по краю бездны

      пятница не задалась, буквально, с самого утра, когда алекс до той степени откладывал будильник, что едва не проспал. поэтому собираться пришлось второпях, на ходу скидывая необходимые тетради в сумку. поэтому, когда друзья слились в самый последний момент, а сам юноша был уже возле клуба, он ни разу не удивился. разве что испытал лёгкое раздражение, ведь все планы на этот вечер пошли по беспросветной пизде. можно было бы, конечно, развернуться и поехать домой, позадротить в приставку и выпить пару бутылок пива, но внутреннее чутье буквально кричало: в этот вечер он просто обязан быть в этом клубе.       собственно поэтому, любомирски, пихнув пару смятых купюр водителю такси, вышел из машины, закуривая сигарету. веселье было в самом разгаре, если судить по тому, как компания пьяных девчонок вывалилась из клуба, смеясь и обсуждая, куда они поедут веселиться дальше. ну, хоть у кого-то вечер удался.       бросив наполовину выкуренную сигарету, алекс втоптал его подошвой кроссовка в чуть влажный после небольшого дождя асфальт и, наконец, оказался внутри клуба. голова на секунду закружилась от оглушительной музыки, вибрация от басов которая, кажется, проходила по ногам, от едкого запаха дыма кальянов и паров алкоголя, которыми был пропитан воздух. среди танцующей молодёжи приходилось ловко лавировать чтобы добраться до барной стойки и ни в кого не влететь, потому что пьяные тела двигались настолько хаотично, что предугадать в какую сторону будет сделано следующее практически нереально.       сиделось как-то тухло, да и алкоголь на вкус был настолько отвратительный, что при каждом глотке складывалось впечатление, что он вот-вот полезет обратно, поэтому парень уже около получаса потягивал этот несчастный бокал, но и уйти не мог: мешало стойкое ощущение, что ему просто жизненно необходимо быть здесь и сейчас. можно было бы сказать, что это звоночек, и тебе, алекс, не помешало бы обратиться к психологу.       юноша вздрогнул когда под рукой на стойке завибрировал телефон. ладно, может быть этот вечер будет не таким уж и провальным и друзья все-таки смогут приехать. Любомирски влетел в уборную, только вот надежда поговорить в тишине с треском рухнула. стоило только оказаться внутри помещения, как взгляд сразу зацепился за корчащегося в агонии парня. потребовалось буквально пару секунд, чтобы осознать, что это его одноклассник. — какого, блять, черта? — голос чуть дернулся. то ли накатившей паники, то ли от страха, что все это сейчас происходит у него на глазах. первой мыслью было сбежать отсюда как можно дальше и шло бы все это нахер, только вот кем он после этого будет. сам себе ведь не простил бы никогда.       парочка, до этого торчащая здесь и, по всей видимости, составлявшая компанию доминику и уже осознавшая, что все это не пьяный концерт угашенного подростка больше не смеялась, да и телефона на который они все это снимали больше видно не было.       любомирски, слишком резко опустившись на колени рядом с одноклассником, на секунду скривился от боли, но это было последним, о чем он сейчас переживал. — вызовите скорую, — юноша бросил взгляд на все еще растерянных молодых людей, доставая собственный телефон и набирая номер самостоятельно. руки заметно тряслись, а каждый гудок длился, казалось, вечность, хотя на самом деле прошло не более нескольких секунд прежде чем на другом конце ответил диспетчер.       теперь оставалось только дождаться скорую, надеясь, что санторски не умрет раньше, чем удастся получить помощь. алекс сбивчиво выдохнул, грудь сдавило от накатившей паники. теперь, когда выброс адреналина сошел на нет, вся эта дерьмовая ситуация сложилась в цельную картину. осознание ударило в голову: это ведь он был тем самым мудаком, что был инициатором всего того буллинга, что выливался каждый день на доминика. ну что ж, сделал — готовься расгребать последствия.       когда, наконец, у него хватило смелости, посмотреть на лежащего без сознания одноклассника, алекс понял, что ничерта не видит из-за накативших слез. хотелось спереть все на дым в помещении, ведь тут курит каждый, кому не лень. ничего удивительного в том, что глаза слезятся от дыма нет, только черт, слишком неумелая ложь, да и самого себя вряд ли обмануть получится.       в какой-то момент психика юноши, по всей видимости, не выдержала, просто выбив его из реальности. он словно со стороны видел как врачи оказывают помощь доминику, а после на каталке транспортируют его в машину, да самого алекса ведут следом.       в себя он пришел уже машине резко выныривая из этого состояния. было ощущение, словно кто-то со стороны выдернул его из-под толщи воды, заставляя вернуться в реальность. по глазам сразу резанул яркий свет. доминик лежал на каталке практически перед ним. бледный, с синюшными губами. алекс вздрогнул, в голове моментально мелькнула мысль, что скорая не успела, он не успел. взгляд скользнул на грудную клетку юноши, надеясь уловить хоть какое-то движение, но тот не дышал. — а он..? — любомирски старался не терять самообладание, заламывал пальцы, боясь поднять взгляд на мужчин, ведь тогда, возможно, их ответ и не понадобится: он сам все увидит и поймет — жив. судя по всему, он сам пытался вызвать рвоту: какая-то часть таблеток вышла. это и позволило ему дотянуть до нашего приезда, — один из мужчин задумчиво кивнул, подкручивая колесико на системе и усиливая подачу раствора через капельницу.       в этот момент алекс сипло выдохнул, или всхлипнул, он сам не понял, если честно. просто после этих слов весь воздух из лёгких словно выбили. такое юноша испытывал только на тренировках, когда неплохо так прикладывался спиной о татами. только разница в том, что после падения ты чувствуешь боль, а здесь облегчение и какое-то чувство радости, что ли?       стоило им оказаться внутри приемного отделения больницы, как доминика тут же увезли на каталке за двери реанимации. юноша несколько секунд, прежде чем сесть, сверлил двери взглядом. он сделал все что было в его силах, только вот чувство вины никак не отпускало. точно также, как и волнение за жизнь одноклассника.       откинувшись на спинку металлического стула любомирски достал телефон. пока он сидел в машине скорой помощи, телефон несколько раз заходился в вибрации, оповещая, что кто-то тщетно пытается до него дозвониться. несколько пропущенных от лучшего друга и еще парочка от каролины.       если говорить честно, то эти отношения были максимально странными, вроде бы они встречаются, только вот сам алекс ничего к ней не испытывает. да, каролина красивая, умная и в принципе замечательная девушка, с ней есть о чем поговорить, она всегда поймет и даст совет, только вот никаких особых эмоций она не вызывает.       он пытался написать короткую смс другу, объяснить, что конкретно сейчас он не в состоянии говорить, да и желания никакого нет. последний час был настолько эмоционально насыщенным, что все, чего хотел алекс, так это зарыться под одеяло и вылезти оттуда примерно никогда. правда руки настолько сильно тряслись, что парень элементарно не мог попасть по нужным буквам, да и перед глазами все расплывалось. — да и к черту, — сунув телефон обратно в карман, алекс на секунду зажмурился, потерев переносицу. голова начинала нещадно болеть. словно кто-то или что-то настойчиво стучал в темечко, явно пытаясь превратить мозг во что-то желеобразное.       алекс вскинул голову, когда дальше по коридору раздалось быстрое цоконье каблуков, а следом шаркающие шага. — беата, ради всего святого, успокойся! — мужчина, шедший позади женщины, старался не повышать голос, но это явно давалось ему с трудом и он то и дело переходил на несколько тонов выше. — ты совсем рехнулся, анджей?! он наш сын и он чуть не умер! — беата обернулась, кинув гневный взгляд на своего, теперь уже бывшего, супруга. — я тебя умоляю, это очередная попытка избалованного мальчишки привлечь к себе внимание! тоже самое было и в прошлый раз, а все только потому что ты слишком много ему позволяла! захотелось ему прогуливать школу, а ты разрешила. захотел сидеть в своём интернете интернете — пожалуйста! — закрой свой рот! — женщина резко остановилась, а голос сорвался на визг. — он. наш. сын. как ты можешь говорить так! в этом действительно моя вина, в той же степени что и твоя. я была вечно на работе и ты тоже, мы не замечали его и он нашёл себя в другой реальности, — она поджала губы, не в силах сдержать всхлип. — и сейчас мы просто обязаны сделать все, что в наших силах, — обернувшись, беата замерла, наконец заметив алекса.       юноша неловко дернул плечами. увиденная им сцена явно была не для посторонних глаз и ушей. было в какой-то степени даже стыдно, что он стал свидетелем подобного, но с другой стороны, наконец-то, хоть немного приоткрылась завеса того, что послужило причиной поступка доминика.       на секунду алекс испытал нездоровое облегчение, что все же не он и его дурные поступки послужили причиной, и тут же устыдился: черт, как вообще можно думать о таком в подобной ситуации. — здравствуйте, миссис и мистер санторски, — алекс выдохнул, запустив руку в волосы, взъерошив их. — доктора ещё не было, поэтому я не могу сказать вам в каком состоянии сейчас находится доминик.       говорить о таком было немного неудобно, потому что, ну кто он такой, он себя даже другом доминика то едва ли назвать может, а сейчас сидит и рассказывает о состоянии санторски его же родителям, боже, это даже звучит смешно. алекс едва сдержал рвущийся наружу смешок, иначе это было бы как минимум неуместно.       когда дверь реанимации с едва слышимым щелчком открылась, алекс слонялся по коридору, не в силах больше сидеть на месте. отвлекшись от прочтения стендов с рекомендациями, как обезопасить себя от тех или иных болезнях, юноша повернул голову в сторону вышедшего пожилого мужчины. внутри, казалось, все сжалось, в ожидании самого худшего.       беата вскочила с места, сделав пару неуверенных шагов по направлению к врачу, остановилась. — как мой сын? — женщина до побеления костяшек сжала в руке телефон. буквально пару минут назад она звонила кому-то и с завидным упорством пыталась договориться о лучшей палате для сына. видимо, пытаясь таким образом убедить саму себя, что с домиником все непременно будет хорошо. — все самое страшное позади, — мужчина качнул головой, вид у него был уставший. ну ещё бы с момента, как привезли доминика прошло около 4 часов. четыре гребаных часа, он боролся за жизнь этого эгоистичного засранца.       теперь у алекса облегчение перемешивалось с накатывающей злостью. да, сейчас он уже на все сто процентов был уверен, что санторски выживет. и был в праве на него злиться: «как у него вообще могло хватить мозгов сделать такое? это настолько глупый поступок слабого человека»       любомирски едва заметно скривился. как такая херня могла прийти в голову, кто он вообще такой, что осуждать доминика, делать какие-либо выводы, не зная всей ситуации. хотя, если судить по устроенному его родителями концерты, ситуация там мягко говоря говно.       пока родители юноши вели беседу с врачом. при чем отец на повышенных тонах, то ли пытаясь убедить врача, что с его сыном все в полном порядке и помощь психолога ему не нужна, то ли пытаясь договориться об ускоренной выписке сына. хотя что первый вариант, что второй были полном идиотизмом.       алекс сделал пару шагов назад, а после развернулся, покидая клинику. стены начали давить, а накативший огромной волной адреналин стал отступать, сменяясь опустошением, да таким, словно из него за секунду выкачали всю энергию которая только могла быть.       выйдя на улицу, юноша чиркнул колесиком зажигалки, закуривая сигарету. небо едва заметно стало окрашиваться в розовый, луна стала гораздо бледнее, а синеву прорезали несколько лучей восходящего солнца. вот же черт. сходил он на пару часов в бар, расслабился и немного выпить, как же.       алекс съёжился, то ли из-за обрушившейся усталости, то ли из-за упавшей ночью температуры. было достаточно свежо, хотя, больше бы подошло слово прохладно. сделав пару больших затяжек, юноша отправил недокуренную сигарету в урну и, натянув капюшон посильнее, направился к выходу с территории больницы.       на ходу достав телефон парень лишь убедился, что время и правда уже подходило к 5 часам утра. домой не хотелось, как минимум потому что такси в такое время поймать практически нереально, а если и удастся, то цена будет просто заоблачной, а как максимум дома никого нет, а это значит, что и поспать вряд ли получится, ведь отключить мозг и не думать о случившемся вряд ли получится.       решение пришло почти мгновенно. конечно, поступит он по-свински, но выбора особо не было. пусть лучше джон будет возмущаться, чем остаться в одиночестве.       на первых гудках идея не казалась такой хорошей, и первым порывом было сбросить звонок, но ровно в этот же момент в динамике раздался хриплый голос — любомирски, ты совсем там охуел?! ты время вообще видел? — на фоне послышались шорохи. — да, бля, видел, но я хоть раз звонил тебе ночью просто так? вот именно, что нет, — хотелось начать огрызаться и ворчать в ответ, но алекс на корню пресёк зарождающееся раздражение. — я, вообще-то, по делу звоню. если ты дома, то я сейчас приду, это буквально минут 10. я на вольской, возле больницы, — не дожидаясь ответа, юноша сбросил звонок и, сунув руки в карманы, пошел вниз по улице.       дорога и правда заняла не больше 10 минут, поэтому сейчас алекс переминался с ноги на ногу, дожидаясь, когда ему уже наконец откроют. — привет, — стоило джону открыть дверь, как любомирски, не дожидаясь приглашения, проскользнул внутрь. — ага, — юноша недовольно хмыкнул, с трудом подавив зевок. — я надеюсь, что случилось и правда что-то из ряда вон выходящее, иначе я выпну тебя обратно на улицу.       прежде чем присоединиться к ушедшему в гостиную алексу, джон прихватил с холодильника две бутылки пива. — ну рассказывай, я весь во внимании, — юноша плюхнулся в кресло, борясь с накатывающей сонливостью, но он был слишком хорошим другом, чтобы уснуть. любомирски какое-то время молчал, тупо уставившись в одну точку, при этом слишком уж часто прикладывался к горлышку бутылки. — ты же ведь помнишь доминика? ну, я тебе рассказывал       джон подавил смешок, качнув головой: — ну, ещё бы я не помнил. если ты сейчас скажешь, что ты его трахнул, то я не знаю, смеяться мне или же плакать от абсурдности ситуации, — юноша усмехнулся. — он с собой покончил, — алекс перевёл взгляд на друга, допивая остатки пива. — точнее, не прям покончил.. я зашёл в толчок, а он там на полу корчится. успел вызвать скорую, его откачать смогли, и сейчас он в больнице, — юноша чуть съехал по спинке дивана вниз и провёл руками по лицу. — понимаешь, блять, он после того дерьма, что я устроил, перестал в школе появляться. я думал, что его родители просто на домашку перевели, даже не придавал этому какого-то значения, — на пару секунд юноша замолчал, пытаясь собраться с мыслями, чтобы говорить дальше. — я не знаю, что именно с ним происходило, но понимаешь, весь класс просто забил. посмеялись с идиотской шутки, нашли козла отпущения и все. никто больше и не вспоминал, что он наш одноклассник, главное, что нам же было весело. а сейчас меня не отпускает мысль, что не зайди я сегодня туда он мог бы быть уже мёртв, — голос дрогнул, но алекс не мог остановится говорить. хотелось выплеснуть это все, поделится, но так, чтобы никто не осуждал.       джон был просто идеальным другом: он всегда мог дать совет, выслушать, да даже просто молча сидеть рядом, пока ты не вывалишь всю свою подноготную на него и уж точно никогда бы не осудил, каким мудаком бы ты не был и какие бы ублюдские поступки не совершал. — я не могу сказать, что понимаю тебя или что-то ещё, потому что я не был на твоём месте, не знаю, что ты испытал тогда или испытываешь сейчас, но могу сказать одно точно: если даже в этом и есть твоя вина, то она не сыграла никакой ключевой роли. практически каждого в той или иной степени буллили в школе. значит, у пацана были проблемы дома, в семье.. не знаю, может, в отношениях. просто навалилось все и разом. но в любом случае я рад, что с ним все хорошо, — джон поднялся, прихватив пустые бутылки с журнального столика. — считай, это послужило для тебя неплохим таким толчком, чтобы ты перестал говнится, — парень хлопнул алекса по плечу. — а ещё я могу сказать, что тебе нужно поспать. сейчас ты на эмоциях, это не даёт тебе здраво мыслить: ты во всем винишь только себя, но не забывай, что помимо тебя есть еще дохера людей, принимавших в этом участие. я ни в коем случае не оправдываю тебя, потому что поступил ты как мудак, но ты мой друг, — джон ободряюще улыбнулся, несильно сжав руку на его плече. — я принесу тебе подушку и плед, попытайся поспать, правда. а завтра мы ещё раз обсудим это, договорились? — не дожидаясь ответа, парень скрылся наверху, перед этим заглянув на кухню. — спасибо, — алекс выдохнул, натянуто улыбнувшись. он бы солгал, сказав, что ему разом стало легче и чувство вины ушло. нет, такого чуда уж точно не произошло. но слова джона возымели должный эффект — стало чуточку легче. да, быть может это просто глупая попытка переложить ответственность за свой поступок на других. в конце концов, если человеку вложить пистолет и сказать выстрелить, решение стрелять или нет принимает именно тот, у кого в руках этот пистолет.