Падший ангел. Мне не нужны небеса без тебя.

Похоже, погода скорбит вместе со мной. Непрерывно накрапывающий мелкий дождик создает ощущение промозглости, это же чувство поддерживают и увязающие в красновато-коричневой глине резиновые сапоги. Холодный ветер раздувает полы плаща, пронизывая насквозь, непроизвольно заставляя ежиться и теснее прижиматься к Джею. Его рука крепко обнимает меня за плечи, не давая выпасть из реальности и в тоже время отгораживая от всего дурного. Едкий дым сигарет, словно наждачная бумага, саднит горло, но это хоть немного отвлекает от созерцания своего бессилия. Нет, они не помогают успокоиться или притупить боль потери, просто туман, окутывающий сознание, в моменты между затяжками коротает невозможно долго тянущееся время. Ненавижу время! Стараюсь не смотреть на гроб из красного дерева, который стоит, покрытый шелком, возле могильной ямы, контрастируя с серым фоном кладбища Форкс. Лакированная крышка закрыта, чему я благодарна, ведь так невыносимо смотреть в лицо человека, самого надежного и доброго, который смог стать отцом, но который просто ушел, оставив в одиночестве. В одиночестве с горем и печалью. С чувством вины. Бросив окурок на землю, тут же тянусь в карман за новой сигаретой. Но рука Джея перехватывает мою. - Хватит, - настойчиво произносит он. – Ты свою жизнь решила угробить вконец? Повернув голову, пристально смотрю на него. - К херам все это, - яростно шиплю, совершенно не заботясь, что могут услышать собравшиеся. – Я лучше вечность буду гореть в Аду, прислуживая Сатане, чем еще раз проживу подобную жизнь. Выдергиваю ладонь из его крепко сжатых пальцев и, достав сигарету, затягиваюсь. - Дура, – ругается Джей. - Не находишь, что поздновато беспокоиться о моем здоровье? – хмыкаю ехидно. - А когда ты делал для меня дорожку пару дней назад, ты об этом не думал, нет? - Прекрати, - шикает он. Все это время, до похорон, я провела словно в коме. Никаких чувств. Пустота. Просто я знала, что если открою дверь в душу, то вся эта боль просто убьет меня. Я сгорю в ней заживо. Но сейчас что-то меняется. Что-то вдруг идет не так. Как будто пробка, прежде затыкавшая слив в ванне, выскакивает. Чувствую, как кровь в венах начинает кипеть, обдавая мозг обжигающим паром, доводя его до предела. До предела терпения. - Хватит мне указывать! – рявкаю, тут же ощущая укол совести. Но меня уже не остановить. – Я хочу поскорее сдохнуть. Быть может тогда мне не будет так больно. Чувствую, как вздрагивает рука Джея, и он сильнее прижимает меня к себе. Это убавляет спесь и немного гасит пыл. - Прости, - извиняясь, шепчу. Выбрасываю сигарету и, засунув руки в карманы плаща, обращаю взгляд к горизонту, даже не пытаясь смотреть на священника, который, произнеся: «Покойся с миром, Чарльз Свон», складывает руки в молитве. Быть может, для меня смерть не должна быть особым поводом для грусти. Ведь я знаю, что происходит после нее. И быть может, Чарли, человек, который дал мне куда больше, чем я могла просить, наконец-таки обретет заслуженный покой, воссоединившись со своими родными - Рене и Анабеллой. Но какой-то червячок эгоизма подтачивает изнутри, болью и гадким одиночеством откликаясь в груди. Мне тяжело вот так просто его отпустить и продолжить жить дальше, словно ничего не произошло. Просыпаться каждое утро, ходить, разговаривать и вновь ложиться спать. Нет. Это слишком тяжело. Из оцепенения выводят глухие удары комков земли по лакированной крышке гроба. Вздрагиваю. - Отвези меня домой, - тихо прошу Джея. Больше нет сил, хочется скрыться от всего, забиться в уголок и переждать эту невыносимую боль. - Конечно, - соглашается он и, выпустив меня из объятий, подходит к углублению в земле, в котором уже находится гроб. Меня тут же окутывает холод, дрожью пробегающий по телу. Джей наклоняется и, зачерпнув горсть влажной земли вперемешку с глиной, бросает вниз. Съеживаюсь, когда слышу глухой удар, он пульсом отзывается в висках, вытесняя наружу слезы горечи. Но с силой зажмурившись, пытаюсь их прогнать, вновь пряча боль утраты подальше. В самый дальний уголок души. - Иза, - Джей тянет за руку, увлекая в сторону машины. - Прощай, - произношу одними губами, поднимая взгляд к небу. Увязая в глине и огибая могильные плиты, мы пробираемся к выходу. Обострившиеся инстинкты отовсюду ощущают мертвенный холод. Он обжигает морозностью, покрывая ознобом душу. Джей прижимает меня к себе, своим теплом защищая от самоистязаний, которые так и рвут внутренности, несмотря на попытки загнать чувства вглубь. Подойдя к машине, я уже было открываю дверь, как вдруг ощущаю практически невесомое прикосновение к плечу. Меня словно ударяет током. Глаза мгновенно застилает пеленой из слез. Слез обиды и предательства. Медленно оборачиваюсь. - Элис? – через силу выдавливаю, сглатывая бушующие эмоции. Она внимательно смотрит своими гребаными огромными глазищами. В них отчетливо читается печаль и сожаление. Не хочу этому верить. Слишком поздно для всего этого дерьма. - Мне так жаль, - тихо, нерешительно шепчет Элис. Слова опасной бритвой чертят кровавые полоски на моих запястьях. Я чувствую слабость. Моментально одергиваю себя. Сжимаю пальцы в кулаки так, что ногти отрезвляюще вонзаются в ладони. - Жаль? Чего, позволь узнать? – зло шиплю. – Того, что он бросил меня? Или того, что все же вернулся? Ну, что ты молчишь? Это он послал тебя сюда? В очередной раз причинить мне боль? - Как ты можешь… Я бы никогда… - Да хватит оправдываться, Элис. - Я не пыталась. Просто… - Грусть в ее глазах лишает воли к сопротивлению. Безумно боюсь сломаться и поверить ей. – Позволь мне все объяснить. Эдвард, он… - Нет! – закрываю уши ладонями, словно маленькая девочка, и зажмуриваю глаза. Ничего не хочу слышать про него. Не хочу вновь поддаваться слабости. – Замолчи! Замолчи! Замолчи! Мгновение - и я чувствую прикосновение теплых рук, пытающихся убрать ладони от головы. Открываю глаза и вижу перед собой Джея. - Она ушла, - произносит он, опуская мои руки. Забираюсь на сиденье и, притянув колени к груди, с силой сжимаю их, пытаясь усмирить дрожь в руках. Лишь одно упоминание имени Эдварда взрывает мириады чувств, они смешиваются, перевешивая значимость друг друга. Как же я его ненавижу. Его? Нет, себя. И только себя. Больше не осталось сил это отрицать… Все вывернуто наизнанку… И больно… Так больно, что это ощутимо физически… Как будто кто-то выкручивает пальцы, ломает их, медленно, по одному, с превеликим наслаждением. Как будто чья-то холодная жесткая рука плотно обхватывает сердце, с каждой секундой сжимая его все сильнее и сильнее… Добравшись до дома, но так и не усмирив разыгравшиеся нервы, влетаю на кухню. Я точно знаю, что сейчас нужно. Нужно, как воздух. Опустившись на колени перед холодильником, открываю морозилку и достаю бутылку запотевшего виски, накануне припрятанного для получения очередной дозы анестезии. Скинув грязные сапоги, опираюсь спиной о холодильник и одним легким, привычным движением откручиваю крышку и жадно делаю пару глотков. Горькая жидкость обжигает горло и, распространяя тепло по венам, незамедлительно дарит эйфорию. Еще раз припадаю к горлышку, на этот раз отрываясь от него только тогда, когда не остается воздуха в легких, достигая долгожданного эффекта - голова становится легкой, а мысли, кишащие в ней, исчезают, оставляя полнейшую пустоту. Такую милую с недавних пор моему сердцу. - Джееей, - зову уже заплетающимся языком. – Поговори со мной. Слышу легкие шаги, приближающиеся к кухне. - Джей, - хихикаю, делая очередной глоток, - что ты знаешь про ангелов? Он прислоняется к дверному косяку и, скрестив руки на груди, внимательно смотрит на меня, будто решаясь на что-то. Какой же он смешной, когда пытается выглядеть серьезным. Или он и правда серьезен, просто я пьяная? Я пьяная? Ну, если только чуть-чуть. Становится смешно от собственных мыслей. Джей наблюдает за мной не говоря ни слова. Запрокинув голову, делаю еще глоток, но, не удержав равновесие, скатываюсь по дверце холодильника на пол. Бутылка выскальзывает из руки и, расплескивая остатки целительной жидкости, выкатывается на середину кухни. - Бляяяять,- недовольно хныкаю. – Джей, подай Бельчонку, лекарство, пожалуйста. Вздохнув, он поднимает бутылку и ставит ее на стол. Непонимающе смотрю на него. Джей, присев на корточки напротив, усаживает меня в прежнее положение. - Изабелла, - Хм, он никогда раньше меня так не называл, значит, сердится, - я виноват. Прости. Мне не следовало позволять тебе столько пить, да и кокс с сигаретами… Прости… - Джей, ты что… - Пытаюсь правильно выражать путающиеся мысли. – Мне так хорошо… Так легко… Спокойно… Никак не удается сфокусировать взгляд на его лице, все вокруг вертится, будто бы я маленькая девочка, кружащаяся на карусели. Блять. Ненавижу карусель. - Иза, посмотри на меня, - требует Джей. - Не могу… Через секунду его горячие ладони обхватывают мое лицо и заставляют сосредоточить взгляд. - Бельчонок, я понимаю как тебе тяжело. Все обрушилось разом. Но ты не должна загонять себя в угол… Твои чувства к Эдварду… Он что-то говорит и говорит, а я просто не слушаю его, вернее, пытаюсь не слушать. Даже сквозь онемение, боль тонкими струйками просачивается и медленно затапливает разум. Сердце сжимается с каждым его словом. Нет сил больше на это. Устала. Но я не знаю, как его остановить, наконец, заставить замолчать. Или знаю?! Резко подаюсь вперед и прижимаюсь к губам Джея. Слегка приоткрыв рот, обхватываю его нижнюю губу, немного втягивая в себя. Оцепенение длится всего лишь мгновение, и вот он уже отвечает на мой поцелуй. Ощущаю, как внутри разгорается пожар с каждым движением губ, с каждым прикосновением пальцев к моим плечам. Немного отстранившись, провожу кончиком языка по его губам, очерчивая контур. Мое сердце колотится в бешеном ритме. Обхватив его шею, еще ближе притягиваю Джея к себе, соединяя наши губы вновь. Голова кружится, а из горла рвется стон. Это отрезвляет обоих. Ощущение предательства тут же пронзает сердце своим острием. Но это длится недолго. Желание нейтрализует все остальные чувства. И теперь я хочу только одного. Джея. - Бельчонок, - запыхавшись, произносит он, - ты этого не хочешь. - Хочу, - твердо, вновь пытаясь притянуть его к себе. Но мои попытки выглядят жалко и комично. - Это все алкоголь, - Джей с силой сжимает мои запястья и заводит руки за спину. Это становится его ошибкой - он оказывается в опасной близости от моих губ. И естественно я этим пытаюсь воспользоваться. Схватив губами мочку уха, провожу по ней языком. Джей непроизвольно хрипло выдыхает. - Прекрати, я не железный! – Он отстраняется на достаточное расстояние и смотрит в глаза. – Да ты вообще ничего не соображаешь. Джей резко поднимается и, потянув меня за собой, ставит на ноги. Но они оказываются ватными и совершенно не слушаются. - Каруселька… - падаю хохоча. Но я не успеваю почувствовать твердость пола, как меня подхватывает Джей и, перекинув через плечо, тащит наверх. - А ты так и не ответил, - говорю, пытаясь не икать. - Ты знаешь, кто такие ангелы? - Да – существа с белыми крыльями и нимбом над башкой. - Ты такой смешной, - заливисто смеюсь. – Ну разве у меня есть крылья и нимб? - Бельчонок, кто-кто, но ты точно не ангел, - ставя меня на пол в ванной, произносит Джей. - Ты прав… - Неожиданно чувствую приступ острой необходимости присутствия кого-то родного. Лилит. Безумно хочется ощутить цветочный аромат, бархатистые объятия и утонуть в небесного цвета глазах. Но это не осуществимо. Уже изрядно все запоганено. Безвозвратно. Из раздумий выдергивает жуткий холод. - Что за херня?! - верещу, обнаруживая себя стоящей в душе прямо в одежде под ледяным водопадом. – Прекрати. Что ты делаешь? Блять! - Может хоть это охладит твой пыл. Машу руками, пытаясь оттолкнуть Джея. Но все попытки бесполезны. Поняв это, пробую расслабиться. Но как это можно сделать, когда зубы выстукивают чечетку, а озноб пробирает до костей? Но сквозь весь этот кошмар мне вдруг удается расслышать: - …пойми, за всем этим - алкоголем, коксом - не спрятаться, поверь. Я сам пытался. Да, на какое-то время боль уходит, на душе становится легко. Ненадолго. Она все равно вернется и будет медленно съедать изнутри. Черт, да во всей этой херне виноват кто угодно, но только не твой распрекрасный Каллен. - Зззамммоллллчиии, - дрожа всем телом, пытаюсь заткнуть Джея. Холод неумолимо разрушает анестезирующее действие алкоголя, и теперь болезненные чувства вновь протягивают щупальца к сердцу. Уже ощущаю едкое действие кислоты в венах, еще чуть-чуть и тело запылает болью. Но, несмотря на озноб, отчетливо испытываю отвратительное жжение в лопатках, оно уже готово разорваться болезненным спазмом. Только не снова! Понимаю, что Джей больше не удерживает меня, но боль не позволяет вылезти из душа, поэтому забиваюсь в самый угол, прячась от ледяных иголок воды. - Послушай меня, - говорит Джей, выключая душ и присаживаясь на корточки напротив ванны, - я никому этого не рассказывал… Все еще больно вспоминать… Но теперь хочу, чтобы ты знала. Ее звали Лея, сестра Сэта. На тот момент я считал ее самым замечательным человеком. Нет-нет, я и сейчас так считаю, просто… Мы собирались пожениться. Спланировали там все. Представляешь, мы уже даже решили, как назовем нашего первенца… Какой я был глупый… Идиот… За день до свадьбы Лея сильно нервничала. Это было странно, ведь мы оба этого хотели. Я попытался ее успокоить, поговорить… А она… Я никогда раньше не слышал от нее таких слов. Лея кричала, что не любит меня, что все это время она просто хотела быть ближе к Сэму, моему лучшему другу, но все слишком далеко зашло… Представляешь, что я ощущал? Я не помнил себя от злости. Крики, слезы, пощечина… А потом она убежала… Джей замолкает на пару минут, собираясь с мыслями. Опускает голову и глубоко вздыхает. - Через пару часов позвонили. Машина Леи улетела с обрыва… Ее не стало. В тот момент я возненавидел всех: себя, ее, Сэма. Представляешь, я винил во всем его, а ведь он даже не подозревал о ее чувствах. Я топил, и буду топить горечь в спиртном и наркоте, одновременно понимая - это не выход. Но меня уже не спасти. Слишком далеко зашел в самобичевании. Но я не позволю тебе сделать тоже самое с собой. Ты еще способна все вернуть. Поняла? Он приподнимает голову и заглядывает мне в глаза. Я лишь киваю.