глава 5.
12 октября 2025 г., 03:00
алекс просыпается от ужасной головной боли. виски сдавливает с такой силой, что, кажется, черепная коробка вот-вот взорвется, а во рту образовалась вторая пустыня сахара.
— отвратительно, — парень со стоном перекатывается на спину и прячет лицо в сгибе локтя, морщась от ярких лучей утреннего солнца. черт, он так вчера напился, что даже не подумал закрыть шторы, когда ввалился в свою комнату. желудок сводит спазмом и, по ощущениям, внутренние органы делают кульбит.
едва справившись с накатывающей тошнотой, алекс сел, поднимая телефон с пола. на экране тянулись, словно паутина, несколько трещин. если бы он еще помнил, как разбил его. в шторке уведомлений висело несколько пропущенных от джона. вот же сученыш, пили одинаково, а страдает только он один.
быстрый прохладный душ помогает хоть немного прийти в чувство, на кухне обнаруживается остывший в турке кофе, значит родителей уже нет дома. обычная ситуация, где оба родителя карьеристы, родившие ребенка только по одной причине: так положено в обществе. они оба успешные люди, но они же гребаная ячейка общества, а значит, у них обязательно должен быть ребенок. большая часть одноклассников и одноклассниц воспитываются в аналогичных семьях.
ополоснув турку от остатков кофе, алекс поставил вариться новую порцию. оперевшись поясницей о край столешницы, наконец набрал другу.
— я умоляю тебя, не начинай вопить в трубку, иначе я в эту же секунду тебя прокляну, — угрожает алекс, посмеиваясь в трубку.
— чёрт, а я именно это и планировал сделать, — на другом конце слышится тихий смешок. — я уже подумал, что ты умер, так и не дойдя до дома. ну, если судить по тому, как тебя шатало по тротуару, когда мы прощались.
— вчера не умер, а сегодня очень даже хочется, и дело не в головной боли и кульбитах в желудке, — юноша замолкает, переливая закипевший кофе из турки в одну из кружек и выключает плиту.
— только не говори, что ты что-то сделал, — джон на пару секунд замолкает, тяжело вздыхая
— твою мать, любомирски, я же просил тебя не делать глупостей. я закрою твою пьяную морду в подвале, как только капля алкоголя попадет тебе в рот в следующий раз, — на фоне слышится щелчок колесиком зажигалки и вдох со свистом.
алекс в моменте морщится, уловив фантомный запах сигаретного дыма. к горлу подкатывает волна тошноты, вынуждая опуститься на стул, запрокинув голову в попытке сдержать позывы.
— я решил, что хорошей идеей будет извиниться перед ним еще раз, но я сделал только хуже. я поцеловал его, так что теперь, помимо дерьмового физического состояния, в голову приходит осознание херовости ситуации, — алекс, сделав пару глотков, морщится от обжигающей температуры кофе.
— господи, я ощущаю себя таким придурком. вроде бы ничего страшного я не сделал, но он только начал приходить в норму. ну, насколько это возможно в его ситуации.
— если ты думаешь, что я сейчас начну тебя оправдывать, то нет. ты полный придурок и идиот. неудивительно, что он выпроводил тебя в первый раз, — джон даже не пытался как-то поддержать. на секунду алекс почувствовал волну жгучей обиды на друга.
— а как он отреагировал на это? — джон, затушив окурок, заходит обратно в комнату. в трубке слышится хлопок балконной двери.
— сначала ответил, потом отпихнул и даже как-то резво убежал. для человека, который выглядит прозрачным, как гребаная смерть из-за своего истощения, и это учитывая, что борьба не была его сильной стороной, как и собственно спорт в целом. он всегда был тощим и слабым, — алекс начинает рассуждать, не замечая, что настолько часто наблюдал за домиником, что стал подмечать детали и запоминать его привычки.
— знаю, что я идиот, и что следует сходить и извиниться, по новой, уже за то херню, которую я сотворил вчера. но я, если честно, так заебался обивать порог его палаты, особенно когда он не настроен на диалог со мной, — любомирски потер переносицу, сгорбившись на стуле.
— насколько я помню, ты был у него дважды или трижды. ну, если бы не брать во внимание тот вечер, когда ты уехал с ним на скорой, — джон хлопнул дверью холодильника, а после послышался щелчок и шипение открываемой газировки.
— может быть. может, дашь ему время обдумать и проанализировать всё? у вас все равно диалог сейчас не получится, пока вы оба на взводе и на эмоциях. вы скорее еще больше всё испортите. это может стать точкой невозврата.
— да это все и так понятно. разумеется, я не пойду сегодня или в ближайшую пару дней, чтобы он точно остыл и мы смогли спокойно поговорить, — алекс выдохнул, поставив кружку в раковину. — ладно, чёрт с ним, разберусь. пока надо заняться подготовкой к вступительным экзаменам, потому что я как-то подзабил на это все.
***
несколько дней пролетели в ворохе учебных пособий и справочных материалов для подготовки к вступительным. алекс, как мог, старался не думать и не отвлекаться на доминика, но мысль о том, что они учились вместе и, вероятно, тот не будет сдавать вступительные по состоянию здоровья. хотя, зная родителей одноклассника, те насильно усадят его за экзаменационные билеты. они всегда были такими, если так подумать. иначе как объяснить ту слепоту по отношению к собственному сыну. боже, да они даже в больнице, вместо того, чтобы позаботится о собственном ребенке, стояли и выясняли отношения, обвиняя друг друга. поведение достойное любящих родителей, чёрт возьми. алекс, со злостью захлопнув учебник, откинулся на спинку стула. мысль, мелькнувшая в голове, кажется до ужаса абсурдной, но юноша не дает себе времени на дальнейшие раздумья, поднимаясь. откопав в шкафу школьный рюкзак, любомирски положил туда несколько учебников. вроде бы они пересекались на некоторых элективных дисциплинах, а значит, какие-то предметы точно должны совпасть. путь до больницы занимал в общей сложности минут двадцать, поэтому в скором времени алекс был уже там.***
доминик едва ощутимо вздрогнул, когда дверь в палату со скрипом открылась. он поднял взгляд, тут же сводя брови к переносице. — привет, — алекс, не спрашивая разрешения, зашел в палату, поставив сумку на пол возле кровати, и опустился на стул. — привет, — доминик на секунду помедлил. — что ты здесь забыл? мне кажется, я достаточно ясно дал понять, что не хочу тебя видеть, а уж тем более вести какой-то диалог, — несмотря на свою браваду, парень выглядел скорее уставшим, нежели раздраженным. алекс скользнул взглядом по его лицу. несмотря на усталость, выглядел он всяко живее, чем несколько дней назад. — готовишься к вступительным? — любомирски с любопытством взглянул на экран монитора, замечая пробный вариант экзамена по одному из предметов. — просто решил взглянуть, какие приблизительно задания там могут быть, и все, — санторски поджал губы, прикрывая крышку ноутбука. — логичное решение, — подняв сумку с пола, любомирски вытащил несколько справочников и тетрадь. — я несколько дней потратил на подготовку и решил, что тебе тоже будет интересно взглянуть, — парень, неловко улыбнувшись, положил небольшую стопку учебников на крышку ноутбука. — с чего вдруг такая щедрость и забота, — голос юноши так и сочился недоверием, как и взгляд, который он перевел со стопки учебных материалов на своего одноклассника. но, как бы это прискорбно не звучало, это было оправдано. едва ли алекс мог бы назвать их хотя бы приятелями. да, в школе они порой пересекались в одной компании, могли перекинуться парой дежурных фраз или поучаствовать в обсуждении планируемого одноклассниками мероприятия. ну, а с чего бы им дружить, у них из интересов разве что занятия в одной секции совпадали и не больше. потом этот дурацкий спор из-за которого все и пошло под откос, и как бы алексу было неприятно это осознавать, но он одна из причин, по которой это все как раз и произошло. как минимум, он стал тем самым тумблером, который запустил весь этот процесс изменений в поведении доминика. пусть и проскальзывали паскудные мысли, что у доминика слабая психика и ведомый характер, так что даже если бы не его действия в отношении санторски, то что-нибудь другое его бы все равно привело бы в больничную палату психушки. только вот мерзкий голос в голове с завидной регулярностью напоминал ему, алексу, что если бы не то дебильное видео, не та травля, которая за ним последовала, и которую так активно подначивал сам алекс, сыграла ключевую роль в том, что запустило эту цепочку событий произошедших с домиником. поэтому, так или иначе, чувство вины накатывало, стоило ему начать думать об этом. — я правда не имел ввиду ничего такого, просто дружеская помощь, — юноша откинулся на спинку стула, стараясь выглядеть невозмутимо. правда в глаза бросалось то, с какой силой он сжал край своего рюкзака. — хорошо, спасибо, наверное, — доминик кинул взгляд на учебники, выдыхая. это ощущалось странно: как возможность переступить эту непонятную вражду. возможно, будь он чуть менее слабохарактерным, он бы прогнал алекса, отстояв границы, но внутри буквально разъедало непонятно откуда взявшееся тепло. даже эта незначительная капля заботы от человека, который буквально превратил твою привычную жизнь в ад, ощущалась как глоток свежего воздуха. — хорошо, расскажешь, что последние несколько пар вы разбирали на элективах?
