Падший ангел. Мне не нужны небеса без тебя.

Кто-то жестокий сдавливает мою голову в тисках и с каждой секундой пробуждения, сжимает ее все интенсивнее, вырывая из сонливой темноты. Приоткрыв глаза, тут же их зажмуриваю, ощущая резь от яркого света, пробивающегося через тюль на окне. Подняв онемевшую руку и, ладонью прикрыв глаза, пытаюсь приподняться. - Блять, - Стон срывается с губ, когда острая боль пронзает виски, тошнотой подкатывая к пересохшему горлу. Судорожно сглотнув, все же пробую сесть. Издевательство над собой отзывается конвульсиями, прокатывающимися по телу и концентрирующимися омерзительным покалыванием в лопатках. Стараясь больше не делать резких и лишних движений, осторожно убираю ладонь и медленно приподнимаю веки. Свет вновь режет по ним, обжигая. Осмотревшись, обнаруживаю себя на собственной кровати, в собственной комнате. Немного поразмыслив, понимаю, что абсолютно не помню, как здесь очутилась. Сжав пальцами виски, дабы унять головную боль, пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь из событий вчерашнего дня. Особо не выходит. Оглядываю себя. Кроме трусов и мало что прикрывающего топа, на мне ничего нет. - Блять, - вновь ругаюсь и тут же сожалею об этом. Боль стучит по вискам, а тошнота вязким комком скручивает желудок и ползет выше. Прикрыв глаза, тяжело и глубоко дышу, ощущая, как рот наполняется солоноватой на вкус слюной. Укутавшись в одеяло и, сделав пару глотательных движений, испытываю незначительное облегчение. Пытаясь глубоко дышать, чтобы до конца прогнать приступ тошноты и не вызвать новый, пробую еще раз вспомнить вчерашний день. Но лишь обрывки всплывают в сознании. Туман… Мелкий дождь отстукивает ритм по поверхности зонтов… Теплые руки обнимают меня, создавая ощущение защищенности и подобие покоя… Глухие удары комков земли, острыми приступами удушья отдаются в груди… Сердце яростно вопит от боли, когда острое, как копье, воспоминание пронзает мозг. Чарли больше нет. Сердце отказывается это принимать. Резко вдыхаю. Глаза щиплет, а сердце ускоряет бег, разгоняя рискующую вот-вот заледенеть кровь. Сжав виски, отгоняю разъедающие последние крупицы самообладания чувства. И, чтобы хоть на секунду отвлечься, стараюсь вспомнить, что последовало дальше. Но это удается гораздо сложнее. Спасительная теплота дома и горький, дерущий горло алкоголь… Неожиданно в сознании всплывает картинка, вынуждающая спрятать лицо в ладонях. Губы Джея, обжигая своим дыханием, двигаются в такт моим, воспламеняя внутри искры неудержимого желания, напрочь отключая благоразумие. Убрав ладони от лица, прикасаюсь указательным пальцем к губам, все еще подсознательно чувствуя привкус страсти на кончике языка. - Идиотка, - шепчу зло. Решительно скинув одеяло и спрыгнув с кровати, позабыв о плохом самочувствии, направляюсь в ванную. Необходимо смыть с себя дурость. Забравшись в душ, подставляю тело колючим струям воды. Она холодным потокам стекает по коже и ласкает шрамы на лопатках. Переплетения чувств терзают разум, не оставляя его хоть на мгновение свободным. А стоит лишь прикрыть глаза, как, прорывая слабый барьер, возведенный подсознанием, всплывают картинки, обжигая щеки румянцем, на душе становится паршиво. Хватит! Джей мой друг. Только друг! А я дебилка и произошедшее вчера ни в коей мере не связано с какими-либо чувствами. Я просто пыталась забыться. Любовью здесь и не пахнет. А что я собственно знаю про любовь?! Может, все те чувства, испытываемые к Эдварду не что иное, как потребность ощутить себя хоть кому-то нужной? Ведь ангелам запрещено любить в полном смысле этого прекрасного и столь желанного слова. Нашим уделом является служение Отцу и его любимейшему творению – человечеству, вдохновляя его на благие свершения, принося радостные известия и всячески потворствуя стремлениям и желаниям. Лилит – одна из первых, воспротивилась подобному поклонению и услужению. Ее своенравие и твердость характера были непоколебимы перед гневом Отца, раскрывшего ее доселе тайную связь с Самаэлем – Князем злых духов. В тайне я завидовала ее смелости и возможности испытать ни с чем несравнимые чувства блаженной любви, даже с таким страшным демоном. И однажды действительно все изменилось. Занимаясь самоедством, заворачиваюсь в халат и выхожу из ванной, чувствуя странно знакомое покалывание в висках. Стягиваю полотенце с головы, закидывая мокрые волос за спину, и поворачиваюсь к стенному шкафу, вдруг слыша: - Изабэль. Голос тихим шепотом, кажущимся самым громким криком, шелестит по комнате и эхом сбивает с ног. Дыхание непроизвольно учащается, а сердце летит куда-то в пустоту. Этот голос… Этот неземной, совершенный, одновременно такой любимый и ненавистный мне голос, звучит из-за спины. Я не просто слышу его, я каждой клеточкой тела ощущаю присутствие. Словно он облекся плотью и стоит здесь неподалеку. От понимания этого в коленях проступает слабость, от чего пошатываюсь и, опершись рукой о стену, прикрываю глаза, страшась обернуться. Тело, точно от холода, сотрясает мелкая дрожь, а в голове мелькает разноцветная карусель болезненных воспоминаний. - Изабэль, - вздрагиваю и медленно поворачиваюсь на голос. Загораживая яркий свет, льющийся через кружевной тюль, посреди комнат стоит мой личный демон искуситель. Ноги подкашиваются, и я сползаю на пол по стене, не до конца веря глазам. Обрамленные бархатом длинных ресниц, угольно-черные глаза прожигают насквозь, испепеляя искрами, пляшущими в их глубине. Сердце непроизвольно дергается в его сторону и замирает. Он это слышит, изгибая идеальные губы в усмешке, довольствуясь тем, какую до сих пор имеет власть над моим телом. - Асмодей? – мне не верится в то, что произношу. Походкой, в которой сквозит настоящая кошачья грация, демон подходит ко мне и протягивает руку. Словно находясь под гипнозом, не осознавая в полной мере чудовищность своих действий, вкладываю пальцы в его ладонь. Асмодей сжимает кисть и одним рывком поднимает с пола, второй рукой твердо прижимая к себе. Легкие незамедлительно наполняются, казалось, уже позабытым ароматом полыни. Тело мгновенно отзывается на его близость, захлестывая двумя абсолютно разными, но одинаково сильными чувствами – неистовым гневом и пламенным желанием. Безумно боюсь того, что Асмодей видит все это в моих глазах. Опасения оправдываются, когда на совершенном лице демона появляется ухмылка. Резко дернув полы халата, Асмодей обнажает мою грудь и впивается в губы поцелуем. Настойчивым, нетерпеливо грубым и жадным. Мои жалкие попытки оттолкнуть его гасятся железной хваткой, стиснувшей запястья и угрозой во взгляде. - Не нужно, - жалобно скулю, все еще не понимая - сопротивление не имеет смысла, он возьмет что хочет. Отстранившись, Асмодей жестко толкает меня к стене. Подойдя вплотную и проведя линию по ложбинке между грудей, по ключицам и поднявшись выше, до удушения сжимает шею крепкими пальцами. Вся плеяда чувств взрывается во мне с неистовой силой, смешивая действительность в безумный коктейль боли и страха. Оторвав меня от стены, грубо толкает к компьютерному столику. Больно ударяюсь об его угол. Асмодею плевать, он наслаждается страданиями и упивается властью. Подойдя ближе, обхватывает ягодицы ладонями и, приподняв, усаживает на жесткую поверхность столешницы, вновь завладевая губами, посасывая и покусывая их. - Нет, пожалуйста, - Ощущаю, как грубая шершавая ткань брюк касается внутренней поверхности бедер, вынуждая раздвинуть колени шире. Его правая рука быстро добирается туда, где предательски ощущается мое желание. Палец бесстыже проникает внутрь, явно наслаждаясь влажно пульсирующей плотью. Одним резким движением он расстегивает ремень и пуговицу на брюках - Нет! - упираюсь ладонями в его грудь в попытке оттолкнуть, и отворачиваю голову, не девая завладеть губами. Но он больно сжимает мои бедра и притягивает теснее к себе, дабы я в полной мере прочувствовала силу его возбуждения. - А ты все такая же доступная, - Вдруг вся ярость и ненависть, попутно распаленные всплывшим из ниоткуда гадким напоминанием о предательстве, ударяют по мозгам, окрашивая все вокруг кроваво-алым цветом. Не отдавая отчета своим действиям, со всей имеющейся силой наотмашь ударяю Асмодея по лицу. Он даже не морщится, только глаза темнеют от гнева. Становится жутко страшно. Демон отворачивается, и я даже успеваю облегченно выдохнуть, но вдруг хлесткий удар разрезает тишину. Не удержавшись, отлетаю на кровать – такой силы приходится удар, подобрав под себя ноги, зажмуриваюсь. Боль прожигает насквозь, не оставляя ни единого миллиметра на теле не запятнанным этим выедающим хладнокровие чувством. Привкус соли и железа ощущается на языке. Чувствую, как по подбородку стекает тонкая струйка крови. - Ты вновь меня провоцируешь, - совсем близко шелестит голос Асмодея. - Убирайся, - Разлепляю глаза и, приподнявшись, сажусь на кровати, стараясь не показывать страха. – Оставь меня в покое. Что тебе вообще нужно? Его безукоризненной формы губы искривлены в ухмылке, а глаза с подчеркнутым интересом пожирают животной похотью. Меня тошнит, но не от боли и привкуса крови, а от себя. От того, что я действительно шлюха, не способная воспротивиться воли этого дурманящего разум демона. - Лилит сказала тебе одиноко здесь. - И ты решил составить мне компанию? – цежу ядовито сквозь зубы. - Скажем так: подсластить несколько тягостных минут, - Он наклоняется ко мне и, приподняв голову за подбородок, большим пальцем прикасается к губе, стирая выступившую кровь. Резко дергаюсь и злобно шиплю: - Убирайся. - Не будь такой гадкой. Тебе это не к лицу, - Его ехидству просто нет предела. - Пошел вон из моей жизни, - стараясь не встречаться с ним взглядом, говорю твердо. - Изабэль… - Пошел вон! Асмодей неожиданно толкает меня, и я навзничь падаю на кровати, после чего, медленно, с неповторимой грациозностью нависает всем телом, больно сжимая запястья над моей головой. Мгновенные смены настроения демона пробирают до дрожи. Не знаю, чего ожидать от него в следующую секунду. - Не смей так со мной разговаривать, - шепчет он, обжигая щеку дыханием и покалывая щетиной, от чего вероломные мурашки пробегают по телу и не остаются незамеченными им. – Тебе осталось недолго, Изабэль, скоро закончится весь этот фарс. Как же я жду этот момент. Ты будешь поистине великолепна в черном. - Это еще не решено. - У тебя все еще есть надежда на белые крылья? – Асмодей злорадно смеется. Мои руки сжимаются в кулаки, чувствуя ярость. – Он был счастлив избавиться от тебя. - Сволочь, - зло прожигаю взглядом. – Если бы не ты… Как я могла поверить тебе? Дура, какая же я была дура. Как я сразу не поняла?! Тебе нужна только душа, а не я сама. - Душа? – его искренний смех пробирает до костей. – Ты действительно дура! Он высвобождает одну руку и, кончиком пальца раздвигает полы халата. Медленно чертит линию вдоль шеи, между грудей, по животу и, перейдя на внутреннюю сторону бедра, слегка сжимает его. Дыхание перехватывает, а сердце, ударившись о грудину, замирает. Нервно облизав пересохшие губы, поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами. Сумасбродно странный коктейль чувств размешивает мозг в кашу, не позволяя здраво мыслить, и Асмодей это прекрасно знает. - На сегодня с тебя достаточно, Изабэль. Демон медленно наклоняется и, проведя языком по моим губам, слегка прикусывает нижнюю. Отстраняется и с той же грацией возвращается к окну. Взмах ресниц длится меньше доли секунды, и вот уже черный туман выскальзывает в окно, попутно разметав тюль по сторонам.