II. Пересечение трех земель

Последний день мая. В Кэр-Паравале сейчас толпы народу, все куда-то бегают, что-то бессмысленно переставляют с места на место, наивно считая, что эта глупая беготня что-то изменит к лучшему. Последние часы приготовления к торжественному обеду — всегда сущий ад. Как раз один из таких обедов сегодня намечался в Кэр-Паравале — в честь Дня рождения королевы Бесстрашной. Последнее время Эдмунд старался избегать больших компаний, а подобных столпотворений народу — и подавно. Поэтому он просто взял арбалет и отправился в лес на охоту. Он знал, что его вряд ли будут искать в этот день. А если и будут — то всегда можно будет что-то придумать, отбрехаться. Король бредет по чаще, сжимая в правой руке увесистый арбалет. Когда охотишься — ступать нужно тихо и смотреть — внимательно. Но ни на то, ни на другое, обладатель серебряного венца явно не настроен. Он молча идет куда-то в глубину леса, полностью погруженный в свои мысли. Рука затекает от тяжести оружия. Появляется желание зашвырнуть его куда по дальше. Но Эдмунд знает, что так нельзя. Оно может попасть в неумелые руки, натворить беды. Да и неуважительно так, с оружием-то, обращаться. — Эдмунд! — такой далекий и такой знакомый голос. Он его слышит каждый день. Во сне. Подсознание играет с ним злую шутку. Надо научиться его контролировать. Эдмунд таки отбрасывает в сторону арбалет, обхватывая голову руками и зажмуривая глаза. — Да стой же ты! Этой фразы он уже не слышит. Лишь когда через какое-то время Эдмунд снова открывает глаза, ему удается рассмотреть светлую фигуру среди буйной майской, уже почти летней, зелени. Как в бреду, он медленно отнимает руки от головы, всматриваясь в того, кто к нему приближается. Эдмунд несколько раз моргает, чтобы удостовериться, что это не очередной чересчур реалистичный кошмар. — Эй… Что с тобой? Ты разговаривать со мной не хочешь? Она в десятке шагов. В пяти. В двух. Замирает. Таращится растерянно, поджимая белоснежные крылья. Вздыхает. Кусает нижнюю губу. От волнения. Не знает, что делать дальше. — Нам… Поговорить нужно… По-моему. — ее голос слегка дрожит от растерянности. Обезумев от такой желанной близости Лиры, Эдмунд рывком прижимает ее к себе, утыкаясь лицом в плечо: — Если ты пришла меня забрать — то забирай, меня здесь все равно ничего не держит. А если ты просто плод моей больной фантазии – то, прошу, оставайся. Так долго, как только можешь. Не исчезай. — Эдмунд, это я, — теплое дыхание щекочет ухо. Король Справедливый медленно опускается на колени, продолжая упираться в Лиру лбом. — Эй, чего ты? — одна рука ангела смерти ложится на его плечо, вторая гладит темные вихры, которые отрасли чуть больше, чем обычно. — Почему ты здесь? — сдавленный, глухой вопрос, который он так давно боялся задать. — Я искала пути, как вернуться к тебе. Вначале казалось, что его нет. А потом я поговорила с ангелом Люси. Он мне сказал, что может помочь звезда Илиор. Я была у нее. Звезда оказалась такой доброй и отзывчивой. Она рассказала, что из Страны Аслана можно пройти через грот, что под покровом воды вечно бегущей. Через него сюда попали Тумнус, бобры и Орей. Единственное, о чем предостерегла звезда, что тот, кто раз прошел этим путем, уже никогда не сможет им же вернуться назад. А вода, текущая по стенам грота, смывает с тебя все то, чем наделила Страна Аслана: бессмертие, вечную молодость, неуязвимость, абсолютно все. И каждый, кто идет этой дорогой, становится на начало пути и должен заново пройти все испытания, чтобы заслужить место в Стране Аслана. — Лира опускается на колени рядом с Эдмундом, чтобы наконец взглянуть ему в лицо. Тот задумчиво смотрит в никуда, будто только что пробудился от глубокого сна: — Постой… — Эдмунд поднимает глаза на Лиру. — Так что, теперь можно? Лира непонимающе смотрит на Эдмунда, но тот слишком нетерпелив, чтобы объяснять, чтобы дождаться ответа. Его ладонь мягко ложиться на ее затылок и Лира не успевает и глазом моргнуть, как искусанные губы короля Справедливого накрывают ее. Этот поцелуй не похож на первый, которому должно быть легким, чистым и невинным. В него Эдмунд вкладывает все свои ночные кошмары, ноющую боль, что долгими неделями не отпускала его грудную клетку, все исступление измученного разума и резь в глазах. И все они отступают, будто отлетают куда-то в высоту. Тело становится будто невесомым. Легкие снова свободно дышат. С большим трудом Эдмунд находит в себе силы разорвать затянувшийся поцелуй, понимая, что ведет себя эгоистично. У Лиры сбилось дыхание. Она почему-то стесняется поднять на него глаза, рассматривая их переплетенные пальцы. — Пожалуйста, больше так никогда не делай. Не оставляй меня. — просит. — Не буду, — обещает она. *** В горах Орландии сегодня туманно, поэтому извилистые дороги практически безлюдны. Услышав цокот копыт и шум подъезжающей кареты, доносящийся из-за ворот, высокий мужчина, со слегка тронутыми сединой волосами, появляется во дворе: — Скажи, моя госпожа, уж не наша ли это дочь к нам наконец-то пожаловала? — Она, мой господин, нет в этом сомнения! — отвечает светловолосая женщина. Оба подходят ближе к воротам. Когда ворота открываются, в них появляется молоденькая девушка со светлыми волнистыми волосами. — Эстель! — всплескивает руками женщина. — Мама! Папа! — Эстель со смехом бросается в объятия родителям. — Неужто, Ее Величество, королева Мириам, наконец, отпустила домой погостить свою любимую фрейлину? — Папа! — отмахивается Эстель. — Я не ее любимая фрейлина! Королева любит всех нас одинаково. — А исхудала-то как! — хлопочет мать. — Неужто не кормят вас в Анвардском замке? — Тебе кажется, — смеется девушка. — Да и платья там не шьют на пышек. А где же…? — Эстель оглядывается. — Твой брат? — усмехается хозяин усадьбы. — Он сегодня встал еще до рассвета. Сказал, что хочет успеть переделать всю работу, чтобы целый вечер посвятить своей любимой сестре и глаз от нее не отводить. Из-за угла дома появляется темноволосый парень с миндалевидными карими глазами. Он старше Эстель. Молодой мужчина опускает на траву увесистую корзину и его лицо озаряет улыбка: нежная, как первое весеннее тепло. Он раскидывает руки, чтобы заключить в объятия любимую сестру. Эстель взвизгивает от радости, срываясь с места: — Этерно! Бросившись на шею к брату, Эстель заливается звонким смехом, игриво колотя ногами по воздуху. В голове почему-то возникает его образ много лет назад, когда они в первый раз встретились. Эстель была еще маленькой девочкой, когда в их двор въехала лошадь. Очень умная. Всадник был в почти бессознательном состоянии, руки безвольно свисали по бокам лошади. Он просто лежал на ней, лошадь сама принесла его во двор. Мальчик был очень тяжело ранен. У родителей фрейлины королевы ушли долгие месяцы на то, чтобы поставить его на ноги. А когда он наконец выздоровел, то, посоветовавшись, они решили оставить Этерно у себя. Ведь идти ему было некуда, в Тархистан путь заказан, а в доме всегда найдется лишняя тарелка горячего супа да мягкая постель. Историю Этерно знали только они трое. И было решено хранить ее в строгом секрете. Всем соседям, которые позднее их навещали, супруги говорили, что Этерно –их старший сын, которого совсем еще малышом отправили учиться военному делу в Ташбаан. Но когда он подрос — жаркий климат стал вредить здоровью орландца и тот решил вернуться в родительский дом, чтобы быть поддержкой и опорой матери с отцом. И он был. Этерно всегда был отрадой хозяевам усадьбы в горах. Его глаза всегда светились такой добротой и теплом, что глядя в них, все беды отходили на второй план. Парень вставал всегда с рассветом и не гнушался никакой работы. А после обеда он всегда горячо благодарил маму за вкусную пищу и ласково целовал ее руки. Когда юную Эстель забрали в Анвард служить королеве — Этерно остался с ними и всячески помогал, стараясь во всем угодить новым родителям. А они, в свою очередь, заботились о нем, искренне полюбив, как родного сына. Полюбила нового брата и Эстель. — Ну, полно вам уже обниматься, — засмеялась госпожа усадьбы, — пойдемте в дом, там обед стынет. А за обедом и расскажешь нам, как дела идут в Анвардском замке.