Падший ангел. Мне не нужны небеса без тебя.

Очертания предметов изменяются, принимая свою обычную, скучную форму. Небо темнеет, отдавая себя во власть сумерек. Фокусирую взгляд на пожухлом листочке, прилипшем к лобовому стеклу, пытаясь прийти в себя. Боль ушла, оставив на своем месте лишь небольшое головокружение и мягкое чувство сказки. Глубоко вдыхаю. Отыскиваю куртку, сумку и достаю сотовый телефон. Блять! На дисплее высвечивается количество пропущенных звонков. Джей звонил пять раз, от Чарли пятнадцать пропущенных и еще какой-то незнакомый номер. Только выбравшись из машины, замечаю, что ни в одном окне дома не горит свет. Странно. Сердце неприятно колет. Предчувствие чего-то нехорошего закрадывается в душу. Быстро вбежав по лестнице и распахнув дверь, окунаюсь в полумрак. - Чарли, - зову в пустоту. – Чарли. Отвечает мне тишина. Гостиная и кухня - пусты. Поднимаюсь на второй этаж, попутно заглядывая в комнаты и включая свет - Чарли нигде нет. Прохожу к себе и сев на кровать, набираю его номер. - Блин,- Вздрагиваю, слыша звонок телефона из соседней комнаты. – Наверное, забыл, - стараюсь успокоить саму себя и, нажав на отбой, откидываю сотовый в сторону. Стянув джинсы и футболку, прохожу в ванную. - Н-да, - недовольно тяну, рассматривая свое отражение в зеркале. На лбу красуется аккуратный шов, нижняя губа разбита, отчего выглядела так, словно в нее вкачали силикон. На ребрах синие разводы гематом, отдающие болью при каждом прикосновении. До этого я не замечала ее, все чувства были перемешаны, но теперь ощущаю каждую часть тела по отдельности. Кокаин обостряет чувства, притупляя ломку. Не успев раздвинуть дверцы душевой кабины, слышу трезвон сотового. Живо накинув халат, вбегаю обратно в комнату. - Да? – осторожно спрашиваю, замечая высветившийся незнакомый номер. - Мисс Свон? – осведомляется женский голос. - Да. - Вас беспокоят из больницы города Форкс. Мистер Свон сегодня утром поступил к нам с сердечным приступом, он в тяжелом состоянии…. Четкость перед глазами размывается за секунду. Такое ощущение, будто смотрю сквозь запотевшее стекло. С размаху плюхаюсь на кровать, телефон выпадает из дрожащей руки. Все внутри холодеет, сердце замирает в страшном ожидании. Но после, ноги, словно сами несут меня к шкафу. Скинув халат, и поспешно натянув джинсы, а сверху на голое тело плащ, выбегаю на улицу. Вновь моросит дождь, но я не замечаю его, забираясь в кабину и заводя мотор. Чтобы унять дрожь, крепче обхватываю руль. Но прислушавшись к себе, понимаю, что не чувствую ничего – ни боли, ни страха. Только мертвенный холод и непонятная злость. Злость на это чертово человечество и судьбу, которая так легко дарит подарки и так же легко отнимает их. Резко ударив по тормозам, останавливаюсь у клиники. Сделав вдох и распахнув дверцу, мгновенно окунаюсь в атмосферу обреченности. Проблесковые маячки. Звук сирены. Кареты скорой помощи. Врачи, в белых халатах. Бесчисленные носилки. Повсюду запахи лекарств. Отвратительно бледные стены. - Изабелла Свон, - безжизненно произношу. – Мне сообщили, что Чарли Свон з…здесь… - К нему пока нельзя, - сухо сообщает женщина в белом чепчике, не отрываясь от бумаг, лежащих на столе поста медсестер. – Он в реанимации. - Но… - Мисс, - перебивает меня. – Нельзя. Посидите вон там, скоро выйдет доктор Рейли и все вам объяснит. Спорить бессмысленно. Разворачиваюсь и, подойдя к ряду белоснежных стульев, сажусь на самый ближний к дверям, на которых кроваво-красными буквами значится «реанимация». И только сейчас, опустив взгляд, замечаю, что забыла надеть обувь. Безразлично вздыхаю и подальше прячу ноги под стул, прислушиваясь к происходящему за дверями. Я могу явственно различить и определить все звуки, доносящиеся оттуда. Отделить один от другого и вычленить нужный. Звук неуверенного биения сердца Чарли, преобразованный в пищание приборов, сейчас самый важным в мире. Он становится самым отчетливым, все остальное - фоновый гул. Тук….тук..тук……..тук..тук………тук…………тук……….тук………………………………. Не знаю, сколько времени проходит, когда двери распахиваются, и в коридор выходит мужчина. Пытаюсь подняться на ноги. Колени подгибаются, сил нет абсолютно, поэтому стою, опираясь спиной на стену. Мужчина в хирургическом костюме, снимает белую шапочку и подходит ко мне. - Вы - дочь? – уточняет он. - Изабелла Свон. - Я доктор Рейли. У вашего отца случился инфаркт. Его привезли сегодня утром. Так как он был поздно обнаружен, его состояние, не буду скрывать, тяжелое…. Пытаясь вычленить из этих слов самое важное, поднимаю на врача стеклянный взгляд. - Он будет жить? – задаю самый значимый вопрос. - Как я уже сказал, помощь оказана слишком поздно. Произошли непоправимые изменения в сердечной мышце. Сейчас ничего конкретнее сказать не могу, состояние крайне тяжелое. Была клиническая смерть. Перевожу взгляд с него на дверь и обратно. Пустота внутри становится более обширной, а лед теперь не только в сердце. Злость и ненависть холодными клешнями сковывают все внутренности. - Мисс Свон, вы не замечали в последнее время каких-либо изменений в состоянии здоровья отца? - немного помолчав, спрашивает врач. – Он много нервничал? Переживал? Неурядицы на работе? В семье? - Нет, - отвечаю холодно. Совсем не хочется разговаривать. Да и какое это имеет значение сейчас?! - Может, у него были проблемы с сердцем до этого? - Нет. Что он говорит дальше, почти не слышу. К Чарли меня так и не пускают, ссылаясь на тяжесть состояния, и я сажусь на прежнее место. Через какое-то время освещение в коридоре изменяется. Наверное, рассветает. Ко мне вновь подходит доктор Рейли. - Мисс Свон, не сидите тут. Езжайте домой. Вам нужно поспать и поесть. В ответ отрицательно мотаю головой. - Вас все равно к нему не пустят. Подняв взгляд на доктора, замечаю ушедшую отчужденность, сейчас он кажется даже заботливым. - Вам обязательно позвонят, если произойдут какие-то изменения. Пытаюсь задуматься над его словами. Ничего не выходит. Мыслительный процесс, словно парализовало. - Хорошо, - выдавливаю хрипло. Нет сил спорить, все равно проиграю. Нетвердым шагом выхожу из больницы и окунаюсь в утреннюю свежесть. Порывистый ветер хлещет по лицу, а мелкие камешки впиваются в ступни и колют, будто тысячи иголок. Опять этот противный звонок сотового застает врасплох. Нет желания ни с кем разговаривать, но увидев на экране имя звонящего, нажимаю «принять»: - Да. - Бельчонок, ты где? Что случилось? Я звонил всю ночь, но ты не брала трубку. Я волнуюсь. Мы нашли машину, она вся в хлам… - Джей что-то говорит еще, но мне тяжело сосредотачиваться на словах. Единственное, на что хватает сил, это держать трубку. - Джей, - перебиваю его. – Я в порядке… - Не пойму, ты не могла мне позвонить? Да я себе места не находил… - Чарли… - запинаюсь на имени, но собравшись с последними силами, произношу: – Чарли в больнице. Говорят тяжелое состояние… Он в реанимации… - Блять! Ты в больнице? Я скоро приеду. Только не глупи, поняла? – Различаю, как брякают ключи, и хлопает дверь. Теперь его поздно останавливать. - Я почти дома, - говорю тихо и отключаюсь. Добравшись до дома, бреду в душ. Холодные струи отрезвляют большую часть мозга. Впихнув себя в штаны и футболку, прохожу в комнату. Найдя в сумке пачку сигарет и зажигалку, подкуриваю и глубоко затягиваюсь. Пустота внутри поглощает все, даже сигаретный дым исчезает в ней бесследно, не принося обычного спокойствия. Опершись спиной о стену, вглядываюсь в ничто. Пепел с сигареты падает на пол, а мой взгляд натыкается на рисунок, беззаботно лежащий на кровати. Тот самый рисунок, который я бессознательно нарисовала на литературе много месяцев назад. Тот самый рисунок, который выражал все мои чувства и переживания. Только сейчас эти чувства изменились с точностью до наоборот - злость и ненависть затопили все изнутри. -Тебе нравится то, что происходит?! - шиплю в тишину, глядя в улыбающиеся глаза на бумаге. – Наслаждайся творением своих рук. Если бы не твоя трусость, ничего этого не было… Рука дергается, пепел обжигает пальцы. Но эта боль мимолетна, она ничего не значит. Делаю еще одну затяжку. А он все продолжает улыбаться. Злость прожигает изнутри, одновременно с сигаретой испепеляя то нежное чувство, живущее в сердце. Мне безумно хочется стереть эту сладкую улыбку с его лица. Подойдя к рисунку, провожу пальцами по бумаге. Вновь затягиваюсь, прикрывая глаза. Тушу окурок о бортик кровати, и кинув его на пол, беру рисунок в руки, и с диким остервенением комкаю его и швыряю на пол. Ты оставил меня одну. Исчез. Бросил. Изуродовал душу. Это ты виноват в том, что случилось с Чарли. Ты! Эгоист. Трус. Лжец. Ненавижу. - Ненавижу! Слезы непроизвольно брызгают из глаз, дыхание учащается, а ноги становятся ватными. Опускаюсь на пол, лоб касается прохладного пола, тонкая грань между эмоциональной и физической болью стирается, словно кто-то проводил ластиком по нечеткой черте разделяющей их. Снова начинает пробирать озноб. Повернувшись на бок, и покрепче обхватив руками колени, пытаюсь отрешиться от всего. Но мысли, подобно серной кислоте разъедают изнутри. Не хочу его ненавидеть, но разум требует иного, выжигая на сердце надпись «убийца». Он виновен во всем. Во всем! Не будь он таким эгоистичным трусом, помешанным на правильности, ничего этого не было. А теперь моя жизнь безвозвратно разбита, а вместо сердца - ледышка.