Золотисто-карий 2: Меняя дорогу

Утро только начиналось. За окнами еще стояла темнота, и все близлежащие дома спали. И только Том скорее спешил домой, окрыляемый предвкушением скорой встречей с любимой, а начинающиеся капли дождя ощутимо мочили голову. Она ждала его... Ждала звука его шагов за дверью, звука поворачиваемого ключа в замке и как только Томас появился в дверях, Кира припала к любимому с крепкими объятиями. - Скучала? – горделиво спросил он и заглянул в полные от слез глаза. Девушка часто закивала и снова уткнулась во влажную от слез грудь Тома. Его плащ пропах запахом сигарет и не понять чем еще. – Почему так рано встала? Я думал, ты хотела отдохнуть… Кира отпрянула от него и взглядом указала на полную кухонную боевую готовность. На плите стояла сковорода, рядом, кажется, замешанное тесто в салатнице и банка темного варенья. В нос резко ударил запах чего-то терпко-сладкого. Не мешало бы поесть, в самолете Том проглотил сухой несчастный бутерброд и залил его тремя стаканчиками кофе. Но о еде он даже не думал. Перед ним стоит его любимая, с которой он давно не виделся. Его отъезд за пределы штата возымел особый эффект на их отношения и Том понял это только сейчас. Он ласкал девушку взглядом, крепко прижимая за талию и полностью устраняя расстояние между горячими телами. Запустил руку в длинные волосы, нежно перебирая пальцами. Коснулся губами нежнейшей кожи за ушком. - Прижимаясь вечерами щекой к подушке, я так мечтал вдохнуть твой запах, коснуться мягких волос, поцеловать бархатную кожу. Я очень скучал по тебе… Том растворялся в ней, впитывал ее запах, становился одним целым со своей прекрасной девочкой. Он чувствовал каждую ее клеточку, каждую ее мысль, каждое желание. Кира задрожала в его руках. Щекотно заправила выбившуюся прядь волос Тому за ухо. Он наклонился за долгожданным поцелуем. Губы суховаты, вкус горький (смесь крепкого кофе и табака ужасна). Кира целовала его с упоением, интуитивно скидывая с крепких плеч тяжелый плащ… Они провели в спальне несколько часов, большую часть из которых забылись в сладком сне в объятиях друг друга. Уставшие, изможденные, но страшно довольные. Сейчас Том сидел в просторной кухне за столом, и с непередаваемым ощущением какого-то благоговения следил за тем, как Кира все же приступила к приготовлению завтрака. Мужчина мог по скупому жесту прочитать ее мысли и настроение, и сейчас наслаждался миром, который наполнял тишину между ними. Продолжающийся дождь тихо стучал по стеклам, срывал с деревьев желтые листья и те, шурша, падали на мокрую землю. А здесь, на кухне негромко потрескивало масло на сковороде, пока Кира жарила оладьи, и время от времени бросала в его сторону веселый взгляд из-под ресниц. А он знал, что в этот момент она «баловалась» и придавала своим творениям какую-то причудливую форму, в место традиционной, круглой. И Том не мог не улыбнуться, ловя эти озорные взоры. - Как спалось? – довольно протянула девушка, накладывая в тарелку оладьи. - Замечательно, - вздохнул он, задумчиво глядя на округлой формы оладушки. – Вкусно пахнет. Усмехнувшись, она молча подала ему на стол тарелку и бокал свежевыжатого сока. Пока Томас ел, разрезая десерт и аккуратно подцепляя кусочки на вилку, Кира с умилением смотрела на него, разглядывая расслабленное выражение лица, естественные морщинки под глазами и губы, перепачканные сладким сиропом. Губы, которые совсем недавно с упоением целовали ее обнаженное тело. Взъерошенные волосы, которые еще только предстоит уложить, немного бледная после долгой дороги и недолгого сна кожа и сонная полуулыбка, которая появлялась, когда он, прожевав очередной кусочек, замирал, смакуя вкус. - А ты не будешь? - спросил он, глядя на Киру. - Нет, я что-то не хочу, - поморщилась девушка, чувствуя тошноту от одной мысли о еде. Есть и правда категорически не хотелось. Перед приездом Тома она перехватила бутерброд, запив чаем и вполне себе наелась. Однако время давно перевалило за полдень. - Не заболела? - озабоченно спросил Том, протягивая руку и касаясь ладонью лба, делая при этом крайне серьезное выражение лица, от чего девушка чуть не прыснула со смеху. - Доктор, скажите, я буду жить?! – решив подыграть ему, Кира состроила безумно испуганное выражение на лице, за что тут же была пресечена тяжелым укоризненным взглядом. - Я говорю абсолютно серьезно. Ты сегодня какая-то бледная, тебе все же лучше поесть. – Том поднялся со своего места, решительно направившись к стопке горячих оладьев. - Но я-то себя отлично чувствую, к этому ты прислушаться не хочешь? – возмутилась девушка, весьма обиженная столь укоризненным тоном со стороны Каулитца. Через минуту на столе прямо перед ней стояло блюдо с плотной стопкой оладушек, щедро политой густым сиропом и кружка горячего чая с лимоном. Девушка поморщившись, сделала несколько обжигающих глотков, а вот от насильного запихивания в свой не голодный желудок еды ее спас неожиданный звонок телефона, эхом разнесшийся по кухне. Кира бегом, пока не заставили жевать завтрак-обед, кинулась быстрее принять вызов. - Привет молодому папаше! - удивленно воскликнула она. Том мгновенно напрягся. – Конечно, узнала! Как ты, как малыш Саймон?... Да ты что! Эльза наверное слишком устает, бедная… Неужели?! Вот и правильно, нечего в том Гамбурге киснуть, надо хоть иногда проветриваться... А разве ему уже можно летать на самолете?... Разумеется ничего страшного, приезжайте! А за Саймоном мы с Томом приглядим! Том дернулся, словно проснулся от кошмара. Он не ослышался? Ему предстоит сидеть с малым? С этим крохотным человечком, который даже разговаривать не научился?! Поток мыслей в удвоенном режиме пронесся в голове, пугая своей неизвестностью, прежде чем Том заметил, с какой непередаваемой улыбкой Кира сейчас следила за ним. - Ты все слышал, так ведь? Семья Шеферов прибудет к нам сегодня. Подруга Эльзы неожиданно предложила им небольшой отдых у нее на вилле, ребята не смогли отказаться. Саймон, кстати, будет у нас целых два дня! Представляешь, родной, целых два дня с младенцем, наедине с грязными пеленками и плачем по ночам. – измывалась Кира, глядя на потерянного Тома. Возможно, это было немного бесчеловечно с ее стороны, но он выглядел через чур уж растерянным, будто это ему предстоит в одиночку заботиться о малыше. Для нее же весть о приезде младенца в их дом, вызвала трепет и какой-то необъяснимый восторг в душе. Прежде Кире не раз приходилось заботиться о ком-то маленьком и беспомощном, поэтому необъяснимый страх Тома перед детьми она разделить не могла. Напротив, девушка сама была бы не прочь завести-таки полноценную семью. Выйти замуж и родить детей. Но… Всегда присутствовало это коварное «но»! Финансовый аспект, а это нестабильный заработок Тома с аранжировок, отсутствие заработка, если Кире придется из-за ребенка уйти из группы, все это очень давит, если не уверен в завтрашнем дне. Однако медлила бы она, если Том сию минуту предложил бы ей связать их жизнь узами брака и сердечно признался в том, что хочет наследника? Ответ был очевиден. Стрелки часов продолжали тикать. Закрутившись с домашними хлопотами, чтобы как следует подготовить дом к приему гостей с маленьким ребенком, Кира совершенно забыла о том, что к четырем часам ее присутствие было необходимо в студии. Время перед турне незаметно сокращалось, поэтому последние обсуждения с продюсером и другими участниками этого проекта, репетиции, можно было считать генеральными, пребывание на которых крайне необходимо. Стоит ли упоминать, какой тон и тщательно отобранные слова использовал Стофф, когда по телефону высказывал ей свое мнение по поводу опоздания. Гневаться на бедного и слишком нервного продюсера Кира не стала, все-таки организация тура очень непроста. Вдруг вспомнилась организация последних гастролей группы «Tokio Hotel», в которых участвовала и ее бывшая подруга … Конечно, масштабы подготовки абсолютно разные, но ведь проблемы, не состыковки и огромная ответственность присутствовали везде. Тома в рабочие детали проекта девушка решила не посвящать. Это, в первую очередь, на пользу ему. Напряженность дня отразилась также на поведении между Кирой и Хендерсоном. Девушка вдруг поймала себя на мысли, что певец не делал к ней навстречу каких-то радикальных шагов. Только буркнул на входе едва различимое «здрасте» и больше не обращал на нее внимания. Может просто не в настроении или встал не с той ноги? Хотя, разве это должно ее волновать. Их основная задача заключается лишь в совместном создании музыки, а вмешиваться в дела друг друга они вовсе не обязаны. А может… Майк надулся из-за того, что Кира проигнорировала девять сообщений от него за этот день? Опять же, с каких это пор они стали обмениваться сообщениями… Да, один раз она написала ему. Сама. Чисто случайно, даже не ожидая этого от самой себя. Этот поступок до сих пор гнетет что-то в душе, ведь получается, что Кира сознательно дала Хендерсону шанс стать, так называемыми, друзьями, что было абсолютно некстати. - На сегодня, пожалуй, все ребятки! – устало проговорил Стофф. – Через пару часов я лечу в Окленд. Если появятся какие-то изменения, я дам вам знать, а пока ваша задача заключается лишь в усиленных репетициях и желании провести концерты блестяще. А ты, Майк, - мужчина пальцем указал на солиста, останавливая его у входа. – Чтобы никакого перенапряжения, ты меня понял? Сегодня я дал тебе отмолчаться репетицию, но это не решит образовавшейся проблемы. На вечер я назначил тебе прием у врача. Он прибудет к тебе домой в течении часа, так что будь готов. В комнате повисла тишина. Так вот почему Хендерсон был сегодня излишне молчалив, не разговаривал с друзьями, оставил свои вечные колкости и практически не подавал голоса на репетиции! Стало вдруг как-то не по себе… Время поджимало. До приезда гостей оставалось не так много времени, как хотелось бы. Кира попрощалась с ребятами, направляясь на парковку. Но черт ее дернул заглянуть во входящие сообщения от Майка, которые она даже читать не стала. Мельком пролистывая сумбурный текст от парня, она почувствовала себя предателем. Прочитав ранее волнения солиста о том, что уже два дня вместо голоса получается лишь жалкий сип, она непременно поспешила бы успокоить его. Возможно, даже пинками погнать к доктору, потому как сам парень добровольно врачей не посещал никогда. Черт! И почему вдруг чувство вины насело на нее, грубо свесив ножки? - Том? Слушай, я не успеваю добраться до аэропорта и встретить ребят, есть дела на студии. Можешь съездить сам? Время прилета и рейс написаны на листке, на холодильнике. Хорошо, я постараюсь побыстрее. До встречи. Нажав отбой, Кира повернула ключ в зажигании, и машина резко рванул с места, выруливая на другую улицу, противоположную от дороги до дома. Девушка разыскивала взглядом одного непутевого певца, который с больным горлом собрался топать пешком. Теперь все стало абсолютно ясно. Майк злился на нее, потому что в смс раскрыл ей все свои переживания по поводу голоса. Казалось, что он чуть ли не плакал от досады, когда писал их. Но она почему-то предпочла не замечать этого, иначе чувство вины усиливалось настолько, что отдавалось звоном в ушах. - Эй, Майк! – воодушевленно крикнула она, завидев его на тротуаре. Машина плавно притормозила у обочины. – Садись. «Зачем?» – брови Хендерсона удивленно скаканули вверх. - На улице прохладно, у тебя больное горло… Догадываешься об ответе? Парень ничего не ответил, понуро прошагав к пассажирскому месту, открывая дверь и прыгая внутрь. - Что, все так плохо? – Кира вела машину, нарочито пристально вглядываясь вперед, будто дорога лежала сквозь непроглядную тьму. Майк не ответил, даже ничего не стал сипеть. Он понуро отвернул голову к окну, высказывая, таким образом, полное нежелание разговаривать со своей коллегой. Что ж, от этого Кире было не легче. Искоса глядя на его фигуру, девушка заметила, как в парне не осталось былой дерзости, сарказма и силы, лишь тело мелко подрагивало то ли от страха, то ли от холода. - Ты не замерз? Кира сделала еще одну попытку вызвать Майка на контакт. Попытка была жалкой. Ей ведь не надо, чтобы он с громкими возгласами принялся отвечать на ее вопросы. Более того, он мог вообще не отвечать, лишь бы начал реагировать на нее. - Майк! – недовольно прикрикнула Кира, все же немного прибавляя температуру в машине. – Если ты, по каким-то неведомым мне причинам злишься на меня или обиделся, то я прошу у тебя прощения! Мне сейчас абсолютно некогда играть с тобой в молчанку, тем более что я хочу помочь. От тебя зависит предстоящий тур и ты должен это понимать! Машина завернула во двор и остановилась на парковке, заглушая мотор. Кира на мгновенье зажмурила уставшие глаза и, готовая выходить, быстро глянула на Хендерсона... Ярость. Он явно желал высказаться. Его глаза на бледном осунувшемся лице сверкали нездоровым блеском и смотрели на нее с такой злобой, что хотелось провалиться сквозь мягкое сиденье куда-нибудь под асфальт. Образовался немой диалог. Кире было искренне жаль Майка, каким бы козлом иногда он не был. Больное горло для обычного человека очень неприятно, а он певец и понять до конца, какие чувства сейчас кипят внутри него, сможет только такой, как он. Вместе с тем, шквал невысказанных эмоций и необъяснимых чувств сейчас терзали девушку с невероятной силой. Почему она приехала сюда? Зачем собирается подняться в квартиру? Даже в свете уличного фонаря она уловила капельку пота, стремительно скатившуюся вниз по виску и то, как последние силы готовились покинуть Майка. Аккуратно прикоснувшись ладонью к мокрому лбу, чуть погладила впалую щеку. У него жар. И отчего ей так хочется быть здесь и позаботиться о нем? *** - Какая, говорите, у него была температура? – спросил пожилой мужчина, заглядывая палочкой в горло больному, говоря делать характерное «а-а-а». - Десять минут назад была 37.9. Скажите, что с ним? Это очень серьезно? Кира взволнованно подскочила с кресла, на котором ей было велено сидеть, ибо «нечего мешать осмотру больного» и буквально прилипла к доктору. Майк, с видом побитого зверька, сидел на диване и лишь кивал на некоторые вопросы. - Горло красное, слизистая оболочка сильно травмирована… Жжение в горле, боль при глотании, першение? Больной испугано кивнул, продолжая смотреть на них красными глазам и придерживая рукой холодный компрессор на горячем лбу. - Я так понимаю, сегодня он еще пытался петь? – обратился доктор к девушке. - Да, но не долго. Вначале петь получалось худо-бедно, а потом он просто осип. - Еще, небось, курите, не переставая? – под укоризненным взглядом мужчины Майк совсем расклеился и виновато опустил голову. Кира чуть было не подавилась собственным негодованием. Желание помогать в лечении этому идиоту, который при остром воспалении горла еще и дымить умудрялся, категорически отпало. - Я напишу вам на листочке все необходимые рекомендации, особых лекарств здесь не требуется, но если вы, молодой человек, не побережете себя, то я вам ничем помочь не смогу! Болезнь перетечет в хроническую форму и о карьере вам придется забыть. Майк, услышав такое, побелел от страха и, кажется, сильнее вспотел. Кира прекрасно поняла, что дальнейший разговор с врачом нужно вести без присутствия больного, поэтому, предложив мужчине стакан воды, увела его на кухню. - Мистер Адамс, скажите, все ведь обойдется? Поставив стакан с родниковой водой на стол, девушка пристально смотрела доктору в глаза. Ей до последней минуты продолжало казаться, что все ужасно и что им что-то не договаривают. - Милочка, - прикоснувшись к плечу, он усадил ее на стул. – Это обычный ларингит, от него еще никто не умирал, уж поверьте мне. Мы успели во время, пока болезнь не успела перейти в острую стадию. Надо же мне было хоть как-то припугнуть вашего парня, чтобы он понял – это не шутки. Киру почему-то продолжало колотить. Присутствие докторов она терпеть не могла. - Главное постарайтесь окружить его заботой ближайшие несколько дней. Следите, чтобы он пил много жидкости, не прикасался к сигаретам и ни в коем случае не говорил! Вы меня поняли? Даже малейший шепот приводит к большим нагрузкам голосовых связок, а им нужен полный покой. Ну и, делайте ингаляции, смягчайте горло настоем ржавого вяза и принимайте вот этот противовирусный препарат. Вы меня не проводите? – мужчина вырвал девушку из раздумий. - Да, конечно, идемте! - Я зайду к вам через неделю. Если появятся какие-нибудь вопросы или больному вдруг станет хуже, звоните по этому номеру. – мужчина протянул ей визитку. - Я поняла. Спасибо вам большое! Дверь захлопнулась, и Кира даже как-то выдохнула, наконец, расслабившись. Только приход врача не особо упростил ситуацию. Мистер Адамс принял ее за девушку Хендерсона, поэтому честно посоветовал ей не отходить от больного. Но ведь он ошибся. И что теперь ей делать? Миновав коридор, девушка вошла в зал, где разбитым болезненным комком на диване сжался Майк. Сменив высохший компрессор на новый, Кира отправилась на кухню. Надо было срочно что-нибудь придумать, чтобы сделать ингаляцию. Чем быстрее они начнут лечение, тем скорее будет результат. Можно, конечно, налить кипятка и подышать паром, но такой способ менее эффективен, да и вода же быстро остынет. Вспомнив, как в далеком детстве мама делала ей ингаляцию, девушка больше не стала медлить, выудив из шкафа кастрюлю и откопав небольшие запасы картошки. Через полчаса Майк склонился над горячей кастрюлей вареной картошки и вдыхал обжигающий пар через самодельную бумажную трубку, изредка надрывая горло сухим кашлем. Этому нехитрому приему по лечению горла научила ее мама. Только что сваренная еда даст горячий пар, а картофель снимет воспаление. Сидя в кресле и наблюдая за Майком, чтобы тот все делал правильно, на телефон Киры пришло сообщение от Тома… Время! Как она могла забыть о нем? Том искренне не понимал, что так могло задержать Киру, когда она пообещала, что скоро будет. Вместе с тем он сообщил, что забрал Шеферов с аэропорта и они выезжают к ним домой. С рук тут же начало лететь все что надо и не надо. Оставить больного и крайне несамостоятельного солиста одного и уехать? Либо остаться здесь, наплевав на гостей, на своего парня и свои отношения? Нет, этот вариант точно отпадает. Напоив Майка жидкостью и нужными лекарствами, которые Кира купила в круглосуточной аптеке на первом этаже, измерила температуру – 37.5. Немного спала, но не настолько, чтобы перестать беспокоиться. Тогда она набрала номер Грега в надежде, что тот сможет посидеть с другом, но, увы, он не брал трубку. Готовая завыть от бессилия, Кира не знала, что придумать. Чувство невероятной ответственности за их группу, за солиста и просто за человека давило на нее. Отчаявшись, девушка, было, хотела написать Тому о том, что не сможет сегодня ночевать дома, но вдруг телефон сам запиликал входящим сообщением. Майк. Она непонимающе глянула на проснувшегося парня. «Езжай домой» - Я не оставлю тебя одного! – решительно ответила. «Я не маленький, справлюсь сам!» - Справишься, как же! Я думала, ты заплачешь как ребенок, когда тебя врач осматривал. Майк гневно посмотрел в сторону девушки и написал ответный текст: «А ты не строй из себя Мать Терезу, пытаясь себе что-то доказать! Я не умру, если ты уйдешь к своему гитаристу, так вот и катись!» Последние слова неприятно кольнули обидой, ведь она ничем их не заслужила и Кира, больше не раздумывая, собрав сумку, оставила на журнальном столике таблетки и чай, чтобы Майку не пришлось лишний раз вставать, ушла, хлопнув дверью. Только после того, как она села в машину, на телефон пришло новое сообщение, вызвавшее искреннюю улыбку: «Спасибо тебе…».