Poker face (Морда кирпичом)

Молчание длилось несколько мгновений, в течение которых Кисэ усиленно моргал, рассматривая собранную Кагами комбинацию. По опыту он знал, что это был не просто выигрыш, а красивый выигрыш. Имаёши, Ханамия и Хайзаки какое-то время с сомнением пялились на выложенные тайлы, потом принялись недоверчиво переглядываться. Кагами смотрел на них торжествующе, Куроко – как всегда спокойно и невозмутимо. - Партия, – уточнил Кагами, поскольку молчание продолжалось и становилось уже неловким, и поднялся. – Я же говорил, что мастер выиграет, если только сядет за стол, – с нажимом добавил он, стрельнув взглядом в сторону стоявшего у окна Химуро. - Что? – воскликнул Хайзаки, так же вскочив. – Так тот самый игрок… Покер-фейс, это… - Я, – кивнул Кагами и, усмехнувшись, добавил. – А вы думали, кто? Взгляды всех присутствующих невольно обратились к Куроко. Тот лишь слегка пожал плечами. - Извините, господа, что не оправдал ваших надежд, – проговорил он, выходя из-за спины Кагами. - У меня, может, и не покер-фейс, но вот на морду кирпичом я бы потянул, – хохотнул тот, доставая из-под стула засунутый туда в начале игры спортивный чёрный рюкзак. - Вы всё равно ничего не получите, – прошипел Ханамия. – Выиграть – только полдела. Вы уйдете отсюда без денег, если вообще уйдёте! - Вы считаете? – вежливо уточнил Куроко, а Кагами, бросив суровый взгляд по очереди на троих якудза, нисколько не смущаясь, стремительно зашагал прямиком к Императору. Двое или трое из людей Хайзаки и Ханамии ломанулись было ему наперерез, однако встретили железное и бескомпромиссное сопротивление со стороны вышедших вперёд телохранителей Императора. «Хвостатый» недвусмысленно схватился за пистолет, спрятанный в кобуре под пиджаком, «острозубый» многообещающе оскалился, а «шкафу» и вовсе не надо было почти ничего делать, только сжать кулаки, так что затрещала натянувшаяся ткань костюма. Энтузиазма у помощников якудза поубавилось, а совсем он пропал, когда Император поднялся из кресла и сделал два шага навстречу Кагами. Тот уверенно посмотрел ему в глаза сверху вниз и недвусмысленно тряхнул рюкзаком. - Очень красивая комбинация, Кагами Тайга, – величественно проговорил Акаши, сделав лёгкий одобрительный кивок в сторону стола. – Прекрасная партия, Тецуя. Поздравляю. - Ага, – довольно кивнул Кагами, наблюдая, как, повинуясь повелительному жесту Императора, Лео сгружает в рюкзак стянутые резинками пачки банкнот. Куроко внимательно посмотрел на Акаши, и в голубых глазах Кисэ прочитал подобие невысказанного вопроса. - Не беспокойтесь, свой процент я уже снял, – мгновенно ответил на него Император. – Вам нужна наша помощь? – осведомился он, указав взглядом на замерших в ожидании подручных якудза. И Кисэ отчего-то очень захотелось, чтобы Куроко и Кагами согласились: шестёрки якудза провожали исчезавшие в рюкзаке пачки банкнот голодными взглядами и явно только и ждали удачного момента, чтобы напасть. Однако связываться с Императором и его телохранителями все абсолютно справедливо считали себе дороже, поэтому от них держались на безопасном расстоянии нескольких шагов. Однако Куроко, видимо, был бы не Куроко, если бы не поклонился вежливо Императору и не проговорил: - Благодарю, Акаши-сан, мы справимся сами. Спасибо, что уделили мне время, – добавил он, после того как Император одобрительно кивнул ему, так, словно он и не ожидал от Куроко другого ответа. - Не стоит благодарности, Тецуя, – чуть приподнял уголки губ Акаши. – Мы уходим. Не удостоив якудза прощанием, Император в сопровождении телохранителей чинно направился к двери. Кисэ проводил их тоскливым взглядом, на что обернувшийся в дверях Лео ответил игривым подмигиванием. Едва за Императором и свитой закрылась дверь, всё в комнате вновь пришло в движение: шестёрки якудза подоставали пистолеты и ринулись вперед с явным намерением атаковать Кагами. Успевший отступить за барную стойку Кисэ даже зажмурил глаза, чтобы не смотреть на неблаговидную судьбу талантливого игрока в Маджонг, из которого явно собирались сделать сито для откидывания собы. Однако выстрелов не последовало, и Кисэ услышал только несколько явно принадлежавших разным людям криков. Осторожно приоткрыв один глаз, он увидел корчившихся от боли недавних нападавших, поронявших на пол свои пистолеты. Приглядевшись получше, Кисэ увидел торчавшие у кого из правой руки, у кого из плеча стальные иглы, вроде тех, что использовали японские воины-ниндзя. Куроко стоял рядом с Кагами, внимательно и цепко отслеживая взглядом каждого присутствовавшего. - Не заслоняйте пейзаж, маэстро, – обратился он к Кагами, сделав два шага вперёд так, чтобы гениальный игрок оказался за его спиной. – Предупреждаю, господа, – спокойно добавил он, выхватив спрятанные под пиджаком два раритетных пистолета Намбу, – я стреляю одинаково метко с обеих рук. - Вы что же, Куроко-сан, и есть телохранитель знаменитого игрока? – поинтересовался Имаёши, с лица которого наконец сползла надоевшая всем улыбка. - Телохранитель, ага, – ответил Кагами. – Это он с виду такой ханурик, а на самом деле у него чёрный пояс по кендо, какая-то награда по этому… ну, швырянию… - Шурикен-джуцу, Кагами-кун, – поправил Куроко, не сводя взгляда с готовых к атаке противников. - Ага, оно самое, – кивнул Кагами, закинув рюкзак за спину и щёлкнув на груди стягивавшим лямки ремешком. – Ну, и разряд по стрельбе. - Ты ведёшь себя нескромно, Кагами-кун, – назидательно проговорил Куроко, продолжая держать на прицеле всех присутствовавших. – Я всегда считал, что силён тот, на чьей стороне правда и справедливость. - Да он нас дурит! – рявкнул Хайзаки, вскочив. Выстрел прозвучал так оглушительно, что Кисэ закрыл руками уши и вжался в стену. Хайзаки вскрикнул, схватившись за простреленное бедро, Момои-сан завизжала и зажала рот руками. Не отреагировал только дремавший в кресле в углу Аомине. «Вот уж точно пушечным выстрелом не разбудишь», – подумал Кисэ, вновь посмотрев на серьёзного Куроко: светлые брови были решительно сведены на переносице, губы – сжаты в бескомпромиссную линию. - Надеюсь, я развеял все ваши сомнения, господа, – проговорил он. – Пожалуйста, не вынуждайте меня применять насилие в присутствии дамы. К тому же, Кисэ-сану уже достаточно хлопот по приведению в порядок помещения. Уходим, Кагами-кун. Нас ждёт такси. - Ну, бывайте, – хохотнул Кагами, без лишних рассуждений размашисто шагнув к двери. Уже достигнув выхода, он остановился, видимо, поджидая компаньона. Куроко отходил медленно, продолжая держать всех под прицелом, и, напоследок кивнув присутствовавшим, тоже скрылся за створками. Молчание длилось несколько секунд, прежде чем Ханамия закричал: - Чего стоите, недоумки?! Догнать их! Все, кто мог двигаться, кинулись в погоню, за исключением Ханамии, Имаёши, Момои и так и продолжавшего спать Аомине. Имаёши бросил ужасающий вопросительно-требовательный взгляд на Кисэ, и тот тоже сорвался с места, побежав вниз в лобби, хотя не совсем понимал, чего именно от него ждёт глава мафии. Когда он появился у стойки регистрации, шестёрки якудза прижимали к стенке до смерти перепуганных Такао и Мидориму, которые как раз приехали по своему обычному расписанию в семь утра забирать грязное бельё. - Какие люди, ребята? – непонимающе трещал Такао, обеими руками схватив за руку державшего его за грудки Сето и беспомощно болтая в воздухе ногами. – Мы вообще не при делах. Мы прачки. Чистое привозим, грязное увозим. Каждый день, клянусь! Скажи им, Шин-чан! – он умоляюще уставился на невозмутимого Мидориму, которого волновало, казалось не столько то, что у напавших на них было оружие, сколько то, что руки у них были испачканы кровью. - Двое мужчин сели в такси только что, разумеется, – отозвался он, с отвращением глядя на оставшиеся на его форме пятна. – Уехали в сторону железнодорожной станции. Якудза разом оглянулись, чтобы увидеть, как за поворотом скрывается машина такси. Толпа ринулась к парковке у входа, расселась по машинам и, срывая колеса в пробуксовку, бросилась в погоню. Кисэ напряжённо выдохнул и посмотрел на поднимавшихся с пола и отходивших от шока Такао и Мидориму. - Знаешь, Кисэ, – проговорил Такао, прокашлявшись и бросив взгляд в сторону оседавшей пыли на дороге. – Я не то чтобы читаю тебе мораль, но, согласись, это уже как-то слишком. – Он устало вздохнул. – Сотрудничать с тобой становится небезопасно. - Самому надоело, не поверишь, – вздохнул Кисэ, отирая пот со лба и бросив рассеянный взгляд в почти полностью загруженный фургон. Он остолбенел и похолодел мгновенно: из-за одного из тюков с грязным бельём виднелась всклокоченная тёмно-бордовая шевелюра знаменитого игрока в Маджонг, Кагами Тайги. Перехватив его взгляд, Такао громко сглотнул и картинно прокашлялся, после чего в багажнике произошло едва заметное шевеление, в результате которого провокационно торчавшая макушка исчезла за одним из тюков. Кисэ метнулся взглядом к лестнице, по которой как раз спускались Ханамия и Имаёши, озабоченно переговариваясь. Было самое время паниковать, однако Кисэ чувствовал удивительное спокойствие, потому что впервые за несколько лет он не только знал, что надо делать, но наконец-то это не требовало от него никаких сделок с совестью. Бросив уничтожающий взгляд на Такао, который тут же принялся суетиться с последними тюками, он поспешил навстречу весьма недовольным якудза. Отвлекая их внимание на себя, он весьма эмоционально выразил уверенность в том, что поимка беглецов, вероятно, лишь вопрос времени: такси не успело отъехать далеко и ни один водитель не сможет справиться с погоней якудза. Анонсировал прибытие местного доктора, который обещался осмотреть раненых, сохранив при этом конфиденциальность. Впрочем, ни Ханамия, ни Имаёши не уделили ему особенного внимания, поскольку, судя по обрывочным фразам, больше всего их теперь волновало, как оправдаться перед ссудившим им деньги на игру Ниджимурой. Когда Кисэ обернулся, фургон прачечной был уже закрыт, а Мидорима занял своё законное место за баранкой, Такао – рядом. Минивен тронулся с места и выехал на дорогу, и Кисэ уже почти облегчённо вздохнул, посчитав, что эта история, наконец, закончилась так счастливо, как он, признаться, и не рассчитывал. Однако в последний момент машина остановилась, Такао выпрыгнул и подбежал к нему, сунув ему небольшой пакет с эмблемой прачечной, в таких они обычно привозили накрахмаленные рубашки особенно важных гостей рьёкана, и снова стрелой умчался к машине. Кисэ приоткрыл пакет дрожащей рукой, боясь найти там что-то ужасное, однако увидел только две пачки купюр по десять тысяч йен и короткую записку, написанную каллиграфическим почерком Куроко: «На новую, честную жизнь, Кисэ-сан». А ниже дописано корявым почерком катаканой: «Говорят, в Ноборибетсу не хватает хороших рьёканов и совсем нет якудза». И пририсована картинка с изображением двух поднятых вверх пальцев. Суетливо спрятав пакет в ящик стола, Кисэ поднял влажные от слёз глаза, чтобы увидеть, как фургончик прачечной традиционно занесло на повороте, а в открытое окно высунулась рука Такао с поднятым вверх большим пальцем.