II. Пересечение трех земель

Алим распахивает дверь в библиотеку и пропускает вперед королеву Сьюзен. Тархистанец все время держится на расстоянии от королевы, соблюдая все подобающие манеры. Легенды говорят, что нарнийская королева Сьюзен была колдуньей, в свое время зачаровавшей тисрока Рабадаша. Ее магия была настолько сильной, что у тисрока, который в то время был еще царевичем, практически помутился рассудок. Даже когда его удалось освободить от ее колдовства, он еще долгие годы не мог прийти в себя. Сьюзен принимается искать среди многочисленных томов книгу Рождества, которую им загадали отыскать и прочесть то, что написано на сто двадцать девятой странице. — Ваше Высочество, — обращается к Алиму Сьюзен. — Королева, — кивает тархистанец, внимательно глядя на нее. — Вы мне не поможете? Кажется, я ее нашла, только вот слишком уж высоко она стоит. — Сьюзен посылает царевичу милую улыбку. — Разумеется. Которая книга? — Вон та, с красной обложкой и золотистыми буквами. *** — Ты правда не знаешь, что такое пальма? — удивляется младший тархистанский царевич. — Не то, чтобы совсем не знаю, — мнется Присцилла, — это дерево такое, да? Я знаю, просто никогда не приходилось видеть. — У нас их немеряно, — разводит руками Анзор. — А у вас как? — У нас лесов много: хвойные, лиственные… Царевич присаживается на краюшек стола: — А ты принцесса-наследница трона, или как я? У меня четыре старших брата, так что престола мне уж точно не видать, — Анзор смотрит на свои коленки. — А ты хотел бы? — тихо спрашивает принцесса. — А кто не хочет королем быть? — Я не хочу, — отвечает Присцилла. — А ты должна? — Когда выйду замуж — тогда стану королевой. А до моего замужества Витольд будет регентом. — Так почему ты тянешь? — искренне удивляется царевич. — Сколько тебе лет? — Шестнадцать. — У нас тархини выходят замуж и в тринадцать, и в четырнадцать! Так что, тебе — самое время. Неужели достойных рыцарей не нашлось? В первый раз за долгое время принцесса Тельмара заливается искренним смехом: — Это намек такой, Ваше Высочество? — На что? –царевич делает вид, что не понимает, слегка смутившись. — Ничего, — улыбаясь, отвечает Присцилла. — Без сомнений, ты достойнейший из достойных. Анзор ерошит ладонью непослушные, отросшие длиннее обычного, волосы. Он чувствует себя смущенно и пытается найти новую тему для разговора: — Отец говорит, что пора женить Аласкара, но он тоже не хочет. Аласкар утверждает, что от жены одни хлопоты будут. Правда, он тебя на одиннадцать лет старше. Принцесса снова начинает смеяться из-за непосредственности юного царевича: — А от мужа, значит, хлопот не будет? — Нет, — уверенно отвечает Анзор. — Ведь муж — это величайший благословенный дар богини Таш. — Хорошо, — улыбается принцесса, — если лет через пять я никого не встречу, и ты никого не полюбишь — я тебе отправлю весточку. Будешь королем Тельмара? Царевич-без-надежды-на-трон заметно оживляется: — Правда? Ну, я не знаю, смогу ли… И что сказал бы отец… Но я бы попробовал. И старался бы принимать мудрые решения. И о народе заботился бы. И о тебе. Ты подождешь, пока я подрасту? — Анзор вопросительно смотрит на Присциллу. — Подожду, — снова смеется принцесса, отбрасывая за плечо длинные волосы. *** — Вот оно, седьмое! — Раймундо подбегает к мраморной статуе в коридоре замка, которой кто-то вложил в руку рыжее перо грифона. Малыш сначала вскарабкивается на подножье статуи, а затем протягивает руку выше и дотягивается кончиками пальцев до пера, стряхивая его на пол. Лира поднимает перо и добавляет к остальным шести. Раймундо спрыгивает обратно на пол: — Все, мы выполнили наше задание, — звонко произносит маленький принц, — мы отыскали все семь перьев грифона. — Из них пять ты сам нашел, — улыбается ангел, запуская ладонь в светлые густые волосы малыша, — молодец. Раймундо берет из руки Лиры самое длинное перо и какое-то время вертит его в руках, а затем приставляет к маховым перьям в крыльях синеглазой. — У тебя длиннее, — восхищенно восклицает принц. — А ты тоже перья теряешь? — Очень редко, — отвечает Лира. — Жалко, — вздыхает Раймундо. — Почему? — Твои перышки намного красивее и пушистее. Такие белые. — малыш принимается водить рукой по крылу Лиры. — А ты высоко летать умеешь? — Аж до звезд. — Ого! — Раймундо невольно округлят глаза. — Может, когда я вырасту, у меня тоже такие крылья появятся, и мы будем вместе летать? — Может, — улыбается Лира, решая, что Рождество не лучший день для разочарования маленьких высочеств. — А ты любишь летать? — Люблю. — А как это? Ты устаешь? И быстро можешь? Быстрее орлов? А если вы будете лететь с одной скоростью? А против ветра тоже быстро? Лира открывает рот, не зная, что ответить. Маленький принц ей очень нравился, только вот сотни вопросов в минуту слегка утомили ангела. Она не всегда успевала отвечать и на половину, как Раймундо начинал засыпать ее все новыми и новыми. — Хочешь, попробуем вместе? — А так можно?! — лицо принца загорается восторгом. — Можно. Идем со мной. Лира берет малыша за руку, и они быстрым шагом идут в конец коридора к большому окну. Далее Лира запрыгивает на подоконник и распахивает широкие створки окна. В замок врывается ветер и сотни пушистых снежинок, которые оседают на каменном полу. — Только никому не говори, — предостерегает Лира. Раймундо активно кивает, и Лира крепко обнимает малыша, а затем поднимает. Принц обхватывает ее талию ногами, прижимаясь щекой к ее плечу, и с любопытством смотрит в окно. — Готов? — Да! — Только держись очень крепко, — улыбается Лира, раскрывая крылья и отталкиваясь от засыпанного снегом подоконника. *** — Я знаю, что Тархистан славится своими винами. — усмехается Каспиан, открывая припавшую пылью бутылку из темного стекла. — У вас еще такое особенное есть, как его… — Гранатовое? — подсказывает Азамат. — Да, точно! Божественный вкус. Хотя, девочкам в прошлый раз больше клубничное понравилось. У нас только из винограда делают. — Каспиан наполняет темно-вишневым напитком два хрустальных бокала. — Мне не терпится услышать твое авторитетное мнение. Каспиан опускается в пурпурное кресло напротив тархистанца и забрасывает ногу на ногу, протягивая гостю второй бокал. — Благодарю, — отвечает Азамат. — За что мы выпьем? За мир на наших землях? — Это слишком банально, — отмахивается тархистанец. — Я предлагаю за свободу, крепкое плечо друга и тепло, что дарит женщина в постели. Каспиан усмехается протягивая свой бокал навстречу бокалу царевича. Хоть тархистанцев он и недолюбливает, этот ему явно нравится. Оба отпивают по глотку терпкого вина, которое сразу же ударяет в голову. — Крепкое, — одобрительно хмыкает тархистанец. — Должен признать, вы, нарнийцы, тоже кое-что смыслите в вине. — Ваше Высочество, — протягивает Каспиан, наигранно вскинув брови, — неужто я слышу от Вас комплимент? Нам, ничего не смыслящим в этом божественном напитке? — Правила приличия меня обязывают, — краешком рта усмехается тархистанец, — не более, Ваше Величество. Каспиан заливается смехом, в то время как царевич осушает свой бокал и выжидающе смотрит на Каспиана. — Да ты просто чертовски галантен, царевич Азамат! — ухмыляется Каспиан, вновь наполняя бокал гостя, а затем добавляя вина и себе.— Эх, не был бы я обручен… Азамат с издевкой смотрит на короля: — Нарниец, ты пьян! Иди, проветрись. Твое здоровье! — тархистанец демонстративно выпивает залпом свой бокал вина.