II. Пересечение трех земель

— Теперь нам не меньше часа ждать, пока они все справятся, — подмигивает Люси Тристан, от чего юную королеву охватывает непонятное чувство восторга. — Будешь вино? Люси кивает. Хотя она и искренне не понимает всеобщего восхищения приторным напитком с кисловатым неприятным привкусом, сейчас не тот случай. Люси грациозно облокачивается о край тумбы, выравнивая спину и наблюдает, как Тристан наполняет серебряные кубки и приближается к Люси, протягивая ей один. — За прекраснейшую из королев, — провозглашает тост принц, торжественным жестом поднося кубок вверх и осушая его в пару глотков. Люси скорее делает вид, чем пьет. Коснувшись языком темной жидкости, королева большим усилием воли подавляет в себе желание скривиться. Благо, орландский принц этого не замечает. Тристан оглядывается на столы в поисках чего-то, затем на его лице появляется глубокое разочарование. — Что-то не так? — хмурится Люси. — Десерт еще не подали? — Нет, ближе к полуночи подадут, — отвечает Люси. — Обидно, — Тристан разочаровано опускает глаза. Королеве отважной очень не нравится, когда Его Высочество грустит. Ее сразу же охватывает желание горы свернуть, лишь бы вернуть его лицу улыбку. Люси оглядывается и ей в голову приходит интересная идея: — А знаешь, на елке есть сладости. Не такие, как на кухне, но все же… Принц ухмыляется: — А я не говорил, что ты не только самая красивая королева, но еще и самая умная? — на что Люси смущенно улыбается, а щечки очаровательно алеют. Орландец первый подходит к елке, оценивая висящее на ней сладости. Груш и яблок ему не хочется. Пряники разнообразнейших форм его тоже не привлекают. Сейчас бы шоколада… И тут на глаза Его Высочества попадаются два сердечка, одно из черного шоколада, второе — из молочного. Тристан довольно ухмыляется: это именно то, что нужно! Только вот слишком уж высоко они висят — даже принцу, с его ростом, не достать. — Люси, нам надо как-то добраться до того шоколада. Королева прослеживает взгляд Тристана и немного мрачнеет: — Вообще-то это Кас со Сью для себя вешали. Там у них то ли ритуал с ними какой-то, то ли это талисманы… Сью объясняла, но я забыла. — И что? — Тристан выгибает бровь. — Не умрут. Между прочим, это и их вина, что мы тут без сладкого остались! К тому же, совсем одни. — Ну, это же мы их всех играть отправили… — неуверенно добавляет Люси. Не найдя, что ответить, Тристан лишь отмахивается, прикидывая, как добраться до заветного шоколада. — Может, на стул станешь? — предлагает Лу. — Пока эти ваши тронища деревянные сюда дотянешь — полночь наступит! Нет, у меня есть идея получше! На этих словах Тристан наклоняется и обхватывает Люси руками чуть выше колен, поднимая с пола. От неожиданности королева вскрикивает и вцепляется руками в плечи принца. — Спокойно, — ухмыляется Тристан, — я держу. Дотянешься? Орландец почти вплотную подходит к елке, пытаясь поднять Люси как можно выше, но при этом удерживать равновесие. Королева, совладав с волнением, протягивает вверх руку, но до шоколада ей дотянуться не удается. — Слишком высоко… Я не достану. — Пробуй! — отступать Его Высочество явно не намерен. Люси вытягивается, как только может, и ей удается задеть кончиками пальцев шоколадные сердечки. Вот только как заставить их хотя бы просто упасть на пол? Люси делает сильный выпад рукой, а дальше все происходит слишком быстро, чтобы она успела это отчетливо осознать. А именно: целясь на шоколад, Люси не замечает, как сбивает локтем увесистое яблоко, которое летит не иначе, как в голову Его Высочеству. Получив по голове увесистым предметом (а нарнийские яблоки из садов Кэр-Параваля весят на порядок больше тех, к которым мы с вами привыкли), принц отшатывается в сторону елки. Люси, которая не имела возможности за что-либо держаться едва не падает, однако инстинкт самосохранения срабатывает раньше, и она хватается за еловую ветку. Но кто ж знал, что Тристану вздумается резко от злосчастной елки отшатнуться? На голову его Высочеству летят еще несколько украшений и он совсем теряет равновесие, падая на пол и, следовательно, увлекая за собой королеву Люси. А вот уже королева, невольно, увлекает за собой и елку… Пронзительный визг и шум падающего на пол дерева с сотнями украшений на ветвях какое-то время стоит в ушах принца. Когда он, наконец, решается открыть глаза, то видит на себе Люси с перекошенным от испуга лицом, а чуть дальше нее лежит елка. Затылок болит. Тристан кривится, когда приходится повернуть голову. — Люси, ты как? Ушиблась? — Нет, вроде… — Лу переводит взгляд на елку на полу. — Проклятье! Питер меня убьет! — Может, нас? — Нет, ты — гость, тебя он не тронет, а вот меня… Тристан приподнимается на локтях и смотрит на поваленное дерево, закусывая нижнюю губу: — Да ладно, еще куча времени, мы все поставим на место. Никто и не заметит. О, наши шоколадки! — Тристан тянет руку за парой шоколадных сердец и срывает их с ветки. — Тебе молочный или черный? — Молочный, — улыбаясь, отвечает Люси. Будь с ней в такой ситуации кто-нибудь другой — она бы паниковала. Однако, когда Тристан рядом, не хочется отвлекаться на мелкие неприятности. Лу берет из рук Тристана шоколадное сердце и только сейчас замечает, что все еще лежит на принце. Правда, кажется, орландское высочество этот вопрос нисколечко не заботит. Тристан надкусывает свое сердечко и прикрывает глаза, издавая тихий стон: — Ваш шоколад… Это божественно! Хочешь? Люси взволнованно сглатывает, когда Тристан протягивает ей свою надкушенную конфету. В этом, казалось, таком простом непосредственном жесте ей видится столько интимности, что Лу, не задумываясь, тянется и откусывает маленький кусочек прямо из руки Тристана, стараясь при этом выглядеть как можно элегантнее и соблазнительнее. — И вправду, вкуснее, чем обычно, — слегка севшим от волнения голосом отвечает королева. — Хочешь мой попробовать? Люси протягивает нетронутое шоколадное сердце Тристану и тот надкусывает его, слегка задевая влажными губами ее пальцы. — Эй, твое вкуснее! — ухмыляется Тристан. — Хочешь, я тебе его отдам? Целиком… — отвечает Люси, сама толком не понимая, имеет она в виду шоколадное сердце в ладони, или же то, что в груди бьется рваным ритмом. Последующий час проходит за уборкой. Кое-как Тристану удается установить на место елку. Всю высыпавшуюся из кадки землю они поспешно сбрасывают обратно. Около нескольких десятков глиняных игрушек, несколько фонариков и пряников разбиты. Не найдя ничего более подходящего, Тристан сбрасывает все это на подоконник занавешенного окна, уверяя Люси, что утром это все молча уберут слуги. Люси ничего не остается, как согласиться. — Не бойся, — подмигивает ей Тристан, — если кто-нибудь и узнает, я скажу что это только моя вина. Ведь, по сути, так и есть. Люси вздыхает, не зная, что сказать, но в этот момент дверь в большой зал распахивается и на пороге появляется Лючия. Увидев брата, она со смехом бросается к нему, а Тристан распахивает ей навстречу объятия, подхватывая на руки. Следом за Лючией в зал входит улыбающийся Питер. Он провожает взглядом маленькую принцессу, а затем смотрит на Люси. — А ты так не собираешься делать? — ухмыляется Верховный король. — Я могу, — смеется Люси, в десять шагов сокращая между ними дистанцию и запрыгивая Питеру на руки. Королю приходится отступить назад, чтобы удержать равновесие. — Я надеялся, что ты не воспримешь всерьез, — усмехается Питер, наблюдая, как Люси по старой памяти обхватывает его ногами за пояс, устраиваясь поудобнее на руках старшего брата. — А теперь обеих спать! — дразнится Тристан, делая вид, что собирается забрать Лючи из праздничного зала. Однако королева с принцессой принимаются с визгом протестовать, чем вызывают смех у старших братьев. И лишь перекошенная потрепанная елка, казалось, всем своим видом посылала немой укор принцу и королеве.