Poker face (Морда кирпичом)

Кисэ был в комнате для игры в Маджонг уже в половине двенадцатого. Специально по случаю «игры века» комната была закрыта для посетителей еще с одиннадцати, и теперь в ней находились только непосредственные участники действа. Правда, только со стороны трио якудза. Ханамия лениво потягивал авамори со льдом из низкого стакана, за его спиной возвышались Сето, Хара и Фурухаши, которые смотрели на стакан босса с нескрываемой завистью. Также окруженный тремя телохранителями Хайзаки перманентно зубоскалил и периодически подмигивал Кисэ, пошловато облизываясь. На лице Имаёши неизменно была улыбка, которая стала несколько шире и хитрее, после того как он получил совсем недолгий телефонный звонок. Замершие подле него Суса и Вакамацу переглянулись, но ничего не сказали. Ни Куроко, ни Кагами не было, отчего у Кисэ где-то в желудке закопошилось неприятное чувство. За пять минут до полуночи в комнате появился Император со своей свитой, сопровождаемый уже традиционным похолоданием на парочку градусов. Все, кто сидел, привстали, кто стоял – вытянулись по стойке смирно. Император удостоил собравшихся легким кивком. - Доброй ночи, Акаши-сан, – вежливо поздоровался Имаёши, жестом приглашая Императора к лучшему в гостинице Кисэ креслу, установленному таким образом, чтобы было хорошо видно стол для игры в Маджонг. - Не беспокойтесь, – отмахнулся Акаши. – Не обращайте на меня внимания. Кисэ оценил тонкость юмора: уж конечно, среди присутствующих Император был самым незаметным. Тем не менее, Имаёши кивнул и вернулся к своему месту, а Акаши сел в кресло, с достоинством выпрямив спину и положив руки на подлокотники. Его телохранители заняли свои законные места за его спиной, справа и слева. - Где же наш знаменитый противник? – как бы в пустоту спросил Ханамия, взглянув на часы: обе стрелки застыли, показывая полночь. - Я ожидал от такого человека, как Куроко-сан, пунктуальности, – покачал головой Имаёши. – Надеюсь, что с ним ничего не случилось, – участливо добавил он. Кисэ по возможности незаметно вздохнул. - Уверен, что нет, – хмыкнул Хайзаки. – У него же такая охрана… О, вспомнишь заразу… Он кивнул в сторону двери, весь проём которой занимал явившийся к обозначенному времени Кагами. Вид у него был весьма воинственный: кулаки были сжаты, а раздвоенные брови – сурово сведены на переносице. И он деловито оглядывался по сторонам явно в поисках Куроко, но совершенно очевидно оного в комнате не находил, отчего взгляд довольно быстро стал растерянно-возмущённым. Кисэ снова вздохнул. - Проходите, Кагами-кун, – сладко улыбнулся Имаёши. – Где же ваш… эм… работодатель? - Сказал, приедет, – пожал плечами Кагами, тем не менее проходя внутрь. - Ну, знаете! – возмутился Ханамия. – Уже две минуты первого. Мы все занятые люди, и я не намерен ждать! - Ханамия-кун прав, – согласился Имаёши. – Мне так жаль, что Куроко-сан позволил себе подобную безответственность. Тем более учитывая масштаб нашей игры. Мы даже отвлекли от дел Акаши-сана… - Он поехал вызволять эту… – Кагами нахмурился, вспоминая, – ну эту… мымру. У него уважительная причина, в общем. При всей напряжённости ситуации и накалённых до предела нервах, Кисэ едва не рассмеялся, заметив, как комично расширились глаза Имаёши, едва он услышал цветистое определение, прозвучавшее из уст Кагами в адрес Момои-сан, и как ехидно ухмыльнулся Ханамия. - Это не имеет значения, – мгновенно взял себя в руки Имаёши. – Согласно нашему договору, ровно в полночь игрок с вашей стороны должен сесть за стол, иначе за ним признаётся техническое поражение. - Ну так это… – замялся Кагами, переступив с ноги на ногу. – Подождать, может? – с сомнением предложил он. - Э, нет! – воскликнул Хайзаки. – Пять минут первого – его нет. Мы все подписывали договор! Давайте поделим бабки и разойдёмся. – Он поднялся, хлопнув в ладоши в предвкушении. - Стойте! – завопил Кагами, раскинув руки в стороны, как будто пытаясь остановить бежавшую на него толпу. – Я сейчас что-нибудь придумаю, – он нахмурился пуще прежнего и закинул за голову руку, ероша затылок и напряжённо закусив губу. – Давайте… давайте я сыграю? – Он помолчал немного, затем кивнул собственным мыслям и уже увереннее добавил: – Пока босс не вернётся. - Но замена игрока не предусмотрена нашим договором, – запротестовал Ханамия. – Мы можем согласиться на замену? – Он устремил вопросительный взгляд на Имаёши. - Мы конечно, могли бы пойти противоположной стороне навстречу и согласиться на замену, хотя весь смысл был в том, чтобы сыграть с Куроко-саном, – задумчиво проговорил Имаёши, бросив взгляд на неподвижного Императора. - Однако я слышал, что вы не слишком увлекаетесь игрой в «Манжок», Кагами-кун, – с издёвкой выделив исковерканное название игры, добавил он, покосившись на стоявшего чуть дальше от стола Химуро. Тот чуть улыбнулся, взглянув на Кагами и тряхнув длинной чёлкой. Кагами выругался на английском и сжал кулаки, видимо, осознав, что тогда, во время игры в баскетбол, разболтал слишком много. Якудза смотрели на него со смесью издёвки и снисхождения. Кисэ прикрыл глаза и в который раз вздохнул. Ждать чуда было глупо, оставалось только надеяться, что Куроко жив и здоров. В сложившихся обстоятельствах это само по себе уже было бы победой. Кисэ уж конечно не хотелось бы, чтобы такой порядочный, правильный и смелый человек, как Куроко, повторил судьбу не менее принципиального и честного Киёши Теппея. - Я нарушу кодекс чести, если сяду играть на такую крупную ставку с неравным по силе игроком, – размеренно продолжал Имаёши, вновь улыбнувшись. – Это всё равно что отнять конфету у ребёнка, – добавил он, снисходительно взглянув на сжавшего челюсти и злобно сверкнувшего глазами Кагами. - Уж лучше я продую вам всухую, чем запросто так отдам вам десять лимонов, – рыкнул Кагами, свирепо сверкнув глазами. – Я буду играть! - Что ж, ваша позиция нам понятна и достойна восхищения, – улыбнулся Имаёши. – Однако пусть нас рассудит Император, – проговорил он, посмотрев на сидевшего в той же позе Акаши. – Как вы думаете, Акаши-сан, мы можем согласиться на замену в сложившихся обстоятельствах? Император немного помолчал, внимательно изучая лица игроков. Кисэ даже не знал, какое решение он бы больше хотел получить от Императора: с одной стороны, не хотелось признавать поражение Куроко, с другой – смотреть на игру ничего не смыслящего в Маджонге Кагами с тремя якудза было бы наверняка невыразимо больно. - Я думаю, – начал Акаши, и все в комнате, даже не признававший авторитетов Кагами, замолчали и замерли, чтобы ни один посторонний звук не посмел помешать волеизъявлению авторитетнейшего из авторитетов, – что если замена устраивает выставляющую её сторону, то и вас она должна устроить, Шоичи. Кроме того, – добавил он после некоторого молчания, – если вас интересует мое мнение, то победа, засчитанная по особым условиям, может вызвать большие сомнения. - Хорошо, – кивнул Имаёши. – Раз вы так считаете, то мы согласны на замену. Однако нам кажется, что если уж Кагами-кун рискнёт вступить в игру, то заменять его обратно на Куроко-сана, если он всё-таки соизволит появиться, будет несправедливым. - Согласен, – сухо отозвался Акаши. - Это вас устроит, Кагами-кун? – Имаёши обратил взор на Кагами, тот сурово кивнул. – Тогда прошу к столу, – пригласил Имаёши наигранно дружелюбным жестом. Кисэ закусил щёку изнутри, наблюдая, как Кагами в полной тишине с грохотом отодвинул стул, по-хозяйски уселся на него и принялся сосредоточенно рассматривать сложенные в «стену» тайлы. Импульсивный и на первый взгляд необдуманный поступок, который только что совершил это громила, отчего-то побудил Кисэ проникнуться к нему сочувствием и даже незаметно скрестить за спиной пальцы на удачу. Игра длилась почти шесть часов, за время которых Кисэ пережил, наверное, столько эмоций, сколько не переживал за последние несколько месяцев, вместе взятых. Кагами поначалу проигрывал, вызывая на лицах мафиози и их сопровождающих издевательские и ехидные улыбки, а у Ханамии – ещё и скучающий взгляд. Но потом, к истому удивлению всех присутствовавших и самого Кисэ, как-то, по его собственному выражению, «насобачился», «вошёл в раж», «поймал волну» и в результате даже вытянул на победу одну из раздач, отметив это победным кличем и вскинутыми вверх руками. Однако вырваться вперёд в счёте ему это не помогло, и даже существенно не сократило разрыв. Ещё больше Кагами ощетинился, когда в комнате появилась Момои-сан в сопровождении не проявлявшего никакой агрессии, лишь источавшего флюиды неизбывной лени горе-ревнивца Аомине. Девушка поприветствовала всех присутствовавших приветливой улыбкой, прошла в комнату уверенным шагом и встала за креслом Имаёши, положив тому на плечо изящную руку с наманикюренными пальчиками, склонилась к его уху и что-то прошептала, Имаёши ответил благодарной улыбкой и накрыл её пальцы рукой. Кагами снова публично обозвал Момои мымрой и бросил на неё злобный вопросительный взгляд, рыкнув: «Где?». Момои непонимающе и растерянно похлопала пушистыми ресницами, опять подняв в комнате сквозняк. Аомине развалился в самом дальнем углу зала, вытянув в проход длинные ноги и зевнув, и велел Кисэ принести ему сакэ. После этой сцены Кагами больше не выигрывал, однако кое-как держался на плаву, не позволяя собственному счету опуститься до нулевой отметки, ведь по условиям договора это означало бы конец игры. После каждой раздачи он шумно облегчённо выдыхал, стирая со лба выступивший пот, и жадно пил воду, а Ханамия и Хайзаки наперебой предлагали прекратить «бить лежачего», однако всякий раз нарывались на вопросительный взгляд Имаёши и кивок в сторону бескомпромиссно поджимавшего бледные губы Императора. К последней партии из всех десяти миллионов у Кагами оставалось немногим больше десяти тысяч йен. Однако согласно пресловутым условиям договора, блюститель которых продолжал источать волны непререкаемой авторитетности, это позволило ему принять участие в финальной партии, в которой должен был быть разыгран весь банк. У Кисэ по спине скатилась ледяная капля пота. Разумеется, до этих самых пор Кагами и так страшно рисковал, но сейчас атмосфера накалилась настолько, что Кисэ казалось, что даже воздух звенел. - Ну что ж, – проговорил Имаёши, – мне стоило бы выразить комплименты вашим способностям, Кагами-кун. Вы неплохо держались эти пятнадцать раздач. - Просто новичкам везёт, – хмыкнул Хайзаки. - Ага, – оскалился Кагами. – Я оценил и всё такое. Играть-то дальше будем? - Разумеется, – кивнул Имаёши, улыбнувшись и набирая «руку». Кисэ начал сильно нервничать, когда Кагами, обычно собиравший открытые комбинации с помощью скинутых другими игроками костей, не объявил ни одной. За годы работы Кисэ стал немного разбираться в игре, а закрытая рука всегда считалась признаком матёрого игрока, что совсем не укладывалось в представление о неумелом новичке Кагами. Судя по произошедшему обмену напряжёнными взглядами между остальными тремя игроками, якудза тоже заметили эту перемену и так же, как Кисэ, не могли понять как стоит это трактовать. До невозможности захотелось обойти стол с другой стороны и заглянуть в кости Кагами, однако Император зорко следил за тем, чтобы игра проходила по возможности честно, перемещений по залу было крайне мало. К тому же, Кисэ боялся нарушить статус-кво своим неосторожным поведением. В «стене» оставалось всего несколько тайлов, когда произошло неожиданное и невероятное, но исключительно обрадовавшее Кисэ событие: в комнате для игры в Маджонг почти неслышно появился Куроко, чуть запыхавшийся, растрёпанный, в немного помятом пиджаке, но с неизменно серьёзным и целеустремлённым взглядом. Кисэ украдкой улыбнулся и совершенно искренне облегчённо вздохнул. - Добрый вечер, господа. Приношу извинения за опоздание, – вежливо поклонился Куроко. – У меня было неотложное дело, которое никак нельзя было отменить, – уточнил он, выразительно глядя на Момои. Та криво усмехнулась и отвела взгляд, откинув за спину шикарную волну волос. - Ничего страшного, Куроко-сан, – сладко улыбнулся Имаёши. – Как видите, Кагами-кун заменил вас за столом. Надеюсь, вы не против, что мы приняли это решение без вас. - Я полностью доверяю Кагами-куну, – уверенно произнёс Куроко. – Если он посчитал это уместным, я разделяю его решение. - Тогда мы продолжим, с вашего позволения? – Имаёши скинул «северный ветер». Каким-то шестым чувством Кисэ понял, что надо следить за Кагами. А может быть, ему просто повезло. В любом случае он стал свидетелем разительной перемены, которая случилась в мгновение ока: напряжённые плечи Кагами как будто расслабились, настороженный неуверенный взгляд, до сего момента излучавший отчаянную враждебность, вдруг стал цепким и уверенным. Кисэ не успел подумать о том, стало ли причиной такой перемены появление Куроко, потому что Кагами, чуть откинулся на спинку кресла и, посмотрев поочередно на всех своих противников, многообещающе улыбнулся и чётко произнёс: - Риичи. По комнате разнёсся вздох изумления, Кисэ явственно почувствовал, что его глаза вот-вот вылезут из орбит от удивления. Имаёши, Ханамия и Хайзаки на мгновение замерли, переводя взгляды с Кагами на Куроко и обратно. Даже до сих пор не выказывавший какого-либо интереса к игре Император впервые за весь вечер поменял позу, чуть наклонившись вперёд и заинтересованно прищурившись в ожидании. - Что же вы остановились, господа? – спокойно произнёс Куроко, занявший стратегически важное место за спинкой кресла Кагами. Кисэ был готов поклясться, что они оба старательно сдерживали улыбки. – Ваш ход, Хайзаки-сан. Хайзаки сглотнул, бросив неуверенный взгляд на недоверчиво прищурившегося Ханамию, и скинул «красного дракона», который был у него явно лишним тайлом, Кагами мгновенно схватил только что скинутую кость и, одним профессиональным движением открыв все тайлы, поставил «дракона» в конец линии, широко улыбнувшись и чётко проговорив: - Семь пар. Маджонг.