уже который бокал вина, исподлобья глядя на танцующих. — Питер, успокойся, Эдмунд придет, когда посчитает нужным. — Дженни пытается как-то развеселить Верховное величество. — Куда можно было деться?! — король явно в гневе. — Подумай логически, — Дженни невинно хлопает ресницами, - да, его нет. Но Лиры здесь нет тоже. Значит…? У него есть дела поважнее. Под вечер явится, говорю тебе. Хочешь, поспорим? — шестая королева уверенно улыбается. Питер переводит на нее удивленный взгляд, но ответить не успевает. У королевского стола появляется Тумнус. — Позволишь? — фавн протягивает руку Дженни. — Конечно, — улыбается королева, —, а то я тут уже совсем засиделась. Брови Питера невольно ползут на лоб. Он никогда не замечал особой дружбы между женой и фавном, а тут они еще и танцевать пошли. День явно не задался с самого утра. Тумнус и Дженни начинают танцевать. Но на самом деле, фавну просто нужно было наедине переговорить с королевой, которая весь вечер не отходит от Верховного короля. Так что, танец показался ему единственным вариантом. — Ты не думаешь, что нам пора открыть..? — Тумнус все еще боится быть услышанным кем-то. — Еще с полчаса — и откроем, — отвечает королева, — не переживай. — А что Питер? — фавн бросает короткий взгляд в сторону королевского стола и они встречаются взглядами с Верховным королем. Вид у того крайне недоброжелательный. — Нормально, не догадывается, — отмахивается Дженни. — Правда, с ним — умрешь со скуки. И откуда весь этот снобизм? *** Главный кондитер хаотично бегает по кухне: — Эй, где мои безе? Это же главное угощение вечера, я над ними весь день простоял! Скоро десерт подавать! — визжит кондитер, но все лишь разводят руками. — Возьми, где оставил, растяпа! — кричит ему главный повар. — Сколько раз вам повторять, кладите все на свои места! — Но я ведь… — обиженно лепечет кондитер. — Хватит! Есть время причитать? Значит и на полезные дела тоже найдется, — отрезает главный повар, — иди в подземелья и принеси бочонок сухого красного. Кондитер недовольно поджимает губы, но ослушаться не смеет. *** — Здесь так душно! — Сьюзен, сжимая ладонь Каспиана, подбегает к королевскому столу, — пойдемте, что ли, воздухом подышим в коридоре? Остальные соглашаются. Первым за дверь выходит слегка раздраженный Питер, за ним Сью с Каспианом и Люси. Последними к ним присоединяются Дженнифер и Тумнус, которым слегка поднадоело танцевать. — Знаете что? — Сьюзен заправляет за ухо темный локон, — я пойду, возьму веер. Подождете? Питер устало кивает. — Стой, — Люси хватает сестру за запястье, — возьмешь и мой? На прикроватном столике, в моей спальне. Сьюзен с улыбкой кивает, направляясь в сторону мраморной лестницы. *** «Интересно, который сейчас час?» — задается вопросом король Справедливый, уставший молча пялиться в стену. Он, от скуки, ужа даже пересчитал все сердечки на полу. Внезапно ему кажется, что из коридора раздаются шаги. Эдмунд замирает и прислушивается: так и есть, звук становится все отчетливее, кто-то забрел в это Богом забытое место. Эдмунд осторожно будит Лиру и быстрым шагом идет к двери, принимаясь барабанить по ней кулаком. — Эй, кто там идет? Откройте дверь! — как можно громче кричит Эдмунд. — Кто здесь? — испуганно взвизгивает кондитер, приближаясь к железной двери. — Я — король Эдмунд! Откройте! Кондитер, выпучив глаза от удивления, отодвигает тяжелый засов и дверь открывается. Перед ним предстает раздраженный Эдмунд, за спиной мнется девушка с большими белыми крыльями, волосы слегка растрепаны. Будь у кондитера такая возможность, он бы подумал, что застал короля в крайне компрометирующих обстоятельствах, однако его взгляд приковывают к себе разбросанные по всему полу воздушные пирожные. — Мои безе! — кричит кондитер. — Кто с ними такое сделал?! Это же главное блюдо вечера! — ошалевший кондитер хватается за рыжую голову. Лира было виновато открывает рот, но Эдмунд успевает раньше нее: — Королева Дженнифер и королева Люси, это все они сделали, — Эдмунд многозначительно смотрит на кондитера. — Можешь Верховному королю пожаловаться, думаю, это будет вполне справедливо. Сколько ты их готовил? — Почти сутки, Ваше Величество! — рыжий мнет ладонями белый колпак, чуть не плача. — Никому не позволено так оскорблять чужой труд, даже королевам! — изрекает Эдмунд Справедливый, утягивая Лиру за руку из злосчастной комнаты, — помни об этом и добивайся правосудия! *** Короли и королевы общаются, стоя в кругу. В коридоре и вправду намного прохладнее и легче дышится. Вдруг из-за угла появляется дриада с зеленоватыми длинными волосами. Тумнус сразу же ее узнает и заметно бледнеет. Дриада тоже узнает фавна и кардинально меняется в лице, ускоряя шаг. — Ваше Величество! — тонкий голос дриады заставляет всех развернуться к ней. Она подбегает к Питеру. — Да? — Верховный король озадаченно сморит на дриаду. — Вот этот фавн, — дриада указывает пальцем на Тумнуса, — сегодня оборвал в теплице все наши розы, более сотни редчайших видов, над которыми мы всю осень тряслись, выращивая из махоньких росточков! Что же это за произвол, Ваше Величество?! Хуже кочевников! Аслан — свидетель, как он их нещадно оборвал, оставив одни голые кусты! Люси и Дженни тоже бледнеют, взволнованно переглядываясь. Питер несколько раз меняется в лице. А главное — кажется, он заметил, как забегали глаза у обеих королев, которые как раз находились обок Тумнуса. Питер только открывает рот, чтобы что-то сказать, как с другой стороны коридора появляются Эдмунд и Лира. Они быстрым шагом приближаются к ним. — Смотрите, за руки держатся! — шепчет Люси. — Значит, сработало! — Где ты был?! — Рычит Питер на младшего брата. — А что, они тебе не сказали? — Иронично вопрошает Эдмунд, кивая на Люси и Джен. — Проклятье! — тихо шепчет Люси. — Твоя ненаглядная, вместе с Люси, заперли нас в подземелье, часа эдак три назад! Питер удивленно таращит глаза, переводя взгляд на троицу возле стены. Дженни пытается выдавить на губах приветливую улыбку, взволнованно поглядывая на Люси. — Мы объясним, — первым отзывается Тумнус. Но объяснять не приходится. В коридоре появляется Сьюзен. И вид у нее более чем разъяренный. — Люси!!! — крик королевы Великодушной разрывает воздух. — Что это такое?! — Сьюзен трясет перед глазами у всех лоскутками «королевской роскоши». — Это же тончайший тархистанский шелк! Из него должны были пошить мне свадебное платье, даже эскиз уже был готов! Почему я сейчас нахожу его ошметки на полу в твоей спальне?! Кто тебе дал право такое с ним делать?! Люси вжимается в стену, бледнея еще больше. В подобных ситуациях Питер всегда становился на защиту младшей сестры, но сейчас явно не тот случай. Питер выглядит не менее разозленным, чем Сьюзен. Младшая королева нервно сглатывает. Кто ж знал, что и на этом ее беды не закончатся… По длинному коридору, со стороны лестниц в подвал, к ним несется странного вида рыжий парень в белой одежде. — Ваше Величество! — он останавливается, едва не сбивая Верховного короля с ног. Питер таращится на кондитера, который, кажется, сейчас кого-то убить готов. — Королевы украли с кухни мое безе и теперь оно все в пыли и грязи разбросано по подземелью! Как же так можно?! Я сутки над ним простоял! А теперь нам нечего подать гостям, кроме торта! Где я за час новое достану?! Я же каждую, своими руками, как ребенка… — голос рыжего срывается, переходя в всхлипы… Сказать, что Верховный король зол — ничего не сказать. Он просто в ярости. Как, впрочем, и остальные. Взгляды всех присутствующих устремлены на Люси, Тумнуса и Дженни: от просто недовольных до испепеляющих. — Джен, что делать? — дрожащим голосом спрашивает Люси. — Бежать, Люси, бежать, — обреченным тоном отвечает шестая королева. — Ничего лучшего пока не придумали…