II. Пересечение трех земель

Пять дней спустя после свадьбы в обеденном зале завтракали обитатели Кэр-Параваля вместе с оставшимися гостями. И вот, уже который день подряд, три раза в день все внимание за столом было приковано к веселой говорливой старушке с длинными седыми волосами, собранными в тугой пучок на затылке. Это была няня Каспиана, приехавшая специально на его свадьбу из одного далекого селения. Если все с упоениями слушали ее истории, то Каспиан уже в сотый раз успел пожалеть, что вообще пригласил ее в замок. — А помню, уложила я его как-то спать после обеда, — старушка всплескивает руками, — малех он еще совсем был, годочка три, не более. Отвернулась я всего на минуточку, аж глядь — пустая кроватка да одеялко скомкано. Да и дверь в его спаленку приоткрыта. Я — в коридор бегом, а он – там! Сбежал паршивец! Причем, в одной рубашечке, в которой спал, даже штанов не надел! Вот смеху то было, когда принц в таком виде во двор выбежал. И довольный такой! Король Каспиан Девятый, да живется ему хорошо в Стране Аслана, хотел сорванца прямо там за такое поведение отшлепать, да заступилась я за него, негодника. Почти все присутствующие заливаются смехом. Почти все. Кроме пунцового Каспиана, который не знает, куда ему деться и уже третий день как подумывает о том, чтобы дернуть куда подальше, да хоть и в старый замок, пока няня не решит вернуться домой. Как же сладко усмехается Верховный король, наблюдая крайнее смущение на лице нового родственничка. Он тихонько наклоняется к сидящей рядом Дженни и тихо шепчет ей на ушко: — Мы должны оставить ее при дворе. Любой ценой и на любых условиях. Нельзя отпускать такое сокровище. Как бы ни менялась история, какими бы ни были обстоятельства, а внутренне рвение к соперничеству между Каспианом и Питером настолько глубоко осело в их душах, что искоренить его было просто невозможно. И ничто не могло так сильно обрадовать Верховного короля, как перспектива получения нового козыря в этой игре. *** Апрельский вечер в каминном зале. Питер сидит за небольшим столом, перебирая какие-то бумаги. Недалеко от него на мягком диване развалилась Дженни с книгой. Если между всеми правителями была негласная традиция делить все государственные дела поровну на шестерых, то Питер пока что мало к чему подпускал Дженни, особенно если это касалось документов. Он предпочитал делать самому двойную порцию работы, что давало ему возможность не только быть спокойным за исход государственной переписки и подписания нужных указов, но еще и заставляло чувствовать себя лидером и главой своей маленькой семьи. В данный момент Верховный король наслаждался покоем и буквально ловил момент, пока он может полностью сосредоточится на работе, потому что знал, что через какое-то время чтение наскучит его благоверной, и она начнет пытаться с ним заговорить. Либо вообще придет и усядется на руки, требуя исключительного внимания к собственной персоне, и тогда на рассмотрении договоров придется ставить жирный крест. В такие моменты Питер начинал понимать исторических коронованных личностей, которые запирали своих жен в высоких башнях. Видимо, был-таки повод, о котором учебники по истории решили умолчать. Питера отвлекает короткий смешок. Он поднимает взгляд на Дженни, но та увлеченно читает. Значит, еще есть время. Король снова смотрит на договор, начиная заново читать закрученное предложение. Затем второе. Снова смех. Причем не просто смех — истерический хохот. Питер непонимающе смотрит на Дженни, но та просто уткнулась лицом в книгу и пытается сдерживать хохот. — Что ты там такое читаешь? — не выдерживает Питер. — Сказки. — сквозь смех отвечает Джен. — О чем? Дженни снова прыскает со смеху. Когда ей удается немного совладать с собой, она выдавливает лишь два слова: — О тебе. В ответ на непонимающий взгляд Его Блондинистости, Джен демонстративно поднимает книгу так, чтобы Питер смог рассмотреть обложку. На ней золотистыми буквами с завихрушками гордо выведено название: «Сказание о великих королях и королевах Золотого Века». Джен удается подавить в себе смех: — Вот, послушай: «И двинулся король Питер Великолепный в поход на врага, что чертоги его нерушимые с умыслом недобрым обступил. И осветились глаза его ясные в ночи темной мыслью о защите слабых да невинных»… Ужас какой! У тебя что, глаза ночью светятся? Можно, я в свою старую спальню перееду? Питер поджал губы и с укором посмотрел на даму сердца: — Джен, отдай мне это, пожалуйста! — король выжидательно протянул руку вперед. — Э-э, нет! — Джен, почувствовав опасность, встала ногами на диван, чтобы Питер, если захочет, просто не дотянулся до книги. — тут еще продолжение: «И дрожала земля под копытами его скакуна. И ехал он день и ночь безустанно, чтоб скрестить свой меч с клинком вражеским. И под вечер второго дня узрел он силу темную, что под покровом тени притаилась». — Джен с ухмылкой бросает взгляд на любимого. — Звучит, как детектив с маньяком в главной роли! Я надеюсь, тебя там никто не… Ну это, под шумок, под покровом тени? Уверенна, твои ясные светящиеся глаза кого угодно могли с ума свести! Не выдержав издевательства, Питер встает из-за стола и идет в сторону Джен: — Я сказал, отдай мне книгу! — Нет! Стой! Тут продолжение есть! «И нахмурил он свои брови колосистые и взглянул на силу темную так, что от одного взгляда сего обернулся враг в бегство…» А ну, нахмурь брови! — Дженни снова заливается смехом. — Колосистые свои! Я хочу посмотреть на этот взгляд! Вдруг и меня сразит? Джен приходится вжаться в спинку дивана, занеся руку с книгой высоко над головой, чтобы Питер не достал. Тот тоже пытается забраться на диван, но благоверная отталкивает его всеми силами, стараясь не пустить в свою маленькую крепость. — Отдай сейчас же! — шипит Верховный король. — Да ни в жизнь! — сияет королева. — Отныне это станет моей настольной книгой. Кстати, у вас есть какие-то премии в жанре литературы? Если нет, то я, как королева, просто обязана ввести такую, ибо этот шедевр достоин всех… Эй, а куда это ты двинулся, великолепный мой?! Королева срывается на визг, так как Его Величеству таки удается взойти на диван и ухватить королеву за запястье, чтобы другой рукой вырвать ненавистное ему историческое произведение. Однако королева-рыцарь Нарнии так легко сдаваться не намеренна. Пользуясь полной концентрацией милого на книге, она запрыгивает на него, обхватив ногами за пояс, чтобы снова оказаться выше. Такого поворота событий не ожидал не только Верховный король, но и сам диван. Последний не выдерживает столь ожесточенной борьбы и проламывается. Реакцией королевы на столь кардинальную смену событий является новая порция визга, король же решает не тратить драгоценные мгновения столь бессмысленно, успевая выставить вперед одну руку, чтобы на нее упасть, а второй крепче прижимает к себе свою милую жену, чтобы свести к минимуму возможность ее травмирования. А дальше было много шума, грохота и пыли. — Довольна? — красноречивый взгляд Верховного короля говорит сам за себя. — Сильно ударился? — продолжая лежать на Питере, Джен обеспокоенно смотрит ему в лицо. — Нет, — вздыхает король. — А ты в порядке? — Да, благодаря тебе, — Джен оставляет легкий поцелуй на губах своего спасителя. Питер замечает, что ее руки свободны и принимается оглядываться по сторонам. Поняв, что он ищет, Джен делает то же самое. — Книга! — одновременно выкрикивают оба, заприметив слегка помятый фолиант, который каким-то чудом отлетел в другую часть комнаты. На этом короткое перемирие короля и королевы заканчивается и начинается вторая битва за такой желанный трофей… *** В первые дни пребывания в Стране Аслана Лира ощущала непередаваемую радость от своего возвращения. Она едва сдержала слёзы радости, когда наконец смогла обнять своих сестер и поцеловать братьев. Она целыми днями гладила зелёные травы и вдыхала аромат разнообразнейших нежных цветов, ловила крыльями ветер и игралась с ним часами. Но вскоре Страна Аслана показалась юному ангелу смерти чересчур… Идеальной, что-ли. Там всегда все было хорошо, ничего не менялось. И Лира начала скучать. За тем многим, что ей нравилось в Нарнии, и даже за тем немногим, что не нравилось. Она сидела в кругу с подружками и те с восхищением и изумлением слушали о её приключениях в Нарнии, наперебой засыпая её вопросами. — А твой человек? — отозвалась светловолосая Камилла, — Вы подружились? — Да, — улыбнулась Лира, — я очень рада тому, что мы познакомились ближе. Он очень хороший и заботливый. Я наблюдаю за ним каждый день… — ангел смерти замолкает. Ей не хочется говорить другим о том, что она видит. — Здорово! — Камилла подпирает ладонями пухленькие щечки, — Ты — жительница Страны Аслана, которой удалось провести в Нарнии самое большое количество времени! — Не самое, — возражает Павит. — Как так? — не понимает Камилла. — Среди ангелов — возможно, да, но среди жителей Страны Аслана — уж точно нет. Вы забыли о Тумнусе, мистере и миссис Бобр, Орее? Они ушли раньше Лиры, и они все ещё там. Лира замирает, удивленно глядя на сестру. Кажется, она только что получила маленькую зацепку. Шанс получить ответ на вопрос, которым она задается уже невесть сколько. Ангел смерти короля Справедливого вглядывается в других ангелов на поляне и через некоторое время находит того, кого искала. — Я отлучусь ненадолго, — кивает она подругам, поднимаясь с травы. Лира спешит к крылатому юноше со вздернутым носиком и щечками, покрытыми веснушками. — Ты ангел Люси Певенси? — на одном дыхании выпаливает она. Парень оборачивается и с удивлением смотрит на Лиру: — Да. Я — Ричард. — У меня есть к тебе вопрос, — Лира с беспокойством оглядывается и наклоняется к самому уху Ричарда, быстро шепча что-то на ухо. Крылатый юноша несколько раз меняется в лице, внимательно слушая. — Я не уверен, но единственная, кто знает — это звезда. Её имя — Илиор. Тебе нужно подняться к ней. Но… Ты ведь знаешь, что это… — Знаю, Ричард. Но поверь, я правда в этом нуждаюсь. Спасибо тебе. Лира решает, что медлить не стоит. Остаётся лишь дождаться ночи.